Готовый перевод Whisper Low, Can a Nobody Steal Their Rival's Luck / Тише: как украсть удачу у заклятого врага?: Глава 9

Се И шёл не слишком уверенно, Фу Тинлань следовал за ним по пятам, то и дело сверяясь с компасом на экране телефона.

Вскоре эта дорога закончилась.

Прямо перед ними лежал перекрёсток: четыре уходящие вдаль тропы выглядели совершенно одинаково, и оттого было совершенно непонятно, куда именно следует идти.

Се И остановился. Фу Тинлань подошёл к нему, опустил взгляд и спросил:

— В какую сторону?

Се И смотрел на четыре развилки, чувствуя, будто кто-то взболтал воду в его голове — воспоминания смешались, и он никак не мог ничего припомнить.

Он обернулся и покачал головой:

— Я не помню.

Фу Тинлань прошёл в самый центр перекрёстка, закрыл глаза и, беззвучно шевеля губами, достал из сумки моток красной нити. Наугад выбрав одну из дорог, он завязал узел на придорожном стебле травы.

— Сначала пойдём проверим эту.

Се И был не против — кивнув, он зашагал вперёд.

Пройдя минут пять, они добрались до следующей развилки. Её легко было узнать по старому кривому дереву прямо посередине. Фу Тинлань снова привязал красную нить, и дальше всё пошло по тому же принципу.

Прошагав так почти полчаса и оставив позади шесть красных нитей, Се И наконец остановился. Перед ним выросла глухая стена — они упёрлись в тупик. Вернувшись тем же путём, они собрали все привязанные нити.

Пройдя последней дорогой, они снова обнаружили тупик.

Стоя перед заброшенным старым домом, Се И смотрел на амбарный замок, покрытый ржавчиной до такой степени, что исходного цвета было уже не разглядеть. Раздражение внутри него вспыхнуло, словно кто-то чиркнул спичкой, и стремительно покатило вверх.

— Последняя осталась, — Се И взъерошил волосы, и в его голосе прорезалась злость. — Чёртовы четыре дороги, и все до единой заблокированы!

Фу Тинлань присел на корточки, развязал последнюю красную нить и убрал её в сумку.

— Это ненормально, — Се И сделал круг на месте. — Нас что, кто-то водит за нос? Опять призраки морочат голову?

— Не призраки, — поднявшись, Фу Тинлань окинул взглядом окрестности. — Когда морочат призраки, тебе кажется, что ты идёшь вперёд, а на самом деле ты кружишь на месте. Мы же выбирали разные пути, но каждый из них ведёт в тупик.

— Тем более странно! В деревне всего четыре дороги, и все глухие. Как же тогда местные жители вообще выбираются наружу?

Фу Тинлань бросил на него короткий взгляд:

— Местные не ходят этими дорогами.

— В смысле?

— Эти дороги служат лишь для того, чтобы запирать людей.

Се И замер, не до конца уловив смысл, но Фу Тинлань больше ничего объяснять не стал. Прислонившись спиной к стене, он опустился на землю, достал из сумки бутылку воды, отвинтил крышку и сделал глоток.

— Давай передохнем.

Се И действительно устал и без лишних слов присел на попавшийся рядом камень.

Вокруг стояла абсолютная тишина — не было слышно даже шелеста ветра в траве. Побудившись немного, Се И снова почувствовал, как поднимается волна раздражения: на месте не сиделось, он то вставал, то садился обратно.

— Ты не мог бы что-нибудь придумать? — не выдержал он.

Фу Тинлань проигнорировал его. Прикрыв глаза, он сидел, прислонившись к стене, — казалось, он о чём-то глубоко задумался.

— Эй, — подождав немного, снова заговорил Се И. — Ты же умеешь колдовать, ворожить! Нельзя ли погадать?

На этот раз Фу Тинлань наконец открыл глаза и посмотрел на него.

— Ты знаешь о таком явлении, как дорожный гипноз?

— Чего?

— Когда ты долго ведёшь машину по шоссе, а пейзаж вокруг застывает и не меняется, тебя начинает клонить в сон, — пояснил Фу Тинлань. — И дело не в хорошей дороге — просто мозг привыкает к повторяющейся картинке и автоматически притупляет бдительность.

Он сделал небольшую паузу:

— С людьми то же самое: если всё время видишь одно и то же, появляется раздражение, усталость, теряется терпение.

Се И хотел было возразить, какое отношение это имеет к их нынешнему положению, но слова застряли в горле, и до него вдруг дошло.

— Ты хочешь сказать, что эти тупики созданы намеренно, чтобы мы на них смотрели?

Фу Тинлань не ответил на вопрос. Он молча зачерпнул с земли пригоршню листьев и подобрал сухую ветку.

— Заметил что-нибудь по дороге? — спросил он.

— У каждого тупика есть стена. И кирпичи везде разные — где-то новые, где-то старые.

Се И задумался: действительно, вроде бы отличались. Кое-где были красные кирпичи, кое-где тёмно-серые, а некоторые стены даже замазаны цементом.

— Ну и что с того?

— Это значит, что стены возводили не в одно и то же время, — Фу Тинлань начертил веткой круг на земле. — Их строили разные люди в разные периоды, кирпич за кирпичом.

От этих слов по спине Се И пробежал ледяной пот:

— Ты хочешь сказать, что кто-то нарочно перегораживает дороги?

Фу Тинлань оставил вопрос без ответа. Он небрежно бросил подобранные листья на землю, и порыв ветра медленно опустил их на пыльную тропинку.

Се И не смыслил во всей этой мистике и, видя, что Фу Тинлань молчит, подавил нахлынувшую тревогу и уставился на него полными надежды глазами.

— Ну и что разглядел?

— Шань-шуй Мэн.

— Чего?

Фу Тинлань присел на корточки, отбросил в сторону листья и провёл на земле несколько линий.

— Гора над водой, Мэн — Водная гексаграмма, это четвёртая гексаграмма «Ицзин». Невежество в самом начале, зарождение и просвещение. Словно ребёнок, который только начинает учиться: ничего толком не видит, ничего не понимает.

Се И нахмурился:

— К чему ты клонишь? Что это значит?

— Это значит, что мы сейчас находимся в самом центре тумана невежества, — Фу Тинлань обвёл взглядом окрестности. — Дороги не разглядеть, направления не угадать, словно глаза завязали. Чем больше суетишься, тем дальше от выхода.

Он замолчал на секунду:

— Образ гексаграммы говорит о том, что при виде опасности нужно вовремя остановиться, не двигаться вслепую, а сохранять сосредоточенность, как ребёнок, и действовать шаг за шагом.

Се И глубоко вздохнул:

— И что нам теперь делать?

— Для начала остановиться и перестать идти, — Фу Тинлань посмотрел на него. — Гексаграмма Мэн учит просвещению, показывает, как выбраться из тьмы непонимания. Первый шаг — не пробиваться напролом, а успокоить сердце, во всём разобраться и только потом двигаться дальше.

Се И поначалу хотел было возразить, мол, они и так уже чёрт знает куда забрели, какое уж тут останавливаться, но, подумав, понял, что тот прав.

Чем дальше они шли, тем сильнее его охватывало раздражение и смутное предчувствие беды. Если продолжить идти в таком темпе, неизвестно, чем всё закончится.

— Ладно, поступай по-своему.

Глава 11. Жёлтый талисман на кухонной плите

Се И тоже опустился рядом, сделал глоток воды и постарался загнать раздражение как можно глубже.

Отдохнув с полчаса, Фу Тинлань поднялся и отряхнул пыль с одежды.

— Пойдём.

На этот раз он не стал поручать дорогу Се И и пошёл впереди сам. Пройдя всего несколько шагов, они вышли к развилке. Не колеблясь, доверяясь лишь внутреннему чутью, Фу Тинлань выбрал левую тропу.

Се И догнал его:

— Ты уверен?

— Нет, но гексаграмма Мэн велела сохранять сосредоточенность и двигаться шаг за шагом. Если свернём не туда — вернёмся, рано или поздно найдём верный путь.

Се И кивнул и послушно зашагал следом.

На этот раз дорога не привела в тупик.

Минут через десять впереди показалась ещё одна развилка, но совсем не похожая на те, что они проходили раньше. У обочины раскинулось огромное раскидистое дерево с такой густой кроной, что она закрывала всё небо, а под ней стояла старинная усадьба.

Тёмно-серые кирпичи, чёрная черепица, краска на дверях полностью облупилась. У входа не было каменных тумб, зато в земле зияла круглая выемка — судя по всему, когда-то здесь что-то стояло.

При виде этого дома сердце Се И забилось быстрее.

— Это здесь? — Фу Тинлань скосил на него взгляд.

Тот не ответил. Сделав пару шагов вперёд и присмотревшись, Се И понял, что очертания усадьбы постепенно совпадают с тем, что сохранилось в его памяти.

Се И закивал:

— Да, это она.

Фу Тинлань отступил на шаг и внезапно ударил ногой в дверь.

Раздался глухой стук.

Дверное полотно вместе с коробкой и петлями рухнуло внутрь, плашмя упав на землю и подняв целое облако пыли.

Се И вытаращил глаза. Он перевёл взгляд с поверженной двери на абсолютно невозмутимое лицо Фу Тинланя.

— Ты...

— Что?

— Ты зачем дверь моего дома вышиб?

— Без ключа не войти.

Се И глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Ему казалось, что если он пробудет рядом с этим человеком ещё немного, то заработает гипертонию.

— Ладно, силён, — он показал Фу Тинланю большой палец и процедил сквозь зубы: — За ремонт двери заплатишь ты.

Впрочем, Фу Тинлань уже шагнул через обломки внутрь и даже не обернулся:

— Вычту из твоей доли.

Се И: «……»

Теперь-то он окончательно понял: этот тип пристал к нему одному и намерен выжать из него всё до капли.

Старый дом оказался куда больше, чем Се И представлял. Стоило войти во двор, как по обе стороны открылись два ряда боковых флигелей, а прямо по центру располагался главный зал. Двор зарос травой, каменные плиты дорожек поросли мхом, и стоило наступить на них, как нога тут же норовила соскользнуть.

Внутри главного зала было пусто: лишь один восьмиугольный стол, пара стульев да висевший на стене портрет неизвестного человека, которого Се И в жизни не видел. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли, сохранявший следы от каждого шага.

Се И обошёл всё вокруг, но не заметил ничего необычного.

Фу Тинлань тоже молчал — он просто стоял на пороге главного зала и куда-то вглядывался.

— Увидел что-нибудь? — с надеждой спросил Се И.

Фу Тинлань покачал головой.

На душе у Се И вроде бы отлегло, но одновременно закралось смутное беспокойство. С чего это его матушка вдруг подорвалась возвращаться и затевать стройку? И почему местные жители шарахаются от него, как от чумного, если вокруг всё якобы чисто?

— Пойдём заглянем во двор позади дома.

Фу Тинлань направился туда первым, и Се И поспешил за ним.

Задний двор выглядел ещё более разрушенным: крыша лишилась половины черепицы, под ногами валялись черепки и гнилые деревяшки, а в углу громоздилась поленница заготовленных дров. От старости на поленья уже успел налипнуть белый пушок плесени.

Окинув всё взглядом, Се И уже хотел было заговорить, как вдруг почувствовал неладное.

Он поднял голову: крона того самого огромного дерева нависала аккурат над задним двором, полностью заслоняя его от света. Кухня стояла как раз под деревом, её дверь была приоткрыта, а внутри зияла кромешная тьма.

— Эта кухня, — Се И указал пальцем, — разве её можно было ставить в таком месте?

Фу Тинлань проследил за его взглядом.

— К чему ты клонишь?

— Говорят, кухонную печь нельзя строить под большими деревьями, — пояснил Се И. — Густая тень закрывает солнце, очаг не пылает должным образом, а без сильного очага и процветания в доме не будет.

Фу Тинлань чуть заметно кивнул, но ничего не ответил. Подойдя к кухонной двери, он заглянул внутрь.

http://bllate.org/book/34096/4197859