Готовый перевод Transformed into a Pretty Kitten / Жизнь в облике милой кошки: Мой последний закат: Глава 13

Её шестое чувство не обмануло: когда она вернулась домой, Тасюэ уже было окружено пятью бродячими котами.

Возможно, из-за того, что оно последовало за Юй Чуюэ, характер Тасюэ уже не был таким слабым, как раньше, когда оно плакало при любых трудностях. Теперь же оно, напротив, вздыбило всю шерсть, злобно шипело и выгибало спину, демонстрируя угрозу пяти котам напротив, которые превосходили его по размеру в несколько раз.

— Вы что тут удумали! — Юй Чуюэ, не раздумывая, бросила сосновые шишки и бросилась вперёд.

Коты испугались внезапно появившейся у них за спиной Юй Чуюэ, но Юй Чуюэ не стала, подобно другим кошкам, набрасываться на них с кулаками, а оттолкнула их и крепко обняла крупную черно-белую кошку, которая была почти с неё родом.

Пока коты ещё хлопали глазами от растерянности, в следующее мгновение та кошка, что была у них заглавную, схлопотала от Юй Чуюэ увесистую затрещину.

Только закончив удар, Юй Чуюэ тут же пожалела об этом, поскольку она совершенно недооценила габариты и породу этой троицы — каждая из них была существом с невероятно мощным бойцовским потенциалом среди кошачьих.

Получившая удар черепаховая кошка оскалила зубы и с крайним недовольством бросилась вперед, занеся лапу, чтобы отвесить Юй Чуюэ пощёчину, но её, к счастью, перехватило выскочившее вперед Тасюэ.

— Не смейте обижать моего босса! — свирепо глядя на них, изо всех сил выкрикнуло Тасюэ.

Однако в глазах остальных котов это выглядело лишь детским, наивным актом сопротивления. Презрительно усмехнувшись, они без всякого интереса сбили его с ног, после чего сомкнули ряды и окружили Юй Чуюэ.

— Старшая сестрица, мы тут мирно беседуем, какого чёрта ты лезешь? — в глазах черепаховой кошки читалась насмешка, а настроение было крайне скверным.

Сердце Юй Чуюэ бешено колотилось, но внеш она по-прежнему сохраняла ледяной и свирепый вид:

— Беседуете? Вы это называете беседой? Оно — моё дитя, с какой стати вам позволено его третировать?

Остальные коты уже потеряли терпение и приняли угрожающие позы позади. Стоило главной черепаховой кошке отдать приказ, как они тут же бросились бы рвать на куски этих двух котов.

Однако черепаховая кошка остановила их, словно желая сказать ещё пару слов:

— У людей есть поговорка: благородный человек решает вопросы словом, а не кулаком. Я ведь тоже кошка, и у меня тоже бывали детеныши, я понимаю твои чувства.

С этими словами она медленно двинулась вперед, шаг за шагом сокращая дистанцию, пока не загнала их в угол:

— Но эту территорию присмотрели мы, а твое дитя — тот еще упрямец, готовое скорее сдохнуть от побоев, чем уйти. Давай так: ты забираешь его и уходишь, а мы не трогаем вас, тогда всё уладится по-хорошему.

Выслушав эту наглую речь, Юй Чуюэ едва не рассмеялась от злости:

— Вы присмотрели, так я должна уступить? Ты кто такая, чтобы осыпать себя такими милостями? Если ты сдохнешь, все остальные коты должны будут лечь с тобой в могилу?!

— Какую чушь ты несешь! Как ты смеешь так разговаривать с нашим боссом! — рыжая кошка, стоявшая сзади, не выдержала и пулей вылетела вперед, громко рявкнув на Юй Чуюэ.

— Вовсе не чушь! С какой стати мы должны уступать вам нашу территорию?! — Тасюэ не желало сдаваться, вырвалось из объятий Юй Чуюэ и принялось яростно орать на рыжего кота.

Заметив это, оставшиеся четыре кота вмиг вздыбили шерсть, да и черепаховая кошка, до этого тщетно пытавшаяся вести переговоры, окончательно утратила терпение. Низко зарычав, она стремительно приняла боевую стойку, готовясь развязать нечестную драку.

Юй Чуюэ тоже не собиралась сдавать позиции: её шерсть встала дыбом, она в упор уставилась на противников и, несмотря на дикую панику в груди, приготовилась принять бой с самым свирепым видом.

Стоило им только начать взаимную перебранку, как черепаховая кошка бросилась прямо вперед, вцепившись лапами Юй Чуюэ в шею. Она мертвой хваткой впилась зубами в её левую щеку, а задними лапами принялась яростно молотить по животу. Казалось, этого ей было мало, и из её парта доносилось низкое утробное рырчание, призванное подавить противника.

Юй Чуюэ мгновенно среагировала и перешла в контратаку: сделав резкий выпад боком, она придавила всем весом крупную черепахову кошку, превосходившую её размерами вдвое, и впилась когтями ей в морду. Задними лапами она изо всех сил отталкивала соперницу, вонзая острые когти прямо в её шкуру, и с не меньшей яростью отвечала яростным рёвом.

Как раз наступила пора сезонной линьки, и кошачья шерсть, и без того разлетавшаяся от ожесточенной драки, теперь кружилась повсюду, точно хлопья снега, взлетая даже целыми клочьями. Зрелище становилось всё более потрясающим воображение.

Четыре кота напротив увидели, что их босс терпит поражение, и в испуге бросились вперед, желая вмешаться в схватку. Тасюэ перехватило их на пути, но неожиданно столкнулось нос к носу с упитанным рыжим котом, чье тело было сплошь покрыто жиром. Завязалась еще одна ожесточенная битва.

То ли шум оказался слишком громким и потревожил людей, то ли еще что, но кто-то выглянул из окна вниз и, заметив сцепившуюся в комок кошачью свору, тут же вытащил телефон, чтобы снять видео. Одновременно с этим человек бросил вниз кухонную губку для мытья посуды и окриком попытался их остановить, сбив боевой настрой обеих сторон.

Губка приземлилась прямо на макушку черепаховой кошки. Та от искра удивления подпрыгнула, словно катапультированная, а затем, услышав человеческий голос, со страху увлекла за собой всю мелкую сородиц, мгновенно скрывшись в зарослях бурьяна.

Хотя в драке Юй Чуюэ все время удерживала преимущество, в конце концов силы оставили её, и она оказалась сплошь покрыта рваными ранами. Распластавшись на земле и тяжело дыша, она чувствовала лишь то, как всё её тело неистово горит от боли. Однако длинная шерсть некстати скрывала раны, не позволяя ей даже толком их разглядеть, не говоря уже о том, чтобы оказать простейшую обработку.

И в этот момент, едва придя в себя и бросив взгляд в сторону, она мгновенно впала в панику, заметив лежащего без движения и залитого кровью Тасюэ.

У Тасюэ была по большей части черная шерсть, но теперь она вся слиплась от крови в сплошные корки, четыре маленькие лапки тоже окрасились грязью и багровой жидкостью, а на животе зияла глубокая рана. Если присмотреться, можно было разглядеть выглядывавшие наружу внутренности, а кровь бурно хлестала наружу в такт его слабому дыханию.Тасюэ, Тасюэ... проснись, нельзя же спать... — Юй Чуюэ, не обращая внимания на боль в теле, крепко обняла Тасюэ, протягивая лапу, чтобы прикрыть её истекающую потоками крови рану.

С каждым мигом кошачий крик становился всё более пронзительным и отчаянным, а человеческий слух — необычайно чутким, что одновременно привлекало и праздных зевак.

— Ну всё, кошечка, отдыхай здесь как следует.

Ветеринар на руках занёс Юй Чуюэ в палату, запер в отдельном боксе и повесил бутыль для капельницы на стену снаружи клетки.

Её тело было покрыто множеством ран, шерсть вокруг них врачи сбрили, обработали антисептиком и наложили повязки, из-за чего прежде красивая шубка выглядела облезлой и растрёпанной. К тому же, чтобы она не слизывала раны, ей надели специальный елизаветинский воротник, отчего вид у неё сделался крайне комичным.

Однако волновало её вовсе не это, а Тасюэ, которую она не видела с самого момента прибытия в клинику.

Тело Тасюэ люди, доставившие их в больницу, завернули в старую одежду, уложили в переноску и заперли в другом боксе, где нельзя было разобрать даже звуков. Как бы Юй Чуюэ ни звала Тасюэ, та не отвечала.

Люди же не понимали кошачьего языка и думали лишь, что это животное сопротивляется от страха и сильнейшего стресса после травмы. Двое или трое крепко прижали её лапы к полу и зажали шею, лишив всякой возможности пошевелиться.

Какая-то добрая медсестра перевязала ей рану и перевела в палату. Юй Чуюэ просунула лапу сквозь прутья клетки, вцепилась в её рубашку и заглянула ей в глаза полным отчаяния и тревоги взглядом, надеясь, что та поймет её чувства.

Медсестра и впрямь остановилась, вернулась к ней и погладила по голове.

— Тише, не балуйся, давай-ка отдохнем и залечим раны, я зайду к тебе чуть позже.

Юй Чуюэ опустила голову, проводила взглядом уходящую медсестру и затворившуюся дверь, чувствуя, как её сердце погружается в пучину безысходности.

Комната эта, судя по всему, была особой конструкции: мало того, что в неё не доносились звуки снаружи, так ещё и крики маленьких животных внутри почти не привлекали внимания, если только вокруг не стояла звенящая тишина.

К больницам ей было не привыкать, а вот ложиться в ветеринарную довелось впервые.

Впрочем, сейчас, пожалуй, не было способа лучше, чем просто хорошенько выспаться.

То ли из-за полученных травм, то ли от полного истощения сил Юй Чуюэ и впрямь заснула, даже не заметив, когда именно открылась дверь в стационар.

Когда она проснулась вновь, то из-за отсутствия окон не имела ни малейшего понятия, сколько прошло времени, но, поднявшись на лапы, сразу же увидела знакомый чёрно-белый силуэт.

Она резко вскочила, цепляясь за прутья клетки, и завопила изо всех сил, глядя на стоявший неподалёку стол с аппаратом, похожим на космическую капсулу, пытаясь докричаться до находившегося внутри котёнка.

— Тасюэ! Ты ли это, Тасюэ? Я же твоя главарь, как ты сейчас себя чувствуешь? Можешь ответить мне?

Услышав голос, находившийся внутри котёнок явно зашевелился, борясь с болью, но не издал ни звука.

Юй Чуюэ умолкла и уставилась на крошечное, израненное тельце Тасюэ, оплетённое бесчисленными разноцветными трубочками и сплошь забинтованное.

Она спрыгнула с решетки и уныло сжалась на своём мягком коврике, однако её взгляд ни на секунду не отрывался от этой маленькой капсулы.

Спустя какое-то время вошла медсестра с медицинской книжкой наперевес и направилась прямо к капсуле. Оставив вещи, она принялась осматривать котёнка со всех сторон и настраивать приборы рядом, совершенно не обращая внимания на отчаянные крики Юй Чуюэ.

Закончив делать записи в журнале, она бросила взгляд на Юй Чуюэ перед тем, как уйти.

Быть может, вид Юй Чуюэ показался ей слишком жалостливым, но медсестра всё же сжалилась, открыла клетку и вынула её наружу.

— Хочешь проведать своего товарища? Не переживай, наши врачи спасли его, сейчас оно в полной безопасности, а через несколько дней вы уже сможете играть вместе. — Медсестра прижала Юй Чуюэ к груди, подошла к Тасюэ и, ласково поглаживая кошку по голове, принялась нежно успокаивать её.

Юй Чуюэ вертела головой то вправо, то влево, пытаясь рассмотреть всё получше. Из всего потока слов медсестры она уловила лишь два: «спасли» и «безопасно», — однако собственные глаза говорили ей об обратном.

Ей казалось, что медсестра врёт, иначе с чего бы Тасюэ с таким трудом давался даже голос.

Впрочем, медсестра не могла угадать её мысли и вряд ли стала бы размышлять о подобном; сказав всё положено, она просто водворила кошку обратно в палату.

Прошло немало дней. Жизнь в больнице была сытой и беззаботной — не приходилось беспокоиться ни о холоде, ни о голоде, — но Юй Чуюэ всё равно ощущала, что чего-то здесь не хватает.

Тасюэ оказалась на редкость живучей: уже на следующий день после операции её выписали из реанимации и перевели в небольшую палату по соседству с Юй Чуюэ, и к настоящему моменту она полностью восстановила свою прежнюю прыть.

— Главарь, главарь?

Юй Чуюэ как раз витала в облаках, когда, повернув голову, увидела чёрно-белую лапку, отчаянно скребущую прутья её клетки.

— Чего тебе? Только зажило всё, и опять за старое? — Юй Чуюэ шлёпнула её по лапе и между делом с аппетитом сгрызла кусочек сублимированного мяса.

Тасюэ прижалась животом к прутьям, вытягивая шею, чтобы заглянуть в соседнюю клетку:

— Ничего, просто позвать тебя захотело. — С этими словами она вздохнула: — Как же мне скучно, главарь, когда уже мы сможем отсюда уйти?

http://bllate.org/book/34067/4193799