Готовый перевод Sweet Lamb Becomes Beloved After All / Сладкая овечка: как стать всеобщим любимцем: Глава 10

Цзян Пи понял, что Барашек наелся досыта, и, взяв его на руки, вернулся в комнату, чтобы уложить малыша спать.

Барашек, которого целый день тискали и таскали за собой, уже сильно утомился. Прижавшись к груди Цзян Пи, он стоило только закрыть глаза, тут же крепко заснул.

Однако сам Цзян Пи, осознав собственные желания, напротив, промаялся еще долго. Он успел исследовать каждую черточку тела Барашка, и лишь с большим трудом уняв бушующий в нем жар, закрыл глаза.

Барашек еще совсем мал, и забираться на него действительно рано.

Но никто не мог поручиться, что он сумеет сдержаться до того дня, когда это станет возможным.

В конце концов, Барашек был так соблазнителен, так аппетитен, что Цзян Пи порой даже не знал, как с ним поступить.

В темноте выражение лица Цзян Пи было мрачным и нечитаемым.

...

Когда Барашек проснулся, солнце уже поднялось высоко. Посидев на кровати и долго протирая глаза, он обнаружил, что Цзян Пи в комнате нет, и сразу же поднялся, направляясь к выходу.

На нем было лишь наброшенное вчера вечером верхнее платье, повязанное кое-как — всё, что должно было быть сокрыто от чужих глаз, и то, чему прятаться не следовало, оказалось выставлено напоказ.

Но малыш ничего этого не понимал. Топая босыми ногами по полу, он принялся повсюду искать Цзян Пи.

Однако, как бы долго он ни искал, Цзян Пи нигде не было видно, зато в коридоре Барашек столкнулся с несколькими незнакомцами.

Те с не меньшим любопытством уставились на Барашка — они еще никогда прежде не встречали столь хрупкого создания в Усадьба Цзян.

Один из них уже собирался подойти и подразнить малыша, но аура, исходившая от Барашка, пригвоздила его к месту, лишив возможности пошевелиться.На этом маленьком комочке полностью ощущалось дыхание Господина Цзян, причем оно было пропитано такой силой собственничества и метками, что на Барашка словно бы прямо повесили табличку: он принадлежит Цзян Пи.

Они снова перевели взгляд на наброшенное на Барашек верхнее платье Цзян Пи, и выражения их лиц стали просто непредсказуемыми.

С чего это вдруг они всего лишь сходили на одно задание, а по возвращении вся Усадьба Цзян переменилась, и даже их глава изменился?!

У них с какого-то перепугу еще и старшая сестрица-невестка объявилась?!

Заметив, что стоящие напротив люди долго молчат, Барашек подтолкнул их своим маленьким носом и принюхался. В результате Барашек обнаружил, что от всех них пахнет чем-то похожим на Цзян Пи.

Это заставило Барашка растеряться.

Колеблясь, он подошел к одному из них, осторожно ухватил за край одежды и, подняв личико, произнес:

— Цзю?

Барашек дарил ему поцелуй.

Но тот парень, за которого он ухватился, так и не шевельнулся — казалось, он впервые столкнулся с тем, что к нему привязалось столь мягкое крошечное создание, и он совершенно не знал, что с этим делать.

К счастью, в этот момент появился Управляющий.

Управляющий подбежал, подхватил Барашка на руки и с беспокойством произнес:

— Господин Цзян повсюду тебя ищет. Мяэ-Мяэ, в следующий раз нельзя просто так бегать куда попало, понимаешь?

Услышав слова Управляющего, Барашек повернул голову, посмотрел на стоявших позади мужчин, затем снова повернулся и взглянул на висящую на стене фотографию Цзян Пи, повторив это туда-обратно несколько раз.

Наконец он с грустью вздохнул: Господинов Цзян оказалось слишком много! Мяэ-Мяэ никак не может их различить!

Находясь в полном замешательстве, Барашек позволил Управляющему отнести себя обратно к Цзян Пи. Стоило ему только нырнуть в объятия Цзян Пи, как он тут же поднес ручонки к уху мужчины, сложив их ладошки трубочкой, и тихонько прошептал:Мяэ-яй… Я расскажу тебе один секрет! Только что снаружи я видел целую кучу Господинов Цзян!

Цзян Пи: ??!

Он прижал к себе слегка возбужденного Барашка, погладил его по голове и уже собирался расспросить, в чем дело.

Однако не успел он раскрыть рта, как следом за Барашком вошли те самые мужчины в одинаковой боевой форме.

— Командир, задание на этот раз выполнено.

Доложил один из них.

— Хорошо. Возвращайтесь и отдохните. — Цзян Пи полностью доверял своей армии, насчитывавшей уже не одну тысячу лет. Все они были подчиненными, с которыми он прошел через огонь и воду, поэтому лишних слов не требовалось.

Но они не спешили расходиться и один за другим устремили взгляд на Барашка.

Посмотрев на него, они лаконично спросили:

— Маленькая невестка?

Управляющий едва мог смотреть на это зрелище без слез, но в то же время не мог унять любопытство — что же ответит Господин Цзян?

Однако прежде чем Цзян Пи успел заговорить, сидевший у него на руках Барашек снова с кряхтением соскользнул вниз, подошел к тем подчиненным и легонько прикусил мизинец вожака.

Барашек был донельзя заинтригован тем, что повстречал сразу нескольких Господинов Цзян, но его маленькая головка никак не могла взять в толк, почему на свете бывает столько Цзян Пи. В конце концов он решил не ломать голову и просто пустить в ход зубы, чтобы проверить, пахнут ли они так же, как Господин Цзян.

Подчиненные, как и сам Цзян Пи, много лет истребляли демонов и духов, и отроду не сталкивались ни с чем столь мягким и пушистым. Когда Барашек прижался к нему и прихватил палец крошечными молочными зубками, мужчине показалось, будто чья-то маленькая лапка легко пощекотала его прямо по сердцу.

— Он… он такой мягкий… Это он меня целует?Однако Барашек не обратил на этого человека никакого внимания. Не почувствовав во вкусе мужчины ничего стоящего, он выплюнул его палец, повернулся к Цзян Пи и широко раскрыл рот:

— Мяэ-а~

У Барашка откололся один маленький молочный зубик.

В конце концов, это была армия Цзян Пи — столь же свирепая и грозная, происходящая из того же источника, что и он сам. Они ведь не знали, что Барашек — всего лишь дух сахарной ваты, хрупкий настолько, что его можно раздавить одним легким прикосновением.

Прежде, когда Цзян Пи брал Барашка на руки, он всегда полностью смягчал собственную защиту.

Лицо Цзян Пи потемнело.

Он подошел к Барашку, приподнял его за подбородок и заглянул в рот, разглядывая потерянный зубик. Хотя тот был еще меньше ногтя на мизинце самого Цзян Пи, сердце мужчины все равно сжалось от жалости.

— Маленький обжора, всё подряд в рот тащишь. Я уже начал думать, что ты детеныш Таоте.

— Если еще раз съешь что попало, я откушу твой хвост.

Барашек так и стоял на месте, выслушивая нравоучения Цзян Пи, но стоило тому поднять его на руки и прижать к груди, как малыш, испугавшись, надул щеки и закровоточил крупными слезами.

— Глава, ну зачем же так строго? Он же такой… такой милый и послушный.

Цзян Пи обнял Барашка за талию, почти целиком заключив его в свои объятия — смысл этого жеста был понятен любому наблюдателю.

— Он — мой человек, и без повода к нему лучше не лезть.

Подчиненные наконец благоразумно замолчали и покинули помещение.

http://bllate.org/book/34044/4190522