Готовый перевод How a Straight Guy Pursues a Gay Guy / Руководство по соблазнению: как натуралу влюбить в себя гея: Глава 4

Это был знакомый и едва ли не единственный разговорчивый предмет, способный развеселить Фан Чэна.

В самом деле, постепенно Фан Чэн увлекся беседой: хотя они с Чжоу Хэсюанем учились на одном факультете, но на разных специальностях, многие базовые предметы у них совпадали.

Фан Чэн вкратце обрисовал ситуацию и с улыбкой произнес:

— По поводу высшей математики и линейной алгебры — тебе лучше записаться на курсы, проведи каникулы более-менее расслабленно, но не пускай всё на самотек, иначе с началом семестра точно завалишь экзамены.

Выпускник средней школы, знавший лишь математику, язык, физику, химию да биологию и совершенно ничего не смысливший в профильных дисциплинах, Чжоу Хэсюань скривился:

— Брат Фан Чэн, почему ты говоришь точь-в-точь как мои папа с мамой? Я ведь за эти каникулы отдохнул всего одну неделю, а дальше только и делаю, что хожу на дополнительные занятия — и в субботу, и в воскресенье, без передышки.

Фан Чэн хмыкнул:

— Если чего-то не будешь понимать — можешь спрашивать меня.

Чжоу Хэсюань хихикнул:

— Вообще-то сегодня я должен был идти на учебу, но сбежал с занятий, чтобы пообедать с тобой.

Недавняя легкая болтовня, судя по всему, заставила Фан Чэна ослабить бдительность, и теперь он отвечал непринужденно, даже не задумываясь:

— Что, хочешь, чтобы я помог тебе наверстать упущенное?

— Я ведь терпеть не могу учиться... — протяжно вздохнул Чжоу Хэсюань и уже собирался отказаться, но, подняв глаза, неожиданно увидел, что Фан Чэн смотрит на него с ласковой улыбкой, и слова застряли у него в горле.

У Фан Чэна были пухлые мешочки под глазами — в обычное время их было не разглядеть, да и когда он не улыбался, они тоже оставались незаметными, но стоило ему улыбнуться, как они и вправду становились похожи на двух гусеничек, так что от глаз оставались лишь две щелочки, в которых плескалась темная, чистая влага.

В результате слова, сорвавшиеся было с языка, Чжоу Хэсюань тут же развернул в другую сторону:

— С математикой и английским мне учителя помогают, а вот о тех профильных предметах, о которых ты только что говорил, я даже не слышал. Не мог бы ты рассказать мне о них?

Фан Чэн немного подумал и согласился:

— Ладно. Если ты действительно хочешь учиться, я наведу справки: в нашем клубе есть несколько младшекурсников с вашего факультета, думаю, получится достать учебники.

Чжоу Хэсюань тут же закивал и поинтересовался:

— Что за клуб?

— Клуб любителей аниме и игр, я состою в секции настольных игр.

— Ты любишь настолки?

— Так, балуюсь иногда «Троецарствием», «Мафией» и всяким таким.Клубная деятельность идет в зачет кредитов, да и атмосфера там самая тихая, — говоря это, Фан Чэн заметил странное выражение на лице Чжоу Хэсюаня. — Что такое?

Чжоу Хэсюань лишь покачал головой и сказал, что, вернувшись домой, обсудит с родителями расписание, — вид у него был такой, будто он всерьез планирует занятия.

Хотя этот парень явно обещал стать большой головной болью, Фан Чэн почему-то совсем не возражал, да к тому же, казалось, даже находил в этом удовольствие.

Вторая половина ужина прошла в куда более приятной атмосфере: Чжоу Хэсюань наелся до полного удовлетворения, а Фан Чэн еще и проявил учтивость, при расчете счетом заказав для родителей Чжоу Хэсюаня порцию фирменного блюда с собой.

У входа Чжоу Хэсюань попрощался с Фан Чэном, наблюдая, как тот надел защитную маску, поймал у обочины такси и мгновенно растворился в ночной темноте под рев мотора.

Чжоу Хэсюань поджал губы и крепче сжал в руке пакет с едой.

Возможно, сам Фан Чэн этого не заметил, но во второй половине разговора он отвечал на вопросы очень быстро — совсем не так, как человек, который не умеет общаться и вечно мямлит.

Фан Чэн на самом деле вовсе не был молчуном.

Уже в такси Фан Чэн получил сообщение от Чжоу Хэсюаня:

Брат Фан Чэн, я дома.

Он не успел даже ответить, как Чжоу Хэсюань прислал второе:

Схожу в душ и буду обсуждать с родителями учебу.

Фан Чэн отправил в ответ лаконичное «угу», и тут же завибрировало третье сообщение:

Ты добрался домой?

Фан Чэн глубоко вздохнул и напечатал:

Уже у подъезда.

Район Ханьгу находился на самом юге всего Байши, за Четвертым кольцом, в то время как сам Фан Чэн жил на северо-востоке, на стыке районов Цзябай и Яньчан, в самом центре Байши. Даже на такси и по абсолютно свободной дороге ехать туда было не меньше часа.

В Чжоу Хэсюане таилась не по годам и не по полу развитая заботливость, и Фан Чэн подозревал, что если бы он сказал, что ему ехать еще полчаса, тот снова завалил бы его бесконечными расспросами. Желая избежать хлопотных разговоров, он попросту соврал.

На самом деле ему ужасно хотелось поболтать с Чжоу Хэсюанем подольше, только вот совсем не об этом и уж тем Vменее не об учебе. Но как бы то ни было, сама мысль о реальном прогрессе в отношениях с тем, кто нравился ему безответно, обладала слишком уж сильным искушением, и Фан Чэн не мог удержаться.

В салоне такси гремела вульгарная матерная песня, и Фан Чэн отвернулся к окну.

Всё верно, он был влюблен в Чжоу Хэсюаня. Уже очень давно.

Настолько давно, что в тот год, когда Фан Чэн учился в выпускном классе старшей школы, грянул гром, семья перевернулась вверх дном, а на носу были вступительные экзамены в университет. Тетка безумно переживала за него, оставлять его одного было страшно, и она силой забрала Фан Чэна к себе, переведя на дневное обучение с посещением дома.

Учеба в выпускном классе отнимала все силы, и, возвращаясь в дом дяди, Фан Чэн запирался в комнате — хоть вечером, хоть на выходных — и только и делал, что зубрил. Та комната когда-то была детской Чжао Тэнфэя; она оказалась настолько тесной, что в ней помещались лишь кровать да письменный стол, а учебники с задачниками приходилось складывать прямо на полу. Еду тетка приносила с тревожным лицом, а когда из-за хлопот не успевала стряпать, то хоть и умоляла Фан Чэна купить что-нибудь перекусить самому, он все равно предпочитал голодать в своей каморке.

Кроме как в туалет, он не делал ни шагу за пределы комнаты.

Тогда Фан Чэн еще питаил надежды: родители обещали ему, что если он поступит в Университет Бай, вся семья отправится в путешествие в Швецию. Может быть, всё еще можно исправить?

Словно в детстве, когда нашкодишь — стоит лишь проявить себя с лучшей стороны, и всё удастся исправить.

В маленькой комнате было окно, выходившее прямо на баскетбольную площадку во дворе. Чжао Тэнфэй каждую неделю бегал туда играть с друзьями, и в нем совсем не чувствовалось напряжения человека, перед носом которого маячат выпускные экзамены.

Устав от учебы, Фан Чэн иногда замирал у окна, глядя на верещащих подростков, а потом — сам не понимая как — его взгляд стал выхватывать из толпы лишь одного конкретного человека.

Это открытие прошибло Фан Чэна холодным потом.

Его влечение к лицам своего пола и без того было неизгладимым и постыдным клеймом, висевшим у него на шее, и он просто не вынес бы еще одного греха, не принимаемого обществом.

Фан Чэн заклеил окно семью или восемью слоями экзаменационных бланков, но чужие заброшенные во время броска кольца и взлетающие пряди волос все равно пробивали преграду, заставляя сердце Фан Чэна болезненно замирать. Тогда ему оставалось лишь забивать в голову и в душу новые и новые кипы тестов, и так он — с лучшими баллами по всей школе — вгрызся учебой в Университет Бай.

В день окончания экзаменов Фан Чэн сбежал из дядиного дома, словно спасаясь бегством, смертельно боясь подойти хоть на шаг ближе к тому мальчишке с баскетбольной площадки.

В день оглашения результатов Фан Чэн просидел перед компьютером всю ночь напролет и сразу же отправил свои баллы родителям — в ответ WeChat высветил красный восклицательный знак.

Фан Чэн отправил им проходной балл — результат тот же: слепящий красный восклицательный знак.

Спустя полмесяца Фан Чэн переслал известие о зачислении в вуз. Красный восклицательный знак исчез, а вместо него пришли два денежных перевода оранжевого цвета.

Фан Чэн решил, что это первый шаг к растопке льда. Он отправлял бесчисленные сообщения, бесчисленные голосовые, без конца звонил по видео и аудиосвязи, пока все вызовы не стали сбрасывать. В конце концов он, кажется, проплакал в одиночестве всю ночь, скорчившись у пустой двери главной спальни, сам не зная почему не осмеливаясь подойти ближе; руки онемели от слез, ноги онемели от долгого сидения на корточках, и он незаметно для себя заснул.

Проснувшись, Фан Чэн запер главную спальню на ключ.

Он понял, что в Швецию ему, пожалуй, уже не съездить.

Ангел внутри него истошно дергал за рукав, умоляя поверить, что всё еще можно вернуть; демон же нашпётывал, что от него окончательно отреклись, и звал окунуться в омут падения. И тогда Фан Чэн впервые заявился на встречу участников интернет-форума. В том баре он впервые в жизни пригубил алкоголь — едва сделав пару глотков, он снова увидел перед глазами мелькавшую тень мальчика, прыгающего на баскетбольной площадке. Фан Чэн поднялся, бросился в погоню, кто-то толкнул его, с кем-то завязался короткий разговор, и его рука скользнула в чью-то чужую ладонь.

Кто-то откинул волосы со лба, кто-то гладил его лицо и тело, кто-то целовал, вплетая язык в его рот, а в конце кто-то поднял его на ноги и потащил за собой. Вращающиеся двери крутились снова и снова, отчего мутилось в глазах, затем последовала какая-то шумная грызня, Фан Чэн почувствовал, как падает, рухнул на землю и потерял сознание.

Когда он, бледный как полотно и с синяками под глазами, вышел из полицейского участка после допроса, он собственными руками придушил жившего в нем демона.

Благодетелями, спасшими его из огня да в полымя, оказалась молодая парочка. Парня звали Сюй И, он был аспирантом Университета Бай, а девушка работала барменшей в том самом заведении и представлялась Джеральдиной — именно она обратила внимание на странности той ночью и вызвала своего парня.

В дальнейшем они совершенно естественным образом сблизились с Фан Чэном и, разумеется, рано или поздно узнали о его безответной страсти к Чжоу Хэсюаню.

Поступив в университет, Фан Чэн по праздникам все еще получал приглашения в дом Чжао Тэнфэя, но ему вечно казалось, что он будет лишним на этих благополучных семейных застольях, поэтому чаще всего он находил предговоры не ехать, и возможностей снова встретиться с Чжоу Хэсюанем почти не оставалось.

Он мельком увидел его на свадьбе двоюродной сестры: Чжоу Хэсюань уже не был похож на образ из воспоминаний, старшеклассники в те годы стремительно вытягивались, и на глазах у всех он становился крепким и ладным.

Затем они столкнулись на выпускной вечеринке Чжао Тэнфэя — по воле слепого случая между ними произошел телесный контакт, от которого сердце Фан Чэна забилось в лихорадочном трепете: теплая ладонь Чжоу Хэсюаня легла ему на плечо сквозь тонкую ткань рубашки, и за считанные секунды разлила по телу обжигающий жар.

И вот — еще одна встреча у дверей бара...

Фан Чэн закрыл глаза и глубоко вздохнул: водитель такси переключил трек на еще более безвкусную попсу с бессмысленным англоязычным речитативом. Кто знает, понимал ли сам шофер хоть слово, но Фан Чэн разобрал всё предельно отчетливо.

— А сегодня — новая встреча.

Наверное, впереди будет еще много таких встреч.

Даже прекрасно понимая, что Университет Бай — лучшее пристанище для умов Байши, что поступление туда Чжоу Хэсюаня вполне закономерно, а просьба о дополнительных занятиях выглядит логичной, та крошечная доля романтического бреда в голове Фан Чэна упрямо натягивала все эти совпадения на образ увязанных судьбой нитей, заставляя его тайком радоваться.

Такси свернуло на знакомую до боли улицу. Чжоу Хэсюань прислал голосовое сообщение, но Фан Чэн не захотел прослушивать его при постороннем человеке и перевел в текст.

Чжоу Хэсюань писал, что уже обо всем договорился с родителями, и спрашивал, свободен ли Фан Чэн на следующей неделе, сможет ли встретиться в выходные — его родители хотели пригласить Фан Чэна на обед и заодно обсудить вопрос оплаты репетиторства.

Фан Чэн подумал, что возможность находиться рядом с Чжоу Хэсюанем была для него самым щедрым вознаграждением за уроки. Назови это чувство чистым — и оно покажется чистым, назови грязным — будет и грязно; по крайней мере, на людях такое не выставишь. А отказываться от денег и заниматься бесплатно выглядело бы жеманством, поэтому, поломав голову, он ответил лишь, что свободен, а все детали обсудят при личной встрече.

http://bllate.org/book/33913/4173066