Готовый перевод Where Did My Shell Go / Куда делся мой панцирь? Приключения черепахи в облаках: Глава 8

Гуй Цуй: «……QWQ». Это и есть тот самый цыплёнок, о котором говорила женщина-менеджер?

— Что делаешь? — Ни Пэнсюань повернул голову. Гуй Цуй ухватил его за одежду, и Ни Пэнсюань как раз вовремя заметил бросающегося в глаза цыплёнка, а затем переспросил, обращаясь уже к Ван Мину: — Ты что собрался делать?

Яркая и броская внешность Ни Пэнсюаня обладала невероятной агрессивностью, и мало кто осмеливался приближаться к нему. Задай он такой вопрос кому-то другому, любой, у кого кишка тонка, тут же убрал бы руку, но Ван Мин ничуть не испугался его ауры и непринужденно улыбнулся:

— Подружиться хочу.

— Не приближайся к нему, — Ни Пэнсюань слегка нахмурился, задвинул Гуй Цуя себе за спину и отошел подальше от Ван Мина.

Улыбка на лице Ван Мина померкла:

— Ты что, наседка?

— Чего? — Ни Пэнсюань опешил от такого вопроса, а затем в нем стала закипать злость.

Ван Мин тут же продолжил:

— В ястреба и цыплят играл? Ты сейчас вылитая наседка, которая не подпускает ястреба к птенцам.

Ни Пэнсюань шагнул вперед:

— Нарваться хочешь? — Его и без того дерзкие черты лица разгладились, источая незримую насмешку, словно он говорил: «Да ты вообще кто такой?»

Гуй Цуй крепко ухватил его за руку и пробормотал:

— …Хватит.

— Тц, — Ван Мин дернул воротник, усмехнулся и отступил на два шага назад… Но не успели все подумать, что он сдался, как он вдруг с диким криком бросился вперед и врезал Ни Пэнсюаню кулаком в лицо.

Гуй Цуй: «!!!» От толчка он отшатнулся назад и чуть не рухнул на пол, но Ни Пэнсюань вовремя схватил его за руку. Посмотрев на Гуй Цуя, он потер покрасневший подбородок:

— Ты в порядке?

Гуй Цуй покачал головой, в свою очередь крепко вцепившись в руку Ни Пэнсюаня, с видом человека, который хочет отговорить друга, но так перепуган, что не может вымолвить ни слова.

Ни Пэнсюань повернул голову, сплюнул, взвился в воздух подобно дикому зверю, вырвался из хватки Гуй Цуя и с размаху набросился на Ван Мина — оба мгновенно сцепились в драке. Гуй Цуй некоторое время ошеломленно стоял на месте, озираясь по сторонам. Остальные к этому моменту уже отбежали далеко назад. Покрутившись волчком, Гуй Цуй сначала попытался сдвинуть с места стол… но тот оказался слишком тяжелым, и после пары безуспешных попыток он бросил эту затею, схватил табуретку и тоже ринулся в бой.

Остальные: «!!!» Этот паренек с виду сущий ягнёнок, а бьет так жестоко?!

Ни Пэнсюань в этот момент прижал Ван Мина к полу и уже занес руку, чтобы съездить ему по физиономии, как вдруг услышал дрожащий, надломленный голос Гуй Цуя:

— Ни Пэнсюань, отойди!

Он автоматически обернулся и увидел, что Гуй Цуй собирается опустить на противника табуретку. Поначалу Ни Пэнсюань хотел послушаться и отступить, но тут понял, что уступать нельзя ни в коем случае… Что, если Гуй Цуй и впрямь до смерти кого-то забьет?!

Его переполнявший гнев вмиг испарился, сменившись испугом… Ослабив хватку, он позволил Ван Мину воспользоваться моментом: тот подсек его коленом и отбросил в сторону, а Гуй Цуй как раз вовремя опустил табуретку!

Раздался оглушительный грохот. Ван Мин недоверчиво повернул голову, а Гуй Цуй, заметив, что враг всё еще шевелится, вознамерился врезать ему еще раз… Лицо Ван Мина изменилось, превозмогая боль, он что есть мочи откатился в сторону, а Гуй Цуй ударил в пустую. Сжав зубы, он чувствовал, как подрагивают сжимающие табуретку пальцы:

— Иди сюда! —

Еще чего, идти к тебе под удары! Ван Мин ни за что не согласился бы подойти. Разозленный до смешного, он задел ушибленное место и шумно вдохнул:

— Мать моя, тихая собака больно кусает, а ты и впрямь лютый.

Гуй Цуй тоже жутко нервничал, но понимал, что нельзя показывать слабость и выдавать блеф. Построив из себя неприступную скалу после долгих внутренних терзаний, он уставился на Ван Мина:

— …Еще драться будем?

Ни Пэнсюань поднялся, прижимая руку к животу:

— Гуй Цуй, ты… брось это!

Гуй Цуй разжал пальцы, и табуретка с громким стуком рухнула на пол. Его руки все еще дрожали, в душе поднималась обида:

— Я к нему не лез, он сам прибежал невесть зачем… — Что за напасть! Почему ему вечно так не везет!

— Не твою мать обвиняй, — Ни Пэнсюаню стоять было тяжело, а Ван Мин не сдержал ударов. Он притащил табурет и опустился на него: — Ты здесь ни при чем, просто у него с головой не в порядке.

Гуй Цуй протянул «а-а», медленно подошел и, глядя на то, как мучается Ни Пэнсюань, снова почувствовал себя паршиво:

— …Ты как?

— Да подрались просто, ерунда, — Ни Пэнсюань попытался махнуть рукой, показывая, что с ним всё в полном порядке, но тут же задел больное место и тихо взвыл.

Ван Мин валялся на полу — подняться он пока был не в силах — и протяжно завыл:

— А я вот не в порядке! Чего это ты ко мне не подойдешь и не посочувствуешь?

— Опять подраться захотел? — покосился на него Ни Пэнсюань.

— Тц… — Ван Мин попытался встать, но понял, что это выше его сил. Он одновременно корчился от боли и продолжал хорохориться: — Если бы не помощь со стороны, еще неизвестно, кто бы победил!

Гуй Цуй оставил попытки исцелить раны Ни Пэнсюаня силой своего сочувствия, перевел взгляд и холодно посмотрел на Ван Мина.

Ван Мин: «…» Его проняло странное чувство угрозы, смешанное с непонятным страхом. Если бы на него так зыркнул Ни Пэнсюань, он бы не только не испугался, но и полез бы драться снова. Однако этот мягкий с виду, похожий на овечку Гуй Цуй выдал такой леденящий взгляд изподтишка, что ему и впрямь стало не по себе.

Ван Мин знаком подозвал кого-то из парней, чтобы его оттащили в сторону, и принялся намеренно изображать смертельно раненого, вовсю надрываясь в криках и украдкой косясь на Гуй Цуя… Но Гуй Цуй не оценил спектакля. Слушая эти вопли, он даже почувствовал некоторое злорадное удовлетворение.

Так тебе и надо!

Гуй Цуй спросил:

— …Точно всё в порядке? Может, сходим к врачу?

Ни Пэнсюань превозмогал боль, сощурив глаза:

— У меня в жилах всё же течет кровь золотой вороны, такая царапина заживет после пары часов сна… — Боль он переносил отвратительно, но нрав имел взрывной, вспыхивая от любой искры, так что за время жизни в одной комнате с Гуй Цуем они частенько ввязывались в драки на улице, а возвращаясь, валялись потом без сил, словно туши забитых свиней.

— Наверное, полегчает… — Гуй Цуй говорил неуверенно. С малых лет он почти не болел и понятия не имел, чем еще может помочь. Ни Пэнсюань ввязался в драку исключительно из-за него, и такое случилось впервые в жизни. Ему казалось, что он должен проявлять больше заботы и тепла, иначе он паршивый товарищ.

http://bllate.org/book/33908/4172593