Готовый перевод The Unbroken Debt / Несокрушимый долг: С чистого листа: Глава 8

Не то чтобы, скорее, у такого человека, как он, попросту нет эмоций.

Цзи Сюй потрогал голову — она была немного влажной. Он открыл окно машины и увидел, что в Инчэне пошел дождь.

— Дождь усилился, надует внутрь, — сказал Сяо Яньли и заново закрыл окно.

В машине воцарилась тишина.

Цзи Сюй достал телефон и отправил сообщение Лу Елоу, издалека подбираясь к главному вопросу. Все-таки старый друг, с которым они прошли через многое, понял его с полуслова.

【Маленькая башенка сегодня ночью снова обдувается восточным ветром: Я же говорил, что у того места плохая аура, нечего там делать.】

【Пауза: Не можешь не язвить?】

【Пауза: Почему Сяо Яньли разозлился?】

【Маленькая башенка сегодня ночью снова обдувается восточным ветром: ……】

【Маленькая башенка сегодня ночью снова обдувается восточным ветром: Ты что, больной? Твой муж злится, а ты у меня спрашиваешь? У меня нет хобби быть третьим лишним!!】

【Пауза: Еще раз назовешь его моим мужем, получишь!】

【Маленькая башенка сегодня ночью снова обдувается восточным ветром: Ты что, правда ударился головой и поглупел [молчу]? Кому придет в голову возвращаться в дом, где вы жили в разлуке?]

Лу Елоу, протараторив это, тут же заявил, что идет проводить онлайн-совещание с молодым артистом, и Цзи Сюю пришлось закончить переписку. В салоне было так тихо, что слышалось лишь мерное гудение кондиционера. Цзи Сюй не собирался разговаривать с Сяо Яньли, поэтому откинулся на спинку сиденья и уставился в пустоту, глядя на проплывающие мимо виды.

Ночной дождь моросил без остановки. На стеклах скопилось бесчисленное множество капель, размывая очертания улиц. Остались лишь оранжевые и синие пятна, которые иногда сливались в одно целое, постукивая по металлу.

Сегодня он полдня препирался с Лу Елоу, а потом еще и пережил атаку воспоминаний в Инсюйюане. Тело и разум омеги были смертельно утомлены. Не прошло и двух минут, как веки налились тяжестью, голова закачалась, и под мерный гул мотора он уснул.

Струя воздуха из кондиционера была направлена вправо, подальше от него.

В дождливую ночь Сяо Яньли не гнал машину.

Автомобиль плавно двигался по широкой дороге, не пытаясь проскочить на мигающий красный, совсем не так, как когда они мчались в Инсюйюань.

На одном из перекрестков загорелся долгий красный свет. Сяо Яньли отпустил руль и повернул голову, глядя на притихшего омегу. Тот крепко спал, склонив голову, которая время от времени безвольно опускалась, заставляя его недовольно морщиться во сне.

Сяо Яньли достал с заднего сиденья небольшую подушку и аккуратно подложил ее под голову омеги. Мягкость была что надо. Он придержал его, поправляя позу, чтобы тот больше не чувствовал неудобств до того, как загорится зеленый.

Альфа осторожно разгладил пальцами нахмуренные брови омеги.

За окном не утихал шум дождя, и Сяо Яньли был даже благодарен этой непогоде — белый шум, который так любит большинство людей, действительно неплохо успокаивает. Когда он узнал, что омега в Инсюйюане, его руки затряслись, а голос сорвался, он едва не набросился с расспросами прямо по телефону.

К счастью, за секунду до того, как он открыл рот, капли инчэнского дождя упали ему на ладонь. Этот холод заставил его прийти в себя. Капли были как нежный поцелуй омеги, но в то же время — как предупреждение небес не повторять прошлых ошибок.

Поэтому он сказал лишь одно: Жди меня.

Инсюйюань для него был кошмаром, с которым он сталкивался бесчисленное количество раз, словно с непобедимым боссом из игры. Он часто просыпался посреди ночи, инстинктивно пытаясь нащупать рядом тепло омеги. Если тот отползал слишком далеко, он силой притягивал его в свои объятия.

Иногда Сяо Яньли завидовал амнезии Цзи Сюя, думая: если бы он сам мог пассивно забыть ту болезненную память, стал бы он бояться так, как сейчас? Но в следующее мгновение он отгонял эту мысль: если бы он тоже выбрал забвение, как тогда восстановить и продолжить их любовь?

Разрушенный мир лежал между ними, и кто-то должен был восстановить руины, превозмогая боль. И он решил, что больше не позволит Цзи Сюю пройти через это снова.

***

Когда Цзи Сюй полусонно открыл глаза, он понял, что альфа несет его на руках и укладывает в кровать.

Увидев Сяо Яньли, он почувствовал привычное раздражение и невольно поджал ноги, не давая к себе прикоснуться.

Сяо Яньли крепко взял его за лодыжку и мягко потер:

— Намажу тебя мазью.

— Я сам! — Цзи Сюй попытался вырваться, но не вышло.

Сяо Яньли прижал его дрыгающиеся ноги к кровати:

— Будь паинькой, хорошо? Правая нога немного опухла.

Он с такой нежностью и терпением наносил лекарство, словно хотел выставить напоказ титул идеального мужа. Весь гнев Цзи Сюя, накопленный за день, развеялся от этой настойчивой ласки, и он лишь молча комкал в кулаках одеяло.

— В следующий понедельник я иду обедать к тетушке Сун, у нее пятьдесят пятый день рождения, — неестественно спросил Цзи Сюй. — ...Ты пойдешь со мной?

— В понедельник вечером совещание. Передай ей от меня поздравления. Я не знаю, что любит тетушка Сун, поможешь мне выбрать подарок?

Сяо Яньли не прекращал движений, но перевел взгляд с голени на глаза Цзи Сюя. Он смотрел мягко и просительно, словно пытаясь околдовать его, чтобы тот согласился.

Цзи Сюй невнятно хмыкнул.

Помолчав, он все же не выдержал:

— Так из-за чего ты все-таки злился?

Он не привык держать обиду до следующего дня, а еще больше не любил не знать причин чужого гнева. Цзи Сюй упрямо считал, что если Чэнь Лан и Цзи Е не смогли быть вместе до конца, то только из-за отсутствия общения. Раз уж у людей есть рот, чтобы говорить, а они только ссорятся, как они могут ужиться?

Он решил, что раз уж им предстоит еще какое-то время жить под одной крышей, нужно поддерживать дружеские отношения соседей.

— Я просто волновался, что тебе неудобно выходить одному. Твоя нога еще не до конца зажила.

Цзи Сюй:

— Не ври мне. Ты ведь злишься, потому что это дом, в котором мы... э-э... жили в разлуке, и не хочешь, чтобы я туда ходил?

Слово разлука обычно используют близкие люди или супруги. Произнеся это в лицо Сяо Яньли, он почувствовал легкую неловкость.

Альфа же, услышав это слово, среагировал куда сильнее: его рука дрогнула, и масло, которое он собирался вылить на ладонь, пролилось мимо, стекая сквозь пальцы прямо на ногу омеги.

Сяо Яньли закрыл глаза и промолчал, лишь спустя мгновение тяжело вздохнул.

— Да.

— Почему мы жили в разлуке? — спросил Цзи Сюй. — Ты ведь говорил, что у нас хорошие отношения?

Сяо Яньли снова поднял голову. Его взгляд был сложным, он смотрел на него тихо и пристально, словно видел не только его.

Цзи Сюй невольно сглотнул.

— Все в прошлом, Цзи Сюй. Давай не будем говорить о том, что нас расстраивает, хорошо?

Он упорно молчал.

— Я вспомнил кое-что.

Ладонь, круговыми движениями втиравшая мазь в правую ногу, замерла.

— ...Что именно? — Сяо Яньли попытался скрыть нарастающий дискомфорт, добавив для отвода глаз: — Я имею в виду, что хорошо, если память восстанавливается.

— Я вспомнил, что мы ссорились в Инсюйюане.

Сяо Яньли больше не мог притворяться спокойным. Он быстро убрал руку, испачканную в мази, плотно закрутил красную крышечку и поставил флакон на тумбочку. Он встал с кровати и, возвышаясь над Цзи Сюем, отвернулся, слегка опустив голову. Длинная челка закрывала его глаза.

— Ладно, отдыхай, мне еще нужно кое-что сделать по работе.

Цзи Сюй громко окликнул его:

— Сяо Яньли!

Альфа замер на секунду, собираясь окончательно уйти из спальни.

— Если не скажешь правду, клянусь, завтра же перееду в Инсюйюань!

Спина мужчины напряглась. Он остановился в дверях — ни вперед, ни назад, прямо в той зоне, куда не падал свет из спальни.

Сплошная темнота.

Они так и стояли в напряжении. Цзи Сюй уже решил, что Сяо Яньли наконец сдастся и все расскажет, но тот внезапно свернул в ванную комнату при спальне. Послышался шум воды. Свет он не включил.

Цзи Сюй сидел на кровати, слушая этот непрекращающийся поток воды, и внезапно вспомнил Сяо Яньли в старшей школе. Он часто сидел неподалеку, редко разговаривал, а после уроков шел работать в кофейню.

Иногда, проходя мимо кофейни, он случайно встречался с ним взглядом, и у того было точно такое же выражение лица, как сейчас.

Этот номинальный муж наконец проявил себя совсем не так, как тот образ, который он пытался демонстрировать.

Цзи Сюй сильнее сжал одеяло.

Двадцатишестилетний Цзи Сюй, помнишь ли ты, какой истинный характер скрывает Сяо Яньли? Или, точнее, доводилось ли тебе видеть его таким?

***

Глава 7: Объятия

В комнате распространился тяжелый запах лечебного масла, не самый приятный. Омега скатился с кровати, чтобы открыть окно.

Дождь в Инчэне продолжал идти без устали. Если станет еще холоднее, боюсь, в этом месяце солнечных дней почти не будет. Он не стал распахивать его настежь, опасаясь, что ночью дождь усилится и намочит пол, поэтому оставил лишь узкую щель для проветривания.

— Чего встал? — человек, вышедший из ванной, был в той же одежде, ладони влажные. Подойдя к омеге, он нахмурился: — Не ходи босиком.

Цзи Сюй бросил на него косой взгляд и, оттолкнувшись, снова прыгнул на кровать.

— В ванной мастурбировал, что ли? Столько времени без света просидел.

Сяо Яньли ответил в тон:

— Именно. Мой собственный муж меня не признает, что еще остается?

Цзи Сюй сверкнул глазами:

— Кто, черт возьми, твой муж! Бесстыдник!

Сяо Яньли, зная меру в дразнилках, присел перед ним на корточки и протянул руки:

— Ходил мыть руки, от меня слишком сильно пахло мазью, ты ведь не любишь?

— Иди займись делами, господин Сяо, у тебя же дел невпроворот.

Сяо Яньли беспомощно объяснил:

— Я разозлил тебя, ты ушел жить в Инсюйюань, а потом, когда я хотел забрать тебя обратно, мы поругались... К счастью, мы тогда все прояснили.

Цзи Сюй задумчиво уставился на мужчину:

— Хм, и чего я только думал, когда выходил за тебя?

Сяо Яньли улыбнулся и поднял руку, чтобы погладить омегу по голове, но тот с ловкостью увернулся и широко открыл глаза.

— Еще раз коснешься меня — пожалеешь!

— Вечером я вел себя не лучшим образом, приношу свои извинения, — сказал Сяо Яньли. — Ложись спать, я пойду приму душ.

Опять в ванную?

Должно быть, немало денег уходит на воду.

— Ты же только что говорил, что пойдешь работать?

— Дома уже поставили ультиматум: если переступлю порог спальни, будем жить раздельно. Разве я могу после такого работать?

Цзи Сюй вскипел и запустил в него подушкой:

— Сяо Яньли, ты напрашиваешься на драку?

***

Выходные.

Шторы, которые хозяин тщательно задернул, не пропуская ни лучика света в спальню, верно выполняли свою работу, и Цзи Сюй проспал до одиннадцати часов.

http://bllate.org/book/33878/4169281