Готовый перевод The Will to Win / Игра на выбывание: Стать геем ради победы: Глава 8

Неизвестно, сколько времени прошло. После полудня, ушедшего на проработку мелких деталей, эта картина стала намного изящнее.

Тань Сичэнь отложил кисть, размял плечи и бросил взгляд на часы: было уже почти восемь, неудивительно, что в животе заурчало.

Он поднялся, развязал фартук и вышел из мастерской.

Едва добравшись до гостиной, он издалека заметил хлопочущую на кухне фигуру. Глаза его загорелись, и он быстрым шагом направился к обеденному столу: — Что у нас сегодня на ужин?

Бо Чжуан вышел из кухни с двумя пиалами супа с морепродуктами: — Мойте руки и садитесь за стол.

Увидев, что стол заставлен его любимыми морепродуктами, Тань Сичэнь радостно зажмурился и сглотнул слюну: — Хе-хе, сию минуту!

Он вприпрыжку побежал в умывальниковую, смыл с рук масляную краску для живописи, а затем быстро вернулся к обеденному столу и уселся на стул.

Бо Чжуан уже расставил пиалы и палочки, ожидая его. Увидев, что тот сел, он произнес: — Давайте начнем.

Тань Сичэнь тут же взял палочки, подцепил кусок мяса любимой морской креветки и отправил его в рот. Окунув голову и хвост креветки, он целиком сунул туловище вместе с панцирем в рот: — Мм~ Вкусно!

Бо Чжуан чистил креветки в руке и с улыбкой сказал: — Сегодня купил много, наединешься вволю.

Тань Сичэнь с улыбкой кивнул и снова протянул руку за еще одной креветкой, отправляя ее в рот.

Тань Сичэнь очень любил морепродукты, особенно морские креветки, но он страдал легкой формой гермофобии: если не считать художественной краски, любые испачканные на пальцах пятна доставляли ему ужасный дискомфорт.

К счастью, он был не особо переборчив в еде и мог есть креветки прямо в панцире — достаточно было просто откусить голову и хвост.

Съев несколько креветок, Тань Сичэнь перевел палочки на стоявших рядом креветок-богомолов — сегодня Бо Чжуан приготовил их в его любимом соляно-перченом исполнении.

Этих креветок он тоже не чистил сам, а лишь орудовал палочками и ртом, понемногу соскабливая зубами их колючие панцири.

Панцири креветок-богомолов легко могли поранить рот, поэтому Тань Сичэнь никогда не съедал их слишком много.

Он осторожно действовал руками и ртом, как вдруг во рту у него возникла резкая боль.

— Ссс... Ай-яй-яй...

Он зажал рот рукой, скорчившись от боли. В этот момент чья-то рука подхватила его за подбородок и слегка надавила, вынуждая Тань Сичэня послушно приоткрыть рот.

— Укололся? — лицо Бо Чжуана помрачнело, пальцы слегка раздвинули его губы, а взгляд принялся шарить в полости рта в поисках ранки.

Тань Сичэнь замер, ошеломленно глядя на прекрасное лицо, замершее в самом близком расстоянии, и позволяя Бо Чжуану осмотреть свой рот.

— Хорошо хоть крови нет, — произнес Бо Чжуан. — Все еще болит?

Легкое онемение в нижней челюсти вернуло Тань Сичэня к реальности, и только тут он заметил, как близко Бо Чжуан разглядывает его рот. К тому же он только что ел, и кто знает, не застряла ли у него между зубами какая-нибудь зелень или что-то в этом роде.

При мысли о том, что Бо Чжуан увидел его неприглядный вид с прилипшим кусочком салата, он поспешно оттолкнул парня и смущенно отвернулся.

— Спрашиваешь так спрашивай, зачем подбираться так близко!

Он почувствовал, что лицо стало липким, провел по нему рукой и с недоверием уставился на Бо Чжуана: — Ты... да ты же даже руки не вытер, прежде чем лезть мне в лицо! Тут же везде масло!

Тань Сичэнь сердито вытащил салфетку, чтобы вытереть лицо, но ощущение грязи не проходило, и лишь после того, как он несколько раз протер кожу влажной салфеткой, он остался доволен.

Прежнее смущение испарилось без следа, сменившись гневом на Бо Чжуана, который полез трогать его немытыми руками — а ведь он только перед обедом умылся, и всё насмарку!

Бо Чжуан: — Я...

— Ты чего еще тыкаешь?

Тань Сичэнь бросил использованную салфетку на стол и возмущенно выдал: — Ты схватил меня за лицо немытыми руками, было такое или нет, отвечай!

Бо Чжуан на мгновение замер и кивнул: — Было.

— Раз признаешь, — снова заговорил Тань Сичэнь, — то возместишь мне моральный ущерб.

— Мм. — Бо Чжуан, чувствуя свою вину, кивнул: — Говори.

Уголки рта Тань Сичэня приподнялись, в глубине глаз промелькнуло торжество, и он указал на стоявшую на столе большую глубокую пиалу, доверху наполненную очищенными креветками и мясом креветок-богомолов: — Учитывая наши отношения, я, конечно, не стану задирать цену до небес. Просто отдай мне эту миску с чищеными креветками, и я перестану сердиться.

Бо Чжуан посмотрел туда, куда он указывал, и слегка удивился: — И всё?

Тань Сичэнь нахмурился: — Что такое? Не согласен?

— Нет, — ответил Бо Чжуан. — Они вообще-то изначально для тебя и предназначались.

— Вот это щедрость! — обрадовался Тань Сичэнь. — Ну тогда я не стану церемониться.

С этими словами он тут же придвинул к себе пиалу с очищенными креветками и принялся с наслаждением уплетать их.

— Мм~ Как же удобно, когда кто-то чистит за тебя креветки.

Бо Чжуан наблюдал, как он уплетает еду, уголки его губ слегка приподнялись. Он вытер руки парой салфеток, взял палочки, подцепил из тарелки неочищенную креветку в свою пиалу и только тогда приступил к собственной трапезе.

Бо Чжуан прекрасно знал о чистоплотности Тань Сичэня: тот не любил пачкать руки во время еды, но при этом безумно обожал морепродукты. Чаще всего получалось именно так, как сегодня — стоило чуть потерять бдительность, как какое-нибудь морское создание в твердом панцире больно ранило его в рот, а порою ранки кровоточили так сильно, что продолжать ужин было невозможно, и ему оставалось лишь сидеть в стороне и жалобно глазеть на дары моря на столе.

С тех пор каждый раз, когда на столе появлялись морепродукты, Бо Чжуан сначала очищал часть из них и складывал в пустую пиалу или на тарелку, освобождая от панцирей всё, что в них нуждалось.

Бо Чжуан ел и одновременно чистил креветки для Тань Сичэня, и вдвоем они с удовольствием расправились со всем заставленным до отказа столом.

Тань Сичэнь погладил набитый до отказа живот: — Объелся до смерти. Кажется, еда уже подступает к самому горлу, еще хоть кусочек — и больше ни влезет. — С этими словами он указал на область чуть выше груди.

Бо Чжуан, убирая пустые пиалы, бросил на него взгляд, в глубине его глаз мелькнула улыбка, после чего он унес посуду на кухню и загрузил в посудомоечную машину.

Тань Сичэнь поглаживал объевшийся живот, немного посидел на стуле, а когда неприятное ощущение утихло, вернулся в мастерскую продолжить работу над картиной.

Бо Чжуан же, выйдя из кухни, направился в кабинет.

Вскоре Тань Сичэнь закончил дела, вернулся в комнату, принял ванну и уселся на постели с телефоном в руках. Бай Цю развалился в ногах кровати, прижавшись к его ступням, и лениво покачивал хвостом.

Эту собаку завел Тань Сичэнь. Бай Цю принесли к нему домой, когда щенку едва исполнилось полгода, оставив на его попечение.

Бай Цю рос рядом с ним и перенял его нелюбовь к лишним движениям: в отличие от других собак, которые обожают шататься где попало, Бай Цю рос рассудительным псом. Обычно он сам наматывал пару кругов по двору или беговой дорожке, чтобы потратить лишнюю энергию.

Бо Чжуан, закончив водные процедуры, вышел из ванной, подошел к кровати и хлопнул Бай Цю по крупу. Пес тут же подскочил, спрыгнул с кровати и вразвалочку поплелся на свое место спать.

http://bllate.org/book/33775/4154000