Готовый перевод Whispers of Moss, Fading Light / Сценарий для двоих: Эхо ушедших лет: Глава 10

В гардеробе Е Цинтая висела одежда на один манер — сплошь тёмных тонов. Единственный светлый наряд в своё время ему подарил Вэнь Цзыянь.

Нельзя же являться на новую встречу в вещах, купленных бывшим.

Е Цинтай достал из шкафа довольно строгий костюм. И вовсе не потому, что ему хотелось выглядеть официально, просто остальные его вещи уже слишком долго носили.

Даже по одежде было очевидно, до чего паршиво он сейчас жил.

Ему хотелось выглядеть достойно, пусть Вэнь Цзыянь уже давно о нём не думал.

— Возникли срочные дела, как закончится съёмка, я сразу вернусь, — Вэнь Цзыянь посмотрел на стоявшего у ступенек Е Цинтая и сказал в трубку: — Сестра Чжо, у меня ещё есть дела, поговорим, когда я вернусь.

Закончив разговор, Вэнь Цзыянь так и остался стоять на прежнем месте, спокойно глядя на него. Ни радости от долгожданной встречи после разлуки, ни гнева, какого тот ожидал.

Е Цинтай протянул ему руку, словно старый друг, не видевшийся целую вечность:

— Давно не виделись. Как поживал эти годы?

Вэнь Цзыянь снял маску, и по его голосу было трудно понять, какие эмоции бушуют внутри:

— Я заказал столик в ресторане, ты свободен?

— Свободен, — ответил Е Цинтай. — Но надолго не смогу, у меня вечером ещё дела.

Вэнь Цзыянь выбрал ресторан домашней кухни. Ехать туда на такси из этих мест предстояло минут сорок, и когда они прибыли, наступило уже девять вечера. Интерьер заведения был выдержан в загородном стиле, а во дворе мирно спали несколько котят.

Официант проводил их в самый конец коридора и остановился перед дверью в уединённую отдельную кабинку.

Распахнув дверь, официант обратился к Вэнь Цзыяню:

— Господин Вэнь, вы с другом можете пока здесь отдохнуть, на кухне уже всё готовят, придётся немного подождать.

Когда официант удалился, в кабинке остались только они вдвоём.

Е Цинтай придвинул к себе стул напротив Вэнь Цзыяня, сел и спросил:

— У тебя работа в Аньцзине?

Вэнь Цзыянь разлил по бокалам предварительно подышавшее красное вино, а затем поставил один из них рядом с Е Цинтаем. Слегка наклонившись, он протянул бокал и тихо прошептал ему на ухо:

— А что, если я скажу, что приехал в Аньцзин ради тебя? Как ты к этому отнесёшься?

Е Цинтай вцепился пальцами в край сиденья, заставляя себя сохранять трезвость рассудка, и тихо усмехнулся:

— Тогда я подумаю: то ли у меня в постели настолько мастерски всё устроено, то ли ты и правда совсем не разборчив, раз не можешь забыть бывшего, с которым расстался несколько лет назад.

Глава 7. Без духовной энергии

После долгого молчания Вэнь Цзыянь наконец пришёл в себя. Он поставил бокал на стол, но садиться не собирался:

— Конечно, я не смог забыть.

Е Цинтай уже разучился скрывать эмоции. Он ошеломлённо смотрел на Вэнь Цзыяня, не в силах вымолвить ни слова.

— Если разобраться, ты ведь мой учитель. Если бы тогда ты не научил меня актёрскому мастерству, мне, пожалуй, пришлось бы уйти из индустрии. — Вэнь Цзыянь легко похлопал его по плечу, разглаживая складку на пиджаке: — Учитель Е, купите себе вещь по размеру. Этот костюм вам совсем не подходит, он больше как минимум на размер.

Перед прошлыми собеседованиями Сюй Цзянянь то и дело твердил, что ему нужно раздобыть одежду поприличнее. Этот костюм Е Цинтай купил специально для тех походов по работодателям. Среди уценённых товаров подходящего размера не нашлось, но тогда у Е Цинтая почти не осталось сбережений, и выбирать не приходилось.

В итоге собеседование он провалил. Постояв перед зеркалом минут десять в этом костюме, Е Цинтай всё же понял, что тот ему совершенно не идёт, и засунул его в дальний угол шкафа.

На самом деле вещь была не так уж велика — разве что рукава капельку длинноваты, да в талии чуть широковато, если не приглядываться, и не заметишь.

Знай Е Цинтай, что Вэнь Цзыянь разглядывает всё с такой дотошностью, он бы лучше надел тот старый спортивный костюм, который застирывал до дыр несколько лет подряд.

Откинувшись на спинку стула, Е Цинтай с улыбкой бросил Вэнь Цзыяню:

— Мне просто нужен был партнёр для съёмок. В таком месте, как наше городское селение «угловых руин», кроме тебя, у меня и выбора-то не было.

— Если ты решил со мной сотрудничать лишь из чувства благодарности, — Е Цинтай дважды постучал пальцами по столешнице и, немного подумав, продолжил: — то твою благодарность я принимаю, а вот совместная работа отменяется.

Этот ужин завершился на минорной ноте, хотя до откровенного безобразия дело не дошло. Ещё до того, как подали все блюда, Вэнь Цзыянь отложил палочки и, не сказав ни слова, вышел из кабинки.

Е Цинтай застыл, невидящим взором уставившись на дверь. Вэнь Цзыянь разозлился.

Е Цинтай заранее предвидел такой исход. Все слова, сказанные им в этот вечер, преследовали лишь одну цель — взбесить Вэнь Цзыяня. Теперь, когда цель достигнута, ему следовало бы радоваться.

Когда официантка вернулась, в кабинке оставался лишь один Е Цинтай. Окинув взглядом заставленный едой стол, она спросила:

— Сударь, тут ещё часть блюд осталась, подавать?

Е Цинтай лениво перемешал ложкой морепродукты с рисом в своей пиале:

— Не нужно, заверните с собой.

Раз уж заказал — раньше ради показухи он ещё мог гордо бросить нет, не надо, но теперь ему было не до капризов. Чего ради гордость, когда в кармане пусто?

Бросив взгляд на стоявшую рядом сервировочную тележку, официантка осведомилась:

— Сударь, вам это подать или тоже сразу упаковать?

Отломив кусочек риса, Е Цинтай попробовал его — и правда, совсем не то, что на ночном рынке.

— Всё заворачивайте. И то, что на столе, тоже в контейнеры.

Выйдя из ресторана домашней кухни, Е Цинтай набрал номер Линь Яньчжи. Возвращаться домой он не планировал — такую тяжесть тащить с собой не было сил, да и аппетит пропал, а новое жильё Линь Яньчжи как раз находилось неподалёку, всего в нескольких остановках на автобусе.

Стоя на автобусной остановке, Е Цинтай отрешённо смотрел на пакеты с едой в руках. Дождавшись, пока в трубке раздастся голос друга, он произнёс:

— Яньчжи, ты дома?

Линь Яньчжи как раз выезжал из паркинга. Вечером машин на дорогах было мало, ехать получалось без лишних нервов.

— Только из офиса. Эти заказчики целыми днями строят из себя важных господ. Если я когда-нибудь выиграю в лотерею крупную сумму, тут же закро к чёрту свою студию и отправлюсь в автопутешествие по стране на внедорожнике.

Линь Яньчжи, как и Е Цинтай, с детских лет вращался в театральной среде, но к актёрству не испытывал ни малейшего интереса, всецело посвятив себя архитектурному проектированию.

Он уже успел собрать немалую коллекцию наград разного масштаба, и с такими регалиями и готовыми проектами вполне мог бы устроиться на престижную работу сразу после выпуска, но ему этого категорически не хотелось.

Он утверждал, что работа на дядю лишь ограничит его творческое вдохновение, превратив проекты в безликую штамповку.

Полный надежд и планов, Линь Яньчжи открыл собственную студию, но не прошло и года, как этот бизнес едва не довёл его до ручки. Если бы не страх пустить на ветер вложенные деньги, он бы с удовольствием ткнул пальцем в какого-нибудь ничего не смыслящего в проектировании заказчика и заявил: раз такой умный, делай сам, а мне тут палки в колёса не вставляй.

И ведь права народная мудрость: мечта не может быть работой, это не пустые слова, а чужие кровь и слёзы.

— Тогда прихвати и меня, — поддержал фантазии друга Е Цинтай. — Поедем в Баян-Булак, я тоже хочу увидеть девять солнц.

Стоило завести разговор на эту тему, как Линь Яньчжи тут же воодушевился: сначала принялся рассуждать об озере Сайрам-Нур, потом перескочил на ущелье Сята, выпалил на одном дыхании целую тираду и лишь после этого вспомнил о деле.

Припарковав машину у обочины, он сказал Е Цинтаю:

— Скинь мне геопозицию, я сам за тобой заеду.

К остановке подрулил чёрный Tank 700. Линь Яньчжи опустил стекло, бросил косой взгляд на указатель остановки рядом с Е Цинтаем и с досадой произнёс:

— Если бы я не приехал, ты так и собирался отсюда на автобусе ко мне тащиться?

Е Цинтай посмотрел на табличку: отсюда шёл прямой маршрут, удобно и быстро, всяко резвее, чем крутить педали прокатного электросамоката.

Дернув ручку двери, Е Цинтай устроился на сиденье поудобнее, пристроив пакет с едой на коленях:

— Тут всего две-три остановки, зачем такси вызывать?

Линь Яньчжи переключил трек и убавил громкость:

— Давно ждёшь?

Е Цинтай глянул на экран телефона, примерно прикидываая время:

— Больше получаса.

— Хоть один автобус прошёл? — не дожидаясь ответа, тут же сам ответил Линь Яньчжи: — Дорогу впереди ремонтируют, перекрыли уже почти месяц назад. Эту остановку временно отменили, хоть до рассвета просиди, ни один автобус не остановится.

Поскольку остановку закрыли не навсегда, а лишь на время ремонта, табличку демонтировать не стали.

Искоса взглянув на приятеля, Линь Яньчжи перевёл взгляд на пакет у того на коленях:

— Это что, Вэнь Цзыянь тебя навестил?

Е Цинтай опешил:

— С чего ты взял?

Заруливая в подземный паркинг и подыскивая свободное место, Линь Яньчжи пояснил:

— Ресторанчик этот больно известен, в день обслуживают всего пара столиков. Я сам пытался забронировать место больше месяца, но так и не дождался очереди, да и цены там кусаются. Кроме него, мне никто в голову не пришёл.

Е Цинтай и не собирался ничего скрывать: он вкратце пересказал другу суть произошедшего и добавил:

— Я решил для себя: работать могу с кем угодно, но только не с ним.

Бросив ключи на тумбочку в прихожей, Линь Яньчжи скинул обувь и протянул Е Цинтаю пару новых тапочек:

— И всё же спрошу: из-за чего вы тогда расстались?

В выпускном классе старшей школы Е Цинтай внезапно пропал. Линь Яньчжи понятия не имел, куда тот делся и чем занимался, знал лишь одно: в итоге друг заново сдавал экзамены как вольный слушатель, поступил в довольно известную киноакадемию на отделение драматургии и киноведения.

И угораздило же его в тот период закрутить роман с мужчиной на три года старше, и звали этого человека Вэнь Цзыянь.

Линь Яньчжи придерживался мнения, что каждый волен выбирать себе партнера по вкусу, но когда речь зашла о Е Цинтае, ему всё же захотелось предостеречь друга — в конце концов, путь этот был усеян терниями.

Однако Е Цинтай тогда лишь крепче сжал его руку и сказал, что Вэнь Цзыянь — самый любимый человек в его жизни, и это чувство превосходит даже страсть к сочинению историй.

Он уверял, что однажды, добившись признания, вернётся вместе с Вэнь Цзыянем в Аньцзин, и если родители будут против, он намерен упрямствовать до тех пор, пока у тех не иссякнет гнев.

Линь Яньчжи решительно не понимал, что такого нашел в этом мужике? Е Цинтай же утверждал, что они с Вэнь Цзыянем подобны актёру и сценарию — друг без друга им никак.

Линь Яньчжи находил эти речи излишне сопливыми, но всё равно искренне радовался за друга и даже строил планы приехать вместе с ним на родину, когда тот решится открыться родителям — вдвоём уговаривать всяко проще.

Только вот дождаться этого момента не довелось: Е Цинтай притащил чемодан обратно в Аньцзин. На все расспросы о причинах расставания он неизменно отмалчивался, и по сей день Линь Яньчжи не имел ни малейшего представления о том, что же между ними произошло.

Он знал лишь одно: вскоре после этого Е Цинтай заслужил клеймо создателя проходного шлака. От бурных восторгов до грязи и проклятий прошло всего каких-то несколько месяцев.

http://bllate.org/book/33774/4153902