Готовый перевод I Cultivate the Path of Ruthlessness / Путь бесстрастия: Искупление обреченного бессмертного: Глава 5

Сяо Мань сделал жест Жун Юаню, приказывая тому стоять под деревом и не двигаться, а сам подошел ближе и спросил: Зачем ты пришел?

В руках у Жун Юаня была корзинка для еды, на которой были вырезаны руны, поддерживающие температуру блюд. Он открыл крышку, достал сосуд с лекарством и пузырек, протянул их Сяо Маню и ответил: Глава пика велел мне принести вам лекарство.

Мальчику-мечнику было не больше десяти лет, он был совсем небольшого роста, и Сяо Мань, будучи намного выше него, видел, как тому приходится нелегко, когда он задирал голову и тянулся вверх с сосудом. Хотя Сяо Мань больше не испытывал симпатии к Янь Ушу, к этому ребенку он не питал неприязни и не хотел его затруднять, поэтому молча забрал лекарство.

Глава пика просил проследить, чтобы вы выпили всё до капли, — старательно добавил Жун Юань.

Сяо Мань издал короткое «угу» и начал пить.

Лекарство было горьким и терпким. Если бы не те годы, когда он постоянно принимал отвары в Монастыре Дачжао и привык к этой горечи, Сяо Мань наверняка не удержался бы и выплюнул его.

Жун Юань завел руки за спину, переминаясь с носка на носок, и в конце концов, не выдержав, озвучил мучившее его сомнение:

Ваше высочество, почему вы пришли на Пик Байхуа?

Почему не остались культивировать на Пике Сюэи? Там много народу, шумно, а на Пике Сюэи духовная энергия богаче, да и спокойнее. Если встретитесь с трудностями, можно напрямую спросить совета у главы пика — разве это не лучше, чем здесь?

Опасаясь проходящих мимо учеников, Жун Юань говорил очень тихо. Сяо Мань, задержав дыхание, допил лекарство, вернул сосуд мальчику и произнес: Через несколько лет ты и сам сюда придешь.

Хотя вы так говорите... эх, глава пика не отвечает, и вы тоже, — вздохнул Жун Юань и, достав из другого отделения корзинки маленький бумажный сверток, развернул его: Ваше высочество, возьмите цукаты.

Не нужно, — отмахнулся Сяо Мань.

От лекарства даже пахнет горько, съешьте хоть одну, ваше высочество, — настаивал Жун Юань.

Сяо Мань не смог ему отказать, взял одну и закинул в рот.

Жун Юань протянул еще кое-что — белое нефритовое кольцо для хранения вещей, украшенное символом Гушаня. Работа была тонкой, хотя сам артефакт не самого высокого ранга.

Это Кольцо Цянькунь, которое вам полагается от Пика Байхуа. Внутри книги, одежда секты и тому подобное. Когда я искал вас, то заодно получил и его, — пояснил Жун Юань.

Благодарю, — Сяо Мань поднял руку и потрепал Жун Юаня по голове.

Маленький мечник застенчиво улыбнулся: Это же моя прямая обязанность.

Сяо Мань убрал Кольцо Цянькунь. Жун Юань снова поднял лицо, словно хотел что-то спросить, но замялся. Сяо Мань поторопил его: Еще не уходишь?

Ваше высочество, когда вы вернетесь? — Жун Юань потер руки, голос его звучал совсем тихо.

Это ты сам хочешь знать? — Сяо Мань пристально посмотрел на него.

Мальчик опустил голову: ...Глава пика тоже хочет знать.

Ему это неинтересно, — в голосе Сяо Маня не было слышно эмоций. — Когда придет время, я вернусь сам. Иди занимайся своими делами.

Сказав это, он развернулся и пошел обратно к Цюй Ханьсину и Мо Цзюньтяню.

Цюй Ханьсин принюхался и спросил: Лекарственный запах... тот малыш принес тебе лекарство? Мань, ты болен?

Да, старый недуг, — тихо отозвался Сяо Мань.

Серьезно? — с беспокойством спросил Мо Цзюньтянь.

Сяо Мань ответил: Я уже привык.

Цюй Ханьсин сжал правую руку в кулак и ударил им о левую ладонь, серьезно добавив: В таком случае нужно усерднее культивировать. Когда уровень культивации повысится, любой недуг перестанет быть проблемой.

Надеюсь, так и будет, — Сяо Мань слегка улыбнулся.

Время шло, ветер, блуждавший меж гор, перестал быть прохладным, птичьи трели затихли, и вокруг, помимо голосов людей, слышался лишь назойливый стрекот цикад.

Все встали рано, а после еды разморило, и Цюй Ханьсин, зевнув на ходу, спросил: До самого полудня у нас отдых. Мань, в какой ты келье живешь?

Сяо Мань опустил взгляд: На Пике Байхуа мне не выделили жилья.

А? — Цюй Ханьсин и Мо Цзюньтянь одновременно остановились.

Как же так? — изумились они.

Тон Сяо Маня оставался спокойным: Сказали, что мест нет.

Это был ответ, который вчера лично дал глава Пика Байхуа, хотя доверия в нем было мало. Сяо Мань после возвращения хорошенько обдумал ситуацию: почти все верхи Гушаня знали, что он — партнер Янь Ушу по культивации, и если бы Пик Байхуа действительно дал ему приют, это могло бы вызвать недовольство Пика Сюэи. Нежелание главы пика впутываться в эту историю было вполне закономерным.

Стоящие перед ним двое не знали этих тонкостей и начали переживать: Тогда где ты живешь?

На Пике Сюэи, — честно ответил Сяо Мань.

О!

О!

Цюй Ханьсин и Мо Цзюньтянь воскликнули в один голос, их лица выражали смесь потрясения и зависти. Сяо Мань невольно улыбнулся, но улыбка была короткой — едва коснувшись губ, она исчезла, и он холодно добавил:

Лишь временно.

Цюй Ханьсин сказал «вот оно что», но тут же у него возник новый вопрос: С чего бы Гушаню соглашаться на твое проживание на Пике Сюэи? А нет, постойте, как глава Пика Сюэи мог на это согласиться? Знаете ли, это одно из самых неприступных мест в Гушане!

Этот вопрос заставил Сяо Маня заметно заколебаться.

А, не хочешь отвечать — не надо, главное, что есть где жить, — Цюй Ханьсин понял, что зашел слишком далеко. — Может, пойдешь отдыхать к нам? Ходить туда-сюда между пиками слишком утомительно.

Благодарю, — Сяо Мань улыбнулся глазами. — Но я здесь впервые, еще плохо ориентируюсь, так что хотел бы немного прогуляться.

Хочешь, мы проведем тебе экскурсию? — предложил Мо Цзюньтянь.

Сяо Мань покачал головой: Не стоит, я не потеряюсь.

Тогда не забудь про время, в час дня начинаются занятия, обязательно будь на тренировочной площадке! — напутствовал Цюй Ханьсин.

Обязательно буду, — заверил Сяо Мань.

На этом они расстались: Цюй Ханьсин и Мо Цзюньтянь пошли на север, а Сяо Мань направился на юг.

Виды Пика Байхуа сильно отличались от Пика Сюэи. На Пике Сюэи духовной энергии было больше, поэтому выше по склону росло множество редких деревьев и цветов, привлекавших диковинных зверей, чего нельзя было сказать о Пике Байхуа. Зато здесь было людно: даже в часы отдыха можно было встретить учеников — кто-то практиковал технику меча, кто-то медитировал, и повсюду царила атмосфера процветания и юношеского задора.

Сяо Мань медленно шел по горной тропе, изредка птицы опускались ему на плечо, ласкаясь, иногда приносили ягоды. Когда он уставал, то искал укромное местечко и садился для медитации.

В час дня, когда солнце начало клониться к западу, начался урок техники меча.

Уровень культивации куется в сражениях.

Это была самая известная фраза в Гушане, которую ученики почитали как высшую истину. Именно поэтому каждый день с часа до пяти вечера ученики Пика Байхуа проводили спарринги — это и называлось уроком техники меча.

Местом служила обширная тренировочная площадка, казавшаяся бесконечной. Сяо Мань, Цюй Ханьсин и Мо Цзюньтянь стояли в юго-западном углу, вокруг них было пусто — можно было свободно размахивать мечом, не боясь задеть других.

Цюй Ханьсин поднял свой меч, исполнил красивый выпад и спросил Сяо Маня: Мань, ты владеешь луком, а мечом?

Сяо Мань достал из полученного Кольца Цянькунь железный меч, предназначенный для младших учеников, внимательно осмотрел его и ответил: Никогда не пользовался.

Как же ты тогда будешь? — вытаращил глаза Мо Цзюньтянь.

Я читал трактаты о мече, — и видел, как другие тренируются. Он слишком долго знал Янь Ушу и бесчисленное количество раз видел, как тот тренируется. Возможно, Янь Ушу даже не подозревал, что Сяо Мань давно запечатлел техники Гушаня в своем сердце.

Выглядел он спокойно и уверенно, но Цюй Ханьсин был потрясен: Ты просто читал трактаты? И когда же? Неужели... только что? — он начал говорить, и в его голосе зазвучало отчаяние.

Сяо Мань лишь слегка улыбнулся Цюй Ханьсину.

Мо Цзюньтянь, который был младше их обоих, вздохнул, приложил руку ко лбу и сказал: Раз уж так, вы двое будьте в паре, а я пойду поищу кого-то другого, так, пожалуй, выйдет без происшествий.

Не стоит утруждаться, я смогу... — Сяо Мань хотел вежливо отказаться, как вдруг его взгляд встретился с кем-то на восточной стороне.

Там стоял человек в лазурных одеждах — Вэй Чуюнь, с которым они уже кратко переговорили у Башни У Пяти Ударов. Взгляд Вэй Чуюня был полон любопытства, казалось, он очень хотел сразиться с Сяо Манем.

Во время своей прогулки Сяо Мань вспомнил, из какого клана был Вэй Чуюнь.

Семья Вэй из Лочуаня, прославленный род культиваторов с глубокими корнями и богатым наследием. В этой семье, казалось, никогда не рождалось людей с посредственным даром, поэтому их потомки были желанной целью для всех сект.

Этот самый Вэй Чуюнь был одним из трех сильнейших учеников Пика Байхуа на Высшей ступени Охвата Пустоты, и в нем уже чувствовались признаки готовности сделать полшага в Сферу Блюдения Единого. Это был достойный противник для тренировочного поединка.

Сяо Мань намеревался попытать счастья с Вэй Чуюнем, но Цюй Ханьсин перехватил его за руку.

Прервав ход мыслей Сяо Маня, он тихо прошептал: Посмотри внимательно, сколько человек здесь смотрят на тебя так, будто готовы съесть заживо. То, что ты появился в середине процесса и забрал первенство, им не дает покоя — включая этого Вэй Чуюня! Ты никогда раньше не практиковал меч, если сейчас встанешь в пару с кем-то другим, точно проиграешь.

Мо Цзюньтянь кивнул в знак согласия: Мы не утруждаемся, я и Ханьсин тренируемся вместе уже два года, нам нужно видеть разные стили, так что это и для нас возможность.

Верно, — подтвердил Цюй Ханьсин. — Кстати, ты так удачно поддел меня вчера своим луком, я давно хотел этому поучиться!

Доброжелательность этих юношей была искренней, от взгляда до каждого слова.

Длинные ресницы Сяо Маня дрогнули, на сердце стало теплее. Впервые в жизни кто-то так искренне заботился о нем, едва знакомом человеке.

Помолчав мгновение, Сяо Мань кивнул: Хорошо.

Вот и договорились! — Мо Цзюньтянь, прихватив меч, ушел в другую сторону.

Цюй Ханьсин просиял, снова крутанул мечом и спросил: Начнем со мной?

Нет, давай по-твоему, — отказался Сяо Мань.

Правда? — переспросил Цюй Ханьсин.

Конечно.

Мань, ты такой смелый. Сам напросился, так что я не буду сдерживаться!

Прошу, начинай.

Они улыбнулись друг другу и обменялись приветственным поклоном.

В базовой технике меча Гушаня шесть стилей. Цюй Ханьсин выбрал третий — «Весна, скрытая от глаз» — в качестве начального. Этот стиль заключался в прыжке на противника с последующим рывком и резким разворотом для удара по пояснице.

Цюй Ханьсин двигался невероятно быстро, его фигура была едва уловима, что заставило Сяо Маня взглянуть на него с уважением — недаром он дошел до финала, полагаясь на свои навыки побега и уклонения.

Сяо Мань обдумывал, как отразить удар, как вдруг, на середине пути Цюй Ханьсина, с неба свалилась деревянная палка.

Цюй Ханьсин, поглощенный мыслями о мече и Сяо Мане, не ожидал удара извне. Гулкий «тук» — и он оказался повержен, уткнувшись лицом в пыль.

Наставник, проводивший урок, опустился следом, поймал палку в воздухе и рявкнул: Это урок техники меча, здесь изучают и сравнивают навыки владения мечом, а не что-то иное! Сними талисман легкой поступи!

Цюй Ханьсин только сейчас вспомнил, что у него на подошвах приклеена эта штука, и, торопливо сдирая её, искренне извинился: Простите, наставник, в спешке забыл.

Наставник хмыкнул, убрал талисман в свое Кольцо Цянькунь и бросил: Заберу на хранение, начинайте снова.

Когда наставник ушел, Сяо Мань протянул руку, чтобы помочь Цюй Ханьсину подняться, и при виде его чумазого лица не смог сдержать улыбки.

Это одно из правил урока, запомни, иначе будет то же, что и со мной, — Цюй Ханьсин, взявшись за руку Сяо Маня, поднялся на ноги и, даже не предупредив, взмахнул мечом в сторону товарища.

Внезапная атака.

Он применил первый стиль начальной техники: «Весенний ветер касается перил». Из описания в трактате следовало, что этот стиль должен быть мягким и легким, словно его невозможно уловить. Но в исполнении Цюй Ханьсина он стал вязким, словно липким, от него было невероятно трудно увернуться.

Сяо Мань отступил, уклонившись несколько раз, но каждый раз, когда он едва уходил от лезвия, клинок вновь оказывался рядом.

Он приподнял бровь, находя это довольно занимательным.

Эй, Мань, это результат двух с половиной лет моих упорных тренировок, — с гордостью сказал Цюй Ханьсин.

Сяо Мань ничего не ответил, лишь плавно уклонился от острого лезвия.

Цюй Ханьсин не отставал, Сяо Мань едва избегал ударов, но вязкий стиль меча преследовал его повсюду.

В какой-то момент Сяо Мань перестал отступать. Его веки дрогнули, запястье внезапно развернулось, и он выставил меч перед собой, делая шаг навстречу Цюй Ханьсину.

Он сделал два шага.

Первый шаг — «Чжэнь», кончик меча подбросил оружие противника снизу вверх, касаясь его в самой уязвимой точке, а затем — рывок вперед!

Разрушив защиту, он мгновенно сделал второй шаг — тот самый рывок из стиля «Весна, скрытая от глаз», и в момент сближения нанес встречный удар!

Дзынь!

Меч Цюй Ханьсина, пораженный точно в рукоять, отлетел в сторону.

Сяо Мань опустил меч и отступил. Белоснежный край его одежды взметнулся, в воздухе на миг повис мерцающий свет.

Цюй Ханьсин застыл на месте, посмотрел на свою руку, потом на Сяо Маня, не в силах поверить: Да ладно? Я этот прием с самого прихода в Гушань тренировал, а ты, просто пролистав книгу, его разрушил?

Хотя я не слишком силен в мече, я много лет изучал буддизм. В этом мире все пути связаны. К тому же, если внимательно и терпеливо наблюдать, у любого приема можно найти слабое место, — мягко ответил Сяо Мань. — Я много раз уклонялся от твоего меча, чтобы вычислить твою брешь. В тот момент, когда я сделал первый шаг, место, куда я направил удар, было самым слабым в твоей атаке. Стоило прорвать её, как атака стала легким делом.

К тому же, этот твой стиль очень своеобразен и хитер, поэтому сила удара не должна быть чрезмерной — нужно действовать ловко и быстро.

Цюй Ханьсин, казалось, что-то осознав, кивнул: Насколько быстро?

Быстрее тебя, — ответил Сяо Мань.

Мань, в твоих словах столько вызова, — Цюй Ханьсин усмехнулся, поднял меч и крикнул: Еще раз!

Сяо Мань спокойно ответил: Хорошо.

Они начали снова. Цюй Ханьсин по-прежнему использовал «Весенний ветер касается перил» как основную атаку — стиль, который он оттачивал дольше всего. Сяо Мань же использовал эту возможность, чтобы освоить шесть базовых стилей Гушаня: колющие, рубящие, точечные, парирующие — от формы к смыслу, постепенно становясь увереннее.

Спустя долгое время спина Сяо Маня покрылась тонким слоем пота, а Цюй Ханьсин был мокрым насквозь. Они закончили спарринг и прислонились к дереву передохнуть. Цюй Ханьсин вытащил флягу, сделал большой глоток и протянул Сяо Маню, но не успел ничего сказать, как к ним подошел наставник, забравший у него талисман.

Цюй Ханьсин рефлекторно вытянулся, но наставник смотрел не на него, а на Сяо Маня: Слышал, ты пришел сегодня.

Да, — ответил Сяо Мань.

Раньше изучал технику меча Гушаня? — спросил наставник.

Он — нет, только что после обеда на досуге глянул трактат, — вставил Цюй Ханьсин.

Наставник окинул Сяо Маня взглядом: Поначалу ты не выглядел как человек, тренировавший меч. Неплохо, очень неплохо. Сразишься со мной? — дважды произнесенное «неплохо» говорило о его явном удовлетворении.

Цюй Ханьсин усмехнулся: Наставник, вы же на стадии Возврата к Истоку, разве это уместно?

Сяо Мань вернул флягу Цюй Ханьсину, вышел из-под дерева и тихо сказал: Ничего страшного, наставник хочет дать мне совет.

Наставник бросил косой взгляд на Цюй Ханьсина и кивнул Сяо Маню: Отлично.

Сяо Мань с мечом в руках поклонился наставнику. Тот поклонился в ответ. В следующее мгновение поединок начался.

Наставники на Пике Байхуа были на стадии Возврата к Истоку — на две ступени выше таких учеников, как они. В прошлой жизни Сяо Мань прошел путь от Возврата к Истоку до Великой Сокровенности, поэтому состояние наставника было ему знакомо, и он не испытывал страха.

Наставник не нападал яростно, он лишь направлял движения Сяо Маня, помогая ему глубже прочувствовать шесть базовых стилей. Их схватка была медленной — каждый выпад, каждый шаг, каждый разворот стремились к стабильности. Лишь когда солнце скрылось за горизонтом, окрасив площадку в багровые тона, они остановились.

Наставник выбил меч из рук Сяо Маня.

Железный клинок со звоном упал на пыльную землю. Лицо Сяо Маня было в поту, грудь тяжело вздымалась, дыхание сбилось, лицо стало бледным и изможденным, но в глазах горел яркий блеск — он был в состоянии крайнего воодушевления.

Он проиграл, и это было естественно. Но он понял так много: как связывать приемы, как они меняются, как противостоять разным стилям, как сочетать существующие приемы в новые комбинации...

Слишком многому предстояло научиться, слишком многое отработать. Поход на Пик Байхуа действительно не был напрасным.

У тебя много достоинств. На стадии Охвата Пустоты сражаться против Возврата к Истоку, не выказав страха и желания бежать, обладать твердой волей; от подражания форме до постижения сути за столь короткий срок — у тебя выдающийся талант, — наставник смотрел на Сяо Маня и продолжал: Если не будешь лениться, в будущем обязательно прославишься на весь мир.

Сяо Мань поклонился: Благодарю за похвалу.

Но есть одно обстоятельство, крайне важное, — тон наставника изменился. — Ты слишком нетерпелив, стремишься к скорости. Для новичка это может помочь быстрее обойти товарищей и продвинуться в культивации, но в долгосрочной перспективе это мешает заложить фундамент. Помни: поспешишь — людей насмешишь. В будущем старайся действовать медленнее.

— ... — Сяо Мань опустил глаза. — Вы правы, я обязательно исправлюсь.

Уже стемнело, урок давно закончился, и на площадке почти никого не осталось. Наставник взмахнул рукавом, отправив меч обратно в руки Сяо Маня, и улетел, оседлав ветер.

Сяо Мань сжал меч, постоял мгновение, прокручивая в голове полученный опыт, и повернул голову к Цюй Ханьсину.

Последний все это время наблюдал за схваткой, многому научился и сейчас был погружен в свои мысли. Заметив горящий взгляд Сяо Маня, он вздрогнул:

Мань, потише, уже почти семь вечера, пора в Башню У Пяти Ударов на ужин! Если не успеем, останемся голодными!

После сотни спаррингов с Сяо Манем он чувствовал, как ноют мышцы, а Сяо Мань, судя по всему, был полон сил — сражаться с ним сейчас было равносильно тому, чтобы напрашиваться на побои.

Уровень культивации куется в сражениях, — произнес Сяо Мань эту истину Гушаня и двинулся к Цюй Ханьсину.

Тот, схватив меч, бросился наутек: Я голоден! Мань, я очень голоден! Сначала поедим!

Он даже применил талисман легкой поступи. Сяо Мань вздохнул, но стоило ему сделать пару шагов, как в затылке внезапно кольнуло. Мир перед глазами поплыл, очертания стали размытыми, голос Цюй Ханьсина доносился будто издалека.

К счастью, это длилось лишь мгновение, после чего все звуки и краски вернулись в норму.

Сяо Мань восстановил равновесие и пошел вперед.

Цюй Ханьсин не заметил странности в поведении Сяо Маня и продолжал бежать к выходу.

Мо Цзюньтянь, прибежавший с другой стороны, крикнул Цюй Ханьсину: «Подожди!», а затем, прикрыв лицо рукой, очень тихо сказал Сяо Маню: За пределами площадки кто-то наблюдает за тобой.

Пусть смотрят, — равнодушно отозвался Сяо Мань.

Раньше никогда его на Пике Байхуа не видел, — нахмурился Мо Цзюньтянь. — Выглядит молодо, но уровень культивации не прочитать, да и выражение лица — будто маска.

Где?

Мо Цзюньтянь указал направление.

Сяо Мань догадывался, кто это, но надеялся, что ошибся. Повернув голову, он увидел того самого человека: он опирался на дерево, вертя в пальцах складной веер. Черные одежды, серебряные, как иней, волосы.

Янь Ушу.

Знаешь его? — спросил Мо Цзюньтянь.

Нет, — Сяо Мань отвел взгляд.

Мо Цзюньтянь сказал «ясно» и добавил: Тогда поторапливаемся, уже поздно, если опоздаем, в Башне У Пяти Ударов ничего не останется.

Заходящее солнце горело, тени удлинялись. Сяо Мань и Мо Цзюньтянь направились к Цюй Ханьсину, и втроем они удалились от тренировочной площадки. Белоснежный наряд Сяо Маня казался особенно ярким, края одежды развевались на ветру, словно крылья бабочки. Он шел, держа меч в одной руке, а тонкая талия, стянутая кушаком, делала его невероятно хрупким и изящным.

Янь Ушу слегка прищурился, подбросил веер вверх и поймал его раскрытыми пальцами.

Честно говоря, Янь Ушу редко вмешивался в личные дела Сяо Маня. Он всегда уважал его волю, не навязывал решений и не вмешивался, пока Сяо Мань сам не просил. Однако они были знакомы много лет, и Сяо Мань никогда ни о чем его не просил.

Это отличало его от большинства людей, которых встречал Янь Ушу. Сяо Мань всегда был тихим и послушным, отзывался на каждый зов, а чай, который он заваривал, всегда был именно по его вкусу.

Поэтому, подняв голову от своих сложных расчетов на Пике Сюэи и не увидев Сяо Маня, сидящего у окна с буддийскими трактатами, он почувствовал странное беспокойство.

На Туманном острове возникла загадка, он не мог вычислить, о каких именно «звездах, сходящих с привычных орбит» шла речь, поэтому, поддавшись порыву, он покинул Зал Дао и отправился на Пик Байхуа искать Сяо Маня.

Технику меча он выучил неплохо, обзавелся друзьями, но при этом игнорирует его?

Янь Ушу тихо хмыкнул и, вертя веер, последовал за троицей.

Он держался на бесстыдном расстоянии, позволявшем оставаться незамеченным Цюй Ханьсину и Мо Цзюньтяню, но Сяо Мань — Феникс, его слух и восприятие были намного острее, чем у обычных людей.

Пройдя немного, Сяо Мань остановился.

Я вспомнил, что мне еще нужно кое-что сделать, так что не пойду с вами в Башню У Пяти Ударов, — опустив глаза, сказал он друзьям.

Хорошо, увидимся завтра, — не подозревая ничего, они попрощались.

Сяо Мань убрал меч в Кольцо Цянькунь, глубоко вдохнул и свернул в сторону Янь Ушу.

Закатные лучи заливали горы, ветер шумел в листве, раздувая черные рукава Янь Ушу. Сяо Мань посмотрел на его рукава, медленно перевел взгляд на глаза и спросил:

Зачем Лингуан-цзюнь пришел?

Забрать тебя домой, — естественно ответил Янь Ушу.

Это была не просьба, а констатация факта. Когда звук его голоса затих, рукав слегка взметнулся, и в следующее мгновение он уже перенес Сяо Маня с площадки обратно на Пик Сюэи.

Во дворе пахло цветами, в коридоре покачивалось кресло-качалка. Янь Ушу усадил Сяо Маня в кресло, сложил веер, коснулся указательным пальцем его лба и начал передавать духовную энергию: Твои душевные раны еще не зажили, в это время тебе нужно соблюдать покой.

Чужая духовная энергия разливалась по меридианам, заставляя его собственную энергию подстраиваться под чужие правила — это было странное чувство вторжения.

Сяо Мань рефлекторно хотел смахнуть руку Янь Ушу, но тут же вспомнил, что душевные раны сильно мешают культивации. «Лунный свет и ветер», полученные от главы Пика Плывущих Облаков Тань Вэньчжоу, закончились еще вчера. На Пике Сюэи были лекарства от таких ран, но здесь каждое дерево, каждая травинка принадлежали Янь Ушу.

У него не было лекарства, а эта рана не могла зажить сама за короткое время. Кроме как полагаться на этого человека, выбора не оставалось.

Его рука, уже поднявшаяся, бессильно опустилась. Сяо Мань злился на свою беспомощность, винил себя и, разумеется, ничего не ответил.

Янь Ушу подождал, не дождался ответа и спросил снова: Почему ты вдруг решил изучать меч?

Сяо Мань продолжал молчать.

Янь Ушу усмехнулся: Даже если ты сейчас не ответишь, через полгода на Турнире Мечей тебе все равно придется дать ответ.

Снова тишина.

Прошло много времени — достаточно для того, чтобы Янь Ушу завершил один сеанс исцеления Сяо Маня. Сяо Мань поднял глаза и тихо спросил:

— Ты действительно хочешь знать?

Его глаза были черны, как капля туши, в которой мерцал слабый свет — чистые, прозрачные и в то же время глубокие.

В самом деле, можно было бы проигнорировать хитрость Янь Ушу, но внезапно Сяо Мань подумал, что ответить ему тоже неплохо.

http://bllate.org/book/33764/4152580