Готовый перевод Reborn in the 80s: Investing My Life / Возвращение в 80-е: Время капитала: Глава 7

— Я уже созвонился со своими парнями из отдела, скоро они подойдут. Малыш Сюэ, не бойся, я обязательно заставлю этих людей поплатиться за всё, как положено.

Увидев Сюэ Чэня в таком состоянии, Батюшка Линь чувствовал себя ужасно тяжело на душе, но он понимал, что максимум, чем может помочь, — это вот так. При этом он видел, что мальчик не столь хрупок, как казалось бы, но всё же он ещё ребёнок, и происходящее воспринимается им не так сложно, как могло бы.

Если бы это дело не всплыло наружу, стоило бы его родственникам забрать мальчика к себе и затуманить мозги парой слащавых фраз, как паренёк, чего доброго, был бы полностью сломлен, а оставшееся имущество запросто могли бы растащить под самыми разными предлогами.

Проработав столько лет в уголовном розыске, людскую грязь и мерзость среди взрослых он понимал лучше кого бы то ни было.

— Спасибо, дядя Линь! — тихо произнёс Сюэ Чэнь, и выражение его лица было донельзя одиноким и сиротливым — в глазах взрослого это выглядело точным отражением брошенного всеми несчастного ребёнка.

Матушка Линь, глядя на это, почувствовала, как сердце сжимается от ещё большей боли:

— Глупый ребёнок, ну к чему эти церемонии с дядей? Много лет назад, если бы не твоя семья, мы бы давно уже пошли по миру. Теперь твоя очередь переносить тяготы, и мы, разумеется, не будем стоять в стороне. Всех этих демонов и духов мы отправим за решётку.

— Малыш Сюэ, хотя твои родители и ушли, я понимаю, что сейчас не лучшее время заводить об этом речь, но те двайцять тысяч, что твои папа с мамой были должны мне, нужно вернуть, верно? Если у тебя нет денег отдать долг, тогда я сама вынесу из дома кое-какие вещи, ладно?

Тучная женщина средних лет с откровенно злобным выражением лица без всяких церемоний уселась на диван в доме Сюэ Чэня, бегая жадными глазками по комнате и оценивая ремонт.

— Что вы такое говорите? Деньги, которые вам должны, Сюэ Чэнь обязательно вернёт за своего отца. А если и впрямь не окажется наличных, тогда можете забирать из дома всё, что пожелаете, — на лице Сюэ Цин играла улыбка, будто хозяевами здесь были вовсе не они.

— Вот именно, мой старший брат всегда был человеком принципиальным: взял в долг — изволь вернуть, дело чести, — с праведным видом заявил второй дядя Сюэ Чэня, Сюэ Хуэй, парой фраз навесив на отца племянника нужный ярлык.

Видя, что кредиторы один за другим начали собираться в Клан Сюэ, а Сюэ Чэнь по-прежнему хранит молчание, старшая тётка Сюэ Пань не выдержала:

— Сюэ Чэнь, почему ты такой бестолковый? Раз люди пришли за своими деньгами, ступай скорее и достань то, что твоя мать спрятала...

Вдруг она заметила, что старший сын брата — обычно такой мягкий и приветливый — смотрит на неё как-то жутковато, отчего ей сделалось не по себе и она не осмелилась продолжать.

— Погодите-ка, ещё не все в сборе, — Сюэ Чэня бросил равнодушный взгляд на Сюэ Хуэя, который до этого сидел молча, а затем обратился к Сюэ Пань: — Тётушка, неужели тебе трудно подождать ещё немного?

— Д-да-да, конечно, — Сюэ Пань невольно сглотнула вязкую слюну.

Тук-тук-тук! В дверь раздался стук.

— Дядя Линь, вы пришли? — Сюэ Чэнь поднялся, отворил дверь и, увидев стоящих на пороге людей, произнёс спокойным голосом, сохраняя на лице всё то же невозмутимое выражение.

Дверь распахнулась, но вошли не просто знакомые: это были семеро или восемь человек в полицейской форме, а позади них — элегантный и привлекательный мужчина в чёрном деловом костюме, с дипломатом в руке и в очках в золотой оправе, выглядевший весьма интеллигентно.

После того как они вошли, снаружи остались дежурить другие полицейские: они застыли у входа с оружием в руках, словно грозные стражи ворот, храня молчание.

Увидев эту толпу стражей порядка, Сюэ Пань сразу узнала главу семьи, жившей прямо напротив дома её старшего брата. Заметив на нём полицейскую форму, она почувствовала, как сердце подскочило к самому горлу:

— Сюэ Чэнь, ты зачем позвал... вызвал полицию?

— Счёты сводить, — ответил Сюэ Чэнь с двойным смыслом, от которого у стоявших рядом Сюэ Хуэя и Сюэ Цин судорожно задергались веки.

Тот самый мужчина в костюме, что вошёл только что, открыл свой дипломат, извлёк оттуда толстейшую пачку документов и, развернув её, положил прямо перед журнальным столиком:

— Господин Сюэ, теперь можно начинать.

— Угу, — кивнул Сюэ Чэнь, после чего перевёл взгляд на женщину, которая первой явилась требовать долг: — Вы утверждаете, что мой отец занимал у вас двадцать тысяч юаней. Назовите своё имя, мне нужно сверить счета.

Едва эти слова прозвучали, как в комнате, за исключением полицейских и адвоката, изменились лица абсолютно у всех. Впрочем, женщина средних лет всё ещё цеплялась за призрачную надежду:

— Лю Алань! В июле прошлого года твой отец занял у меня двайцять тысяч!

— Лю Алань, уроженка провинции U, образование начальное. В восемьдесят четвёртом году вышла замуж за Юй Дагуя из своей же деревни, в том же году они вместе приехали на заработки в город S. В том же году муж получил травму от падения, на лечение денег не было, и сейчас они просят милостыню на улице. Столкнувшись с супругами Сюэ Яо, они попросили в долг двадцать тысяч юаней. Однако в последние годы ваша занятость была крайне нестабильной, муж продолжал сидеть на лекарствах, и этот долг до сих пор не возвращён. Скажите на милость, с какой стати отец моего доверителя стал бы занимать у вас эти двадцать тысяч? Господин адвокат, согласно нашему уголовному законодательству, мошенничество в особо крупных размерах... то есть мошенничество на сумму свыше трёх тысяч карается лишением свободы на срок от трёх до десяти лет.

Зачитав этот фрагмент, адвокат вновь посмотрел на молчавшего Сюэ Чэня, словно ожидая его дальнейших указаний.

Женщина средних лет теперь буквально обмякла и осползла на пол. Она никак не ожидала, что этот молодой парень сумеет настолько досконально раскопать всё её прошлое. Теперь она прекрасно понимала, какой конец её ожидает.

— Я виновата, я воистину виновата! Это всё жадность мне глаза затуманила, меня подговорили другие! Умоляю, пощадите меня, у моего мужа тяжёлая болезнь, у меня ребёнок, я никак не могу сесть в тюрьму! — она принялась отчаянно бить поклоны, вымаливая прощение.

Сюэ Цин, глядя на этот спектакль, не испытывала к женщине ни малейшей жалости:

— Дядя Линь, я не просто настаиваю на привлечении её за мошенничество, я хочу, чтобы она вернула те двадцать тысяч, а если не сможет — пусть увеличивают ей срок заключения.

Батюшка Линь смотрел на Сюэ Чэня взглядом, полным глубокой жалости, а затем бросил одному из стоявших рядом сотрудников:

— Старый Лю, уводи её.

Подобная оперативность объяснялась главным образом тем, что в отношении всех этих людей в доме уже были собраны исчерпывающие доказательства, и визит сюда носил чисто формальный характер.

— Я пришла вернуть долг. Я была должна твоему отцу три тысячи, и у меня с собой три с половиной тысячи. Вообще-то я и собиралась сегодня отдать деньги, я не способна вот так измываться над сиротами, оставшимися без родителей, — произнесла подошедшая женщина и положила купюры из кармана на стол.

Сюэ Чэнь бросил на них беглый взгляд:

— Дядя Линь, отпустите её и верните ей эти пятьсот юаней.

В прошлой жизни эта женщина тоже разыскивала его, но тогда с ней общался Сюэ Хуэй, и, само собой, эти деньги прямиком отправились в карман последнего.

— Хорошо, иди поставь подпись, — кивнул Батюшка Линь.

Стоявший рядом полицейский протянул журнал для регистрации, женщина расписалась и сразу после этого покинула квартиру.

http://bllate.org/book/33704/4144892