Готовый перевод Willingly Complete / Сердце в ладонях: Вторая попытка любви: Глава 12

Динь Дадун целиком и полностью оправдывал звание опытного мошенника... то есть, опытного автора эмоциональной колонки в популярном журнале. Его слова заставили запутавшегося Чи Цзюня прозреть — перед ним открылся предельно ясный путь.

Хотя в таком случае неизбежно пришлось бы обмануть Хэ Синьюаня, Чи Цзюнь думал, что его побуждения были благими, а чувства — искренними; он всего лишь хотел, чтобы они смогли воссоединить разбитые сердца... И чего ради стоило переживать из-за такой благой лжи?

Он собирался тут же помчаться к Хэ Синьюаню, но перед выходом испугался собственного неопрятного вида в зеркале. Последние дни он отчаянно истощал свои силы, возвращаясь домой, кое-как умывался и валился спать с ног до ног, а на следующий день вставал до рассвета и мчался в компанию. Из-за столь интенсивной работы человек в зеркале давно растерял свою прежнюю собранность и привлекательность: подбородок зарос густой щетиной, веки опухли, а сам он выглядел совершенно истощенным.

Он торопливо как следует умылся и заставил себя лечь в постель и нормально выспаться. Поскольку давивший на сердце тяжелый камень исчез, этот сон был глубоким и сладким. Во сне даже возникали милые картины того, как они жмутся друг к другу, отчего он не мог сдержать улыбки даже во сне.

Ранним утром следующего дня он сияющий вышел из дома, оседлал своего любимого железного коня и помчался к ветеринарной клинике.

В этот вечер выпала очередь Хэ Синьюаня дежурить в ночную смену и присматривать за заболевшими животными, оставленными в стационаре. Из-за особых обстоятельств Хэ Синьюаня, когда бы он ни дежурил ночью, Чжао Юю, работающий грумером в ветеринарной клинике, всегда добровольно вызывался остаться за компанию и сам говорил директору Жэню, что ему не нужно платить за ночные дежурства — мол, они с братом считаются за одного человека.

Не думайте, что в ветеринарных клиниках клиентура бывает только днем — порой посреди ночи работа кипит так, что и присесть некогда. Зимой и летом беременных животных приносят на сносях, и после наступления ночной тишины наступает отличное время для родов; весной же и осенью то и дело случается так, что среди ночи привозят собаку, отравившуюся крысиным ядом...

Посреди ночи Хэ Синьюань только-только заснул, как у его подушки зазвонил ночной экстренный звонок.

Оказалось, что у нестерилизованной кошки развилась пиометра матки. Когда хозяева доставили ее, гной с кровью на нижней части туловища уже испачкал задние лапы. Чтобы не упустить лучшее время для операции, в два часа ночи ей в экстренном порядке назначили хирургическое вмешательство.

На ранней стадии пиометры у больных самок из половых органов выделяется немного крови вперемешку с дурно пахнущим желтым гноем. Поскольку количество выделений невелико, они могут вылизать себя сами, поэтому многие офисные работники не способны заметить проблему сразу. Даже заметив, они ошибочно принимают это за течку у питомца или обычное воспаление. И лишь когда из половых органов любимца начинает непрерывно течь гной с кровью, а также появляются такие симптомы, как вздутый и твердый живот, отказ от еды и неподвижность, люди в ужасе осознают, что стряслась беда, и в панике везут кошек и собак на спасение.

Ночная операция длилась четыре часа. Кошке исполнилось уже десять лет, и каждый этап — предохранительный наркоз, кровопотеря во время операции и послеоперационное восстановление — представлял собой серьезное препятствие. В этот раз оперирующим хирургом был доктор Лю, только что выбравшийся из теплой постели. Обладая колоссальным опытом, он действовал во время операции сосредоточенно и хладнокровно, быстро и уверенно удалив матку вместе с придатками. Хэ Синьюань ассистировал на этой операции, предельно сосредоточенно прислушиваясь к указаниям доктора Лю, подавая ему инструменты и отслеживая показатели сердечного ритма животного.

С момента окончания учебы у Хэ Синьюаня больше не выпадало шансов пользоваться этими давно забытыми хирургическими инструментами, и каждый раз ему доводилось помогать лишь с мытьем и дезинфекцией. Стоит заметить, что еще до окончания бакалавриата он организовывал однокурсников на поездки в приют, где они делали бесплатные операции бездомным кошкам и собакам. Сам же он, будучи главной рабочей силой, за день успевал провести две операции по стерилизации и одну по поводу травм. Он любил животных и надеялся собственными руками приносить им здоровье.

Но теперь его недуг, дававший о себе знать то тут, то там, лишил его права стоять за операционным столом.

Только представьте, какая это страшная вещь, если врач, вскрыв брюшную полость пациента, вдруг забывает, нужно ли проводить восстановление или удаление?

Теперь он мог участвовать лишь в самом элементарном наложении швов на внутренний мышечный слой и внешний эпидермис. К счастью, для зашивания не требовалось слишком много теоретических знаний — стоило лишь набить руку, и швы ложились идеально благодаря мышечной памяти.

Ради этого он потратил немало времени на молчаливые тренировки дома, и Чжао Юю во всем его поддерживал. Поначалу, когда они только стали жить вместе, Чжао Юю время от времени покупал только что зарезанную живую курицу, чтобы брат оттачивал на ней навыки владения иголкой с ниткой.

В тот период братья каждый день ели тушеную курицу в соевом соусе, курицу, тушеную в масле, курицу карри и жареную курицу кусочками. И надо сказать, куриное мясо, сплошь усеянное следами от иголок, отлично пропитывалось специями, а благодаря кулинарному таланту Чжао Юю Хэ Синьюань за месяц поправился на пять фунтов, и лицо у него округлилось.

К моменту окончания операции небо уже слегка посветлело. Хозяйка кошки, дежурившая в коридоре, прижалась щекой к переноске и уснула, а ее щеки, покрытые слезами, покраснели от дуновения ветра.

Кошка была старой, поэтому применялся ингаляционный наркоз. Меньше чем через минуту после снятия дыхательной маски она пришла в себя, так что к тому моменту, как Хэ Синьюань перенес кошку из подземной операционной в коридор первого этажа, та уже полностью обрела рассудок. Боль в теле после операции заставила ее обиженно мяукнуть; она попыталась, как обычно, свернуться калачиком и вылизать рану, но стоило лишь шевельнуться, как рана невыносимо заныла.

Услышав это едва уловимое «мяу», хозяйка кошки, дремавшая чутким сном, мгновенно вскочила. Забыв о растрепавшихся волосах, она бросилась к Хэ Синьюаню, закружилась вокруг него, несколько раз пытаясь коснуться кошки и тут же опуская руки, и на все лады сыпала благодарностями. Когда же Хэ Синьюань осторожно опустил кошку на одноразовую пеленку, женщина поспешно кинулась к столику для капельниц и, плача, принялась целовать питомицу в лоб.

Хэ Синьюань оставил их наедине, а перед тем как выйти из процедурной, бросил еще один взгляд на девушку и ее кошечку. Та уже немного набралась сил, и когда хозяйка прижалась к ее лбу заплаканным лицом, кошка тряхнула ушками, подняла голову и легонько лизнула язычком слезинку на ее подбородке.

...И именно в этом заключалась причина, по которой Хэ Синьюань мечтал стать ветеринаром: он надеялся сделать все возможное, чтобы они могли побыть со своими хозяевами чуточку дольше.

Даже если он забудет абсолютно всё, он никогда не забудет это заветное желание, глубоко запечатленное в сердце.

Когда для кошки были подготовлены капельницы, рассвело окончательно. Он проработал всю ночь, а Чжао Юю крепко спал в комнате отдыха — судя по всему, слова о том, что «без брата дома мне не за уснуть», были чистой воды болтовней.

Поскольку за дневной сменой сразу шла ночная, Хэ Синьюаню полагался целый день отдыха дома, чтобы отоспаться, а вот Чжао Юю должен был работать в обычном режиме. Возможно, из-за того, что Юю с детства занимался боевыми искусствами, от него исходила природная аура человека, с которым лучше не связываться: какую бы шкодливую собаку он ни бросил мельком взгляд, та тут же послушно прыгала в ванну. Поэтому от желающих записаться к нему на купание и стрижку отбоя не было, и он был занят каждую минуту дня.

К восьми часам утра в клинике, кроме хозяйки, капающей кошку, не осталось ни единого клиента. Чжао Юю сунул в карман кошелек и потащил закончившего смену брата покупать завтрак.

Вокруг ветеринарной клиники «Жэньчжэнь» сплошь располагались жилые комплексы среднего и высшего классов, поэтому магазины с завтраками теснились плотными рядами, а уличных торговцев с лотками не было и в помине. Выйдя за дверь, они еще обсуждали, чем бы позавтракать сегодня, как вдруг со стороны тихой улицы донесся рев мотоциклетного мотора. Оглянувшись на звук, они увидели до боли знакомый темно-синий мотоцикл, который на всех парах несся издалека. Метрах в пятидесяти от них он начал сбавлять скорость, лихо вильнул хвостом и плавно остановился прямо перед ними.

Когда рассеялся поднятый вихрем дым, мотоциклист снял шлем, явив свое истинное лицо.

Как они и предполагали, этим эффектным байкером оказался Чи Цзюнь, который в последнее время слишком часто попадался им на глаза.

— Что на этот раз? — первым подал голос Чжао Юю. Хэ Синьюань же неподвижно стоял рядом, глядя в сторону Чи Цзюня и молча.

— Я принес вам завтрак, — ответ Чи Цзюня застал их врасплох. Только тут они заметили, что на руле этого потрясающего крутого мотоцикла действительно висят два больших пластиковых пакета с едой, совершенно не вяжущейся с таким образом!

Аппетитный аромат поплыл из пакетов, и Хэ Синьюань не удержался, украдкой сделав несколько глубоких вдохов. По запаху он определил, что в левом пакете лежат его любимые сахарные лепешки, крошечные паровые пирожки баоцзы, лепешки шоуцзябинг, а только что состряпанные с пылу с жару блинчики оставили на пластиковом пакете горячий влажный след. Хэ Синьюань, трудившийся всю ночь напролет, как раз испытывал самый сильный голод, и от одного лишь воображения мясных булочек у него в животе едва не заурчало.

Что же касается второго пакета, то его этот коварный хитрец Чи Цзюнь специально купил, чтобы задобрить шурина. Когда он в прошлый раз ловил птиц вместе с Чжао Юю, то услышал от того три фразы кряду о пропущенном завтраке из Макдональдса, и намотал это на ус. Поскольку он не был уверен, что именно любит Чжао Юю, он просто накупил по одному экземпляру из каждого утреннего комбо-набора Макдональдса.

Двух больших пакетов, доверху набитых едой, хватило бы не то что на этих двоих братьев — если бы каждый сотрудник клиники получил по порции, и то бы осталось.

Чи Цзюнь с усердием услужливо протянул еду обоим предкам. Чжао Юю взял ее без колебаний: в конце концов, с его точки зрения, быть дураком и упускать халяву просто глупо. Хэ Синьюань же на мгновение засомневался, но в животе отчаянно заурчало, словно в барабаны забили, к тому же Чи Цзюнь купил именно то, что он так любил. Держа пакет за ручки, он застенчиво поблагодарил его.

Подумав немного, он произнес:

— Чи Цзюнь, могу я с тобой поговорить?

Чи Цзюнь никак не ожидал, что доставка завтрака принесет такие плоды, и закивал не раздумывая. Чжао Юю собирался было возразить, но, заметив, что брат уже отошел с Чи Цзюнем на некоторое расстояние, смог лишь выместить злость на упаковке гамбургера, впившись в него зубами.

— Эм, Синьюань...

— Тот разговор между мной и старшим сокурсником Жэнем в тот день... ты ведь всё слышал? — заговорил напрямик Хэ Синьюань.

Чи Цзюнь остолбенел:

— Ты помнишь?

Разве его память не начинала затуманиваться уже через два-три дня? С момента последнего визита Чи Цзюня прошла целая неделя, и изначально он сильно переживал, опасаясь, что на сей раз Хэ Синьюань вовсе его не вспомнит. Он никак не ожидал, что тот не только безошибочно назовет его имя, но и упомянет события прошлых дней.

Хэ Синьюань покачал головой:

— На самом деле я уже не слишком отчетливо всё помню. Но я знаю, что это дело имеет для меня огромное значение, поэтому через определенные промежутки времени заставляю себя освежать память. К тому же у меня есть привычка вести дневник, так что в общих чертах картину я представляю.

— Тогда... — осторожно спроил Чи Цзюнь, — не мог бы ты подробнее рассказать мне о своем состоянии? Раньше ты был таким... впрочем, сейчас ты тоже прекрасно выглядишь.

— Прежде чем ответить тебе, я тоже хочу задать один вопрос. — Руки Хэ Синьюаня непроизвольно сжали пакет с завтраком. Соблазнительный аромат проникал в нос, и от одной мысли о том, насколько хорошо этот мужчина знает его, на душе становилось еще тревожнее. — В тот день ты сказал, что я всегда хотел стать ветеринаром, а сегодня принес завтрак, идеально отвечающий моим вкусам... Я искренне благодарен за твою заботу, поэтому хочу узнать: ты... случайно не знаком со мной?

Когда Хэ Синьюань говорил, его взгляд был опущен, а ресницы едва заметно подрагивали. Чи Цзюнь подумал: надо же, спустя столько лет его давняя привычка прятать глаза от смущения, когда он нервничает, ничуть не изменилась.

— ...Не нынешний я, а прежний.

— Да, — слетела наконец с губ Чи Цзюня ложь, которую он прокручивал в голове всё утро. Вместе с ней наружу вырвались и сложные эмоции, клубившиеся у него на сердце — здесь было и сожаление, и капелька везения, и тревога, которую невозможно было игнорировать. — Я твой сокурсник по университету. В институте мы были... ну очень близкими корешами, водой не разольешь.

http://bllate.org/book/33668/4138714