Готовый перевод Willingly Complete / Сердце в ладонях: Вторая попытка любви: Глава 10

Девятая глава. Конфликт

Благодаря заботливому уходу Дин Дадуна Ляньцзгэн шло на поправку просто отлично: внешние раны уже покрылись корочкой, а внутренний перелом постепенно срастался. Дин Дадун ежедневно обрабатывал Ляньцзгэн раны по указанию доктора, проявив себя поистине образцовым, заботливым родителем.

Доктор Жэнь Чжэнь запомнил этого красивого и милого попугайчика. Тщательно проверив, как заживает его крыло, он похвалил Дин Дадуна:

— Вы же господин Дин, верно? Вы отлично ухаживаете за питомцем. Ляньцзгэн еще совсем малышка, способности к регенерации у нее высокие, так что сейчас зуд, желание поклевать что-нибудь или полетать — это нормальное явление. Если вы боитесь, что не сможете уследить за ней ночью, можете обмотать ей крылья в несколько слоев снаружи, а затем зафиксировать в клетке с помощью специального кольца для лапки. Но днем ее обязательно нужно освобождать от повязок, потому что слишком большое количество слоев вредит заживлению ран, да и ножное кольцо усиливает ее психологическое давление. Неразлучники — птицы очень чувствительные к внешнему миру, излишние ограничения сделают ее несчастной, что в итоге приведет к облысению, диарее и прочим неприятностям.

Дин Дадун чуть ли не блокнотик достал, чтобы записать все слова доктора. Когда доктор Жэнь отрегулировал фиксированное положение деревянных жердочек по обе стороны крыла, он со множеством благодарностей покинул кабинет.

Бережно прижимая птицу к груди, он вышел за дверь и тут же заметил своего хорошего братана — тот с мрачным выражением лица сидел на стуле в коридоре, погруженный в тяжелые думы, с нахмуренными бротями и глубокой тенью на лице.

— Ты чего это? — Дин Дадун наступил носком ботинка на ногу Чи Цзюня. Странно — Чи Цзюнь, человек, столь трепетно следивший за своим внешним видом и всегда сиявший при выходе из дома, сейчас даже не разозлился.

Лишь спустя долгое время Чи Цзюнь словно очнулся ото сна и выдал удивленное «а». В его голове непрерывно прокручивалась только что увиденная сцена, но он никак не мог сообразить, с чего начать рассказ. В конце концов, не мог же он заявить, что Хэ Синьюань, чья светлая голова и феноменальная память всегда были предметом зависти, вдруг стал забывчивым человеком? Но главное — как Хэ Синьюань умудрился перепутать золотистого ретривера с чихуахуа? Разница же колоссальна.

Заметив его вид человека, который хочет высказаться, но не решается, Дин Дадун тут же включил свой радар сплетника. Забыв про квитанцию об оплате в своей руке, он плюхнулся на сиденье рядом с Чи Цзюнем и толкнул его локтем:

— Выкладывай, что стряслось, братуха поможет разобраться.

Чи Цзюню действительно требовался кто-то, кто помог бы разложить всё по полочкам в его голове. Мозги у Дин Дадуна работали отлично, иначе он бы и не смог сидеть дома фрилансером, зарабатывая на жизнь текстами.

Тогда Чи Цзюнь начал:

— Понимаешь, тут такое дело... Несколько минут назад я видел, как Синьюань возился с золотистым ретривером...

Он не успел договорить, как из зоны регистратуры за углом донесся громкий скандал. Низкий мужской голос, полный жизненной силы, взревел:

— Я подозреваю, что ваши лекарства бракованные! Посмотрите, до какого состояния облезла наша собака!

Девушка-администратор попыталась что-то вежливо объяснить, но в ответ раздался еще более яростный рев недовольного хозяина питомца. Послышались звуки толкотни и возни, и все пациенты, ожидавленные в коридоре, в один момент повернулись к выходу.

Голоса ругани приближались, и наконец из-за угла ловко выскочила папиньонка, высунув язык. На ее шее позвякивал маленький красный колокольчик, издавая непрекращающееся «динь-динь, динь-динь». Проследив взглядом вверх по ее поводку, мы увидим мужчину средних лет пятидесяти с небольшим, который со злостью на лице топал ногами, входя в холл. Девушка-администратор шла следом, продолжая мягко усовещивать его:

— Уважаемый, пожалуйста, успокойтесь, здесь же другие животные лечат больных... Наши врачи обладают богатым опытом, все препараты поступают по официальным каналам. Если у собачки возникли какие-то проблемы, давайте позволим нашему врачу еще раз осмотреть вашего любимца.

— Осмотреть хрен собачий! — Этот мужчина был плотного телосложения, с заносчиво задирающим нос лицом, казалось, он разговаривает собственным пупком. — Вокруг столько ветеринарных клиник, я пришел сюда только из-за хороших отзывов в интернете! Ваша стерилизация стоит намного дороже, чем в других местах, заставили меня платить и за газовый наркоз, и за капельницы, ушла почти тысяча юаней! Я каждый день мазал и кормил по вашим инструкциям, а в результате посмотрите — у нашей прекрасной собаки шерсть на задних лапах клочьями лезет! Стопроцентно, это ваши лекарства виноваты!

Все проследили за направлением его пальца и действительно увидели, что шерсть на обеих задних лапах собачки стала редкой, что резко контрастировало с густой шубкой на передних лапах и спине.

Из-за того, что мужчина орал во всю мочь, вокруг собралась толпа зевак из числа владельцев животных. Некоторые из новых клиентов после его слов бросили на персонал подозрительные взгляды и засомневались, стоит ли продолжать лечение в этой клинике. Сейчас ветеринарные клиники росли как грибы после дождя, а уровень их был самым разным, и никто не хотел тратить деньги впустую и подвергать питомцев мучениям.

Видя, что скандал разрастается всё сильнее, Хэ Синьюань, который до этого приглядывал за животными в процедурной, прибежал первым. Конфликты и споры в ветеринарных клиниках возникали с завидной регулярностью, избежать их было невозможно. У Хэ Синьюаня был спокойный характер, говорил он неторопливо, к тому же обладал интеллигентной и приятной внешностью. Его выход для улаживания проблем помогал снизить бдительность взволнованных хозяев.

Хэ Синьюань подошел к папиньонке:

— Пожалуйста, не волнуйтесь, уважаемый, я осмотрю собаку. — С этими словами он присел на корточки.

Но кто бы мог подумать, что этот любящий покачать права хозяин свирепо толкнет Хэ Синьюаня в плечо, из-за чего тот потерял равновесие и рухнул прямо на пол.

Чи Цзюнь тут же всполошился. Еще не успев толком сообразить, что делает, его тело само бросилось вперед. Подхватив Хэ Синьюаня сзади за плечи, он помог ему подняться и одновременно рявкнул:

— Ты что творишь? Разговаривай нормально, руками не махай!

Стоявший рядом Дин Дадун тоже поднялся, наградив обидчика убийственно язвительным замечанием:

— Это собака сюда пришла лечиться или ты? Чего пасть разинул, толком еще и двух слов связать не успел?

Сидевшая на его плече Ляньцзгэн принялась истошно орать, подбадривая хозяина, и завопила на хозяина папиньонки:

— Мразь! Мразь! Мразь!

Папиньонка, не понимая суть происходящего, принялась радостно подгавкивать. Вмиг во всей клинике поднялась невероятная суматоха, повсюду залаяли собаки и замяукали кошки, шум и гам стояли до небес.

От такого шума переполошились врачи, ведшие прием в кабинетах. Распахнув двери и увидев противоборствующие стороны, они сразу поняли, что в клинику пожаловали неприятности.

Доктор Жэнь был главным врачом клиники, и когда обижали его сотрудника, он встал на защиту подчиненного первым:

— Что здесь происходит? Сяо Хэ не пострадал?

Жэнь Чжэнь выглядел благородно и свежо, на переносице красовались очки в золотой оправе, из-под халата всегда виднелись отутюженная рубашка и брюки. Он являл собой портрет истинного молодого таланта. С таким внешним видом он внушал доверие не только как ветеринар, но и как врач, лечащий людей.

Говорил он негромко, но от него исходила такая мощная энергетика, что не считаться с ним было невозможно. В ту же секунду клиника погрузилась в абсолютную тишину — даже те звери, что только что шумели, замолкли. Особенно отличилась Ляньцзгэн: та самая птица, что только что заливалась криками мразь, завидев доктора Жэня, испуганно втянула шею и спрятала голову под целое крыло.

Все молчали добрых полминуты, пока Чи Цзюнь наконец не нарушил тишину, взяв на себя объяснение произошедшего. Разумеется, его рассказ отличался изрядной долей предвзятости — он с особым усердием расписал, как именно этот негодяй толкнул Хэ Синьюаня, пытавшегося из лучших побуждений осмотреть собаку.

Остальные посетители коридора охотно выступили свидетелями, наперебой подтверждая слова Хэ Синьюаня. Среди них выделялась девочка лет пятнадцати-шестнадцати в школьной форме, прижимавшая к груди котенка. Она проговорила тоненьким голоском:

— Тот дядя так громко орал, что моя Мими испугалась и теперь не перестает мяукать... И вообще, доктор Хэ так сильно упал...

Набросившийся на мужчину хор голосов ничуть не заставил того раскаяться. Казалось, для него избить любого человека было пустяком, а вот если бы с его собаки упал хоть один волосок — это уже преступление.

Мало того, выслушав школьницу, он презрительно усмехнулся и, тыча пальцем в сторону Хэ Синьюаня, спросил девочку:

— Врач? Малышка, ты думаешь, если надел белый халат, то сразу врач? Да он же простой медбрат! И подпускать его к моей собаке я не собираюсь, а то вдруг искалечит мое сокровище!

Лицо Хэ Синьюаня в объятиях Чи Цзюня изменилось. Хоть у него и был мягкий характер, это вовсе не значило, что он намерен терпеть незаслуженные оскорбления в свой адрес.

— Уважаемый, попрошу вас уважать мою профессию, — произнес он холодно. — Когда вы вошли и заявили, что у вашей собаки лезет шерсть, упрямо обвиняя во всем выписанные препараты, наши врачи были заняты. Сбор анамнеза и первичное заполнение медицинской карты — обязательный этап работы. Если вы считаете меня некомпетентным, можете смело обратиться в другую клинику.

— С какой стати мне идти в другую клинику?! Это вы довели мою собаку до облысения, вы и обязаны нести ответственность!

Мужчина снова перешел на крик, и многие посетители поморщились от его пронзительного фальцета.

Однако Чи Цзюнь в этот момент мыслями был далеко. Он с изумлением уставился на Хэ Синьюаня: медбрат? Он — медбрат?

Чи Цзюнь всегда искренне верил, что Хэ Синьюань работает в этой ветеринарной клинике дипломированным врачом. Но если вдуматься, он действительно никогда не видел, чтобы Хэ Синьюань самостоятельно лечил животных или имел собственный кабинет. В основном тот выполнял вспомогательную работу: менял повязки, делал снимки, брал кровь на анализ и тому подобное.

Но как такое возможно?

Альма-матер, которую они оба окончили, котировалась по всей стране, а факультет ветеринарной медицины славился жесточайшим конкурсом — абитуриенты буквально шли по головам, чтобы туда поступить. Во время учебы средний балл Хэ Синьюаня почти достигал четырех, он считался знаменитым отличником академии, из года в год получал государственные стипендии и даже заслужил право на поступление в магистратуру без экзаменов.

Как человек с таким блестящим резюме после стольких лет после выпуска мог не сдать экзамен на ветеринарную лицензию? Если бы он потерял интерес к животным, он бы сменил сферу деятельности, а не горбатился здесь простым, изнуренным тяжелой работой медбратом.

Насколько ему было известно, порог входа в профессию ветмедсестры невысок — устроиться туда могли выпускники колледжей и даже техникумов. Некоторые небольшие клиники и вовсе не требовали профильного образования, достаточно было пройти краткие заочные курсы перед началом работы.

Что же... что в конце концов произошло с Хэ Синьюанем?

Поскольку скандалист продолжал сквернословить и обвинять персонал клиники, дежурный врач, проводивший стерилизацию той злосчастной собаки, завел клиента в кабинет для повторного осмотра животного. Ситуация была до предела несправедливой, но ветеринарная клиника относилась к сфере услуг, поэтому клиентов обижать не разрешалось — оставалось лишь молча проглотить эту горькую пилюлю.

Когда конфликт исчерпал себя, Хэ Синьюань поблагодарил всех, кто заступился за него, и слегка поклонился Чи Цзюню и Дин Дадуну.

— Большое спасибо вам за помощь.

— Ой, не благодари, не благодари, хочешь сказать спасибо — благодари Чи Цзюня, — Дин Дадун тут же сделал ноги.

Чи Цзюнь нервно кашлянул и деланно махнул рукой:

— Пустяки, я же не мог смотреть, как тебя обижают.

Мысленно же он думал о другом: Я в свое время однажды обидел тебя и потом несколько лет места себе не находил, с какой стати мне позволять кому-то еще помыкать тобой?

Воспользовавшись тем, что вокруг никто не смотрел, он смело перехватил руку Хэ Синьюаня и крепко сжал ее между своими ладонями:

— И еще... Почему ты стал медбратом? Разве ты не обожал с детства животных и не мечтал стать именно ветеринаром?

Опасаясь, что излишнее любопытство вызовет у Хэ Синьюаня раздражение, он поспешно добавил:

— Разумеется, работать врачом или медбратом — твое личное дело, я уверен, у тебя были свои планы... Не мог бы ты рассказать мне об этом?

Хэ Синьюань озадаченно перевел взгляд на их переплетенные руки. Его ресницы дрогнули и опустились, скрывая бушующий в глазах шторм. Он несколько раз попытался высвободить ладонь, но Чи Цзюнь, решив, что тот все еще дуется, упрямо продолжал держать его.

Прошло немало времени, прежде чем Хэ Синьюань наконец поднял голову и посмотрел на Чи Цзюня. На его лице застыло привычное спокойствие и отрешенность, однако в глубине глаз Чи Цзюнь заметил мимолетную вспышку затаенной боли и борьбы:

— ...Я не могу работать врачом.

— Кто сказал? С твоими-то способностями...

В этот момент из кабинета доктора Жэня донесся голос, вызывающий Хэ Синьюаня на разговор, и Чи Цзюню пришлось с досадой разжать пальцы.

Войдя внутрь, Хэ Синьюань не стал плотно закрывать дверь. Одержимый жаждой узнать правду Чи Цзюнь бесшумно прокрался к проему и прислушался к разговору Жэнь Чжэня и Хэ Синьюаня.

Сначала доктор Жэнь поинтересовался, не пострадал ли Хэ Синьюань, а затем похлопал его по плечу и утешил:

— Сам понимаешь, мы ведем бизнес, и нарываться приходится на самых разных клиентов. Экзальтированных людей, для которых зверушка важнее человека, хватает с избытком. Сяо Лю уже осматривает ту собаку: если подтвердится, что нашей вины нет, этого посетителя мы больше на порог не пустим. Даже если косяк наш — после лечения он навсегда попадет в черный список... На этот раз тебя обидели незаслуженно. Твой наставник передал тебя мне с расчетом на то, что ты будешь радоваться каждому дню рядом с животными, а в итоге вышло вон оно как... Твой старший брат надеется, что ты не станешь принимать это близко к сердцу, ладно?

Хэ Синьюань стоял спиной к выходу, поэтому Чи Цзюнь не видел его выражения лица и мог лишь улавливать интонации.

— Не переживай, старший брат, я не стану зацикливаться на подобном, — голос Хэ Синьюаня доносился из комнаты абсолютно четко, без малейших признаков фальши. — Ты же помнишь мой диагноз. В периоды ремиссии воспоминания двух-трехдневной давности уже расплываются, а в худшие дни мне хватает десяти минут, чтобы всё забыть.

Стоявший у двери Чи Цзюнь замер, едва не перестанув дышать, отказываясь верить собственным ушам.

...Хэ Синьюань болен? Серьезной болезнью? Которая влияет на память?

Если он забывает события даже нескольких дней назад, неужели это значит... что он уже стер из памяти его самого? Вот почему в последнее время при каждой новой встрече он вел себя так холодно?

Да потому что для Хэ Синьюаня он — всего лишь незнакомец, пустое место.

При одной этой мысли ноги Чи Цзюня внезапно подкосились. Если бы не подоспевший вовремя Дин Дадун, который подхватил его под локоть, он бы наверняка рухнул на пол.

Он не знал, что едва бледный от испуга Дин Дадун поволок его прочь, цепляясь изо всех сил, Хэ Синьюань медленно развернулся лицом к двери и тихо, едва слышно вздохнул.

http://bllate.org/book/33668/4138712