Готовый перевод Willingly Complete / Сердце в ладонях: Вторая попытка любви: Глава 8

Глава 7. Перелезть через стену

Дин Дадун ещё не пришёл, и среди собравшихся не было никого, кто знал бы этих двух попугаев лучше Чи Цзюня. Проблема заключалась лишь в том, что Чи Цзюнь заглядывал к Дин Дадуну лишь пару раз, угощал птиц орехами, а однажды замешкался — и те дружно отходили его по лицу.

По логике вещей, неразлучники — птицы очень ласковые, чужие питомцы так и норовят посидеть у хозяина на плече или голове, привязываясь к нему всем сердцем. Но те два деспота из дома Дин Дадуна, казалось, превратились в домашних императоров неизвестно благодаря какому уходу, а их скверный характер превосходил все мыслимые пределы.

Чи Цзюнь не желал терять лицо перед Хэ Синьюанем, расправил плечи и, набравшись храбрости, поднял руку:

— Я пойду.

— Ладно, будь осторожен, моих голубей не покалечь.

Голубятня была огромной: в человеческий рост высотой и около пяти квадратных метров площадью. За всю свою жизнь Чи Цзюнь, не считая того раза, когда пару лет назад в зарубежном стриптиз-баре его выбрали счастливым зрителем, чтобы насладиться близким приватным танцем прямо в клетке, никогда прежде внутрь не забирался.

Впрочем, клетка в стриптиз-баре была лишь для виду — её содержали в безупречной чистоте и орошали возбуждающими ароматами, а вовсе не то что эта настоящая звериная клетка, от которой за версту разило птичьим двором.

Чи Цзюнь пробирался сквозь окутывающее его со всех сторон амбре птичьего помёта, медленно приближаясь к синей и зелёной птицам, примостившимся в углу, и приговаривал их имена:

— Рождественская Елка, Дораэмон, я пришёл забрать вас домой...

Однако обе птицы даже не шелохнулись, продолжая преспокойно чистить перья так, будто в упор его не видели. А голуби вокруг чернели тучей в другом углу, настороженно глядя на непрошеного гостя.

Когда ещё Чи Цзюню доводилось оказываться под прицелом стольких птичьих глаз одновременно? Если бы не Хэ Синьюань, наблюдавший за ним снаружи с тревожным лицом, он бы и впрямь предпочёл бросить всё и дождаться, пока Дин Дадун сам со всем разберётся.

Чи Цзюнь осведомился:

— Братец, твои голуби ведь не клюются?

— Не клюются, — лысый мужчина немного подумал и добавил: — По крайней мере, меня не клюют.

— ...

Чжао Юю нетерпеливо бросил:

— Справишься ты или нет? Не можешь — вылезай, я сам их поймаю.

Он и сам не мог толком объяснить почему, но вид Чи Цзюня жутко его раздражал, особенно сцена, где братец только что сидел позади него, обхватив за талию. От этого Чжао Юю испытывал сильнейшее раздражение, чувствуя, что у этого типа само слово «неприятный» выжжено на каждом волоске и ногте.

Разве мог Чи Цзюнь уронить себя в глазах шурина? Бросив «сейчас я всё сделаю», он снова шагнул к попугаям.

Но стоило его пальцам приблизиться к птичьим крыльям менее чем на двадцать сантиметров, как обе птицы внезапно взмыли в воздух и с хлопаньем крыльев бросились прямо на стаю.

Стоило им зашевелиться, как и голуби, до того опасавшиеся их, пришли в движение. В мгновение ока вся клетка взорвалась настоящей битвой пернатых.

А Чи Цзюнь, будучи единственным человеком в клетке, способным передвигаться на двух ногах, тут же принял на себя весь удар. Он превратился в незваного гостя, ворвавшегося в самую гущу Третьей птичьей мировой войны: вокруг него метались клубки серо-белого пуха, в море которого то и дело мелькали два пухлых создания — синее и зелёное, — внося полный хаос в ряды голубей. Внутри клетки царила сумятица, во все стороны летел помёт, перья лезли в глаза, а от запаха перехватывало дыхание. Чи Цзюнь изо всех сил попытался сделать пару шагов в сторону попугаев, но тут же получил такой удар от налетевшего наугад голубя, что не смог даже поднять голову.

Эта внезапно разгоревшаяся в голубятне битва потрясла и троих зрителей снаружи. Прошло не меньше полуминуты, прежде чем они сообразили, что нужно идти спасать человека. В этот самый момент синий и зелёный попугаи неожиданно прорвали окружение и метнулись к дверце! Всего пара взмахов крыльев — и задвижка на дверце была открыта ими!

Подумать только: прошлой ночью в темноте они и то сумели проникнуть внутрь, а теперь, при ярком дневном свете, какая-то задвижка могла их удержать?

Дверца распахнулась настежь, попугаи взмыли в небеса, а голуби, почуяв свободу, единым потоком устремились за ними следом.

Чи Цзюнь, наконец вырвавшись из ада из птичьих перьев, покачнулся и, придерживаясь за клетку, вышел наружу. Его только что с ног до головы обдали помётом, а к одежде прилипли перья — вид у него был поистине жалкий.

Хэ Синьюань участливо поддержал его и сердобольно протянул упаковку влажных салфеток, чтобы тот мог вытереть руки и лицо. Принимая салфетки, Чи Цзюнь ухватился за руку Хэ Синьюаня и блаженно подумал: раз он выглядит таким растрёпанным, а Синьюань сам подошёл к нему, значит, в глубине души он всё ещё не смог отпустить их прошлые чувства.

И он бесстыдно попросил:

— Поможешь мне вытереться?

Хэ Синьюань вытянул свою руку из его ладони и терпеливо пояснил:

— Ты что, никогда не пользовался такими салфетками? Смотри, клапан сверху, открываешь — и они тянутся как бумажные салфетки, ничего сложного. Эту пачку оставь себе.

— ...

Стоило голубям вылететь из клетки, как они по инстинкту начали кружить в небе. Лысый мужчина пригляделся и с изумлением обнаружил среди них того самого одноногого богатыря, который уже несколько лет не расправлял крылья. Его рот не закрывался от изумления, а сердце переполняло неописуемое счастье, из-за чего выходку попугаев в голубятне он тут же выбросил из головы.

Дин Дадун явился с опозданием и как раз застал картину: его собственные попугаи вели за собой целую стаю голубей прямо в лазурное небо. У попугаев зрение было отменным, и, заметив хозяина, оба разом завопили.

Один прокричал:

— Дин Дадун!

Другой добавил:

— Вонючий дурак!

Первый снова крикнул:

— Дин Дадун!

Второй подхватил:

— Вонючий дурак!

И голоса-то скопировали у его бывшей девушки — тоненькие, пронзительные, до ужаса правдоподобные.

Птицы кружили в небе и орали во всю мочь — это был самый настоящий объёмный звук в триста шестьдесят градусов, причём выключатель находился вовсе не у него в руках, так что унять их было невозможно.

Дин Дадун потерял последние остатки лица и достоинства. Запыхавшись, он понёсся в погоню за двумя пернатыми, а оставшиеся переглянулись и бросились следом.

Чи Цзюнь так и сжимал в руке влажные салфетки, которые дал ему Хэ Синьюань, даже забыв вытереть лицо — на лбу так и красовался птичий помёт.

У Чжао Юю с физической подготовкой было всё в порядке: выбросив вперёд свои длинные ноги, он быстро застучал кроссовками и побежал вперёд. Хэ Синьюань же оказался редкостным хлюпиком: спортом он от природы не занимался, а самым тяжёлым предметом, который он держал в руках, был скальпель. Плетясь в хвосте у брата, он вскоре отстал.

Чи Цзюнь сбавил шаг и потрусил рядом с Хэ Синьюанем, пытаясь привлечь к себе внимание.

После их воссоединения он уже много раз вспоминал их университетские годы. Тогда у Хэ Синьюаня была ужасно слабая выносливость, а физкультура являлась обязательным предметом, от которого нельзя было отвертеться. Парням полагалось бегать по три тысячи метров, и Хэ Синьюань каждое утро поднимался ни свет ни заря на пробежку. Чи Цзюнь тогда тоже вставал с ним по утрам, сопровождал его во время тренировок, помогал постепенно развивать выносливость, укреплять дыхательную систему и учил правильно распределять силы. Сперва Хэ Синьюань стеснялся его компании, говорил, что стоит Чи Цзюню появиться рядом, как вокруг беговой дорожки тут же толпится вдвое больше девчонок.

Какой же он был наивный — от начала и до конца так и не понял, что целью всех этих девчонок был вовсе не он, а сам Чи Цзюнь.

Должно быть, после окончания университета Хэ Синьюань совсем забросил тренировки, потому что теперь его выносливость стала ещё хуже прежнего. Пробежав всего пару шагов, он задыхался, как кузнечный мех. У Чи Цзюня сердце кровью обливалось: он поспешно придержал его, велев немного перевести дух.

Послушавшись совета, Хэ Синьюань перешёл с бега на шаг, однако останавливаться не стал и продолжил путь в том направлении, куда убежал его младший брат.

Шедший рядом Чи Цзюнь ухватывался за любую возможность проявить заботу:

— Синьюань, это напомнило мне, как мы бегали на университетском стадионе.

— ... — Хэ Синьюань всё ещё тяжело дышал и, разумеется, не имел сил на разговоры. Человек он был умный, всегда перепрыгивал через классы и при выпуске не достиг ещё и двадцати лет. С тех пор минуло столько лет, что воспоминания об университетской жизни успели изрядно поблёкнуть.

Чи Цзюнь продолжил:

— Если подумать, я ведь тоже давненько не занимался спортом. Вообще-то бегать по утрам очень полезно... как думаешь?

Хэ Синьюань ответил:

— Если тебе нравится, выделяй по полчаса каждое утро на пробежку.

Чи Цзюню не терпелось добиться своего: какой смысл бегать в одиночку?

— Не хочешь составить мне компанию?

— Я не люблю спорт, — прямо ответил Хэ Синьюань. — А вот Юю любит, он собирается в ближайшее время участвовать в марафоне, можешь спросить его. Только вряд ли ты угодишь за его темпом.

— ... — Прекрасно. Сердце Чи Цзюня истекало кровью: любимый человек был с ним так холоден и изо всех сил пытался провести между ними чёткую черту. И всё же он не имел права жаловаться на его злопамятность — кто виноват, что ошибку совершил именно он?

Когда Чжао Юю нагнал Дин Дадуна, тот стоял под высокой стеной и, подпрыгивая, умолял двух сорванцов спуститься вниз.

Гоняясь за птицами, они добежали до тыльной стороны элитного коттеджного посёлка. Стена, перед которой они остановились, ограждала задний двор одного из особняков. Во дворе зеленели раскидистые деревья, а самое толстое из них достигало в высоту почти десятка метров, раскинув ветви и заслоняя собой небо.

Обе птицы устроились как раз на этих ветвях, безмятежно приводя в порядок перья.

Забор был гладким, и Дин Дадун не смог найти ни единой выступающей кирпичины, чтобы забраться наверх. Хотя у этих мелких демонов скверный характер, они были его любимцами, выращенными с малых лет, и потерять их он не мог ни при каких обстоятельствах.

Завидев Чжао Юю, он тут же взмолился:

— Не мог бы ты помочь мне найти лестницу? Я пока покараулю их здесь.

Чжао Юю, скрестив руки на груди, встал под стеной, задрал голову, окинул взглядом двухметросмотровой двухсполовинойметровый забор и уверенно заявил:

— Разве для этого нужна лестница?

— А?

Он хлопнул Дин Дадуна по груди и с похвалой произметал:

— Телосложение у тебя что надо, по-моему, из тебя получится отличная лестница.

Чжао Юю велел Дин Дадуну встать лицом к стене, расставив ноги в широком выпаде, и упереться руками в кирпичную кладку так, чтобы со стороны его фигура образовывала наклонную прямую.

Дин Дадун внутренне оробел:

— Э-э, разве так можно? Я ведь не цирковой акробат, никогда людей не подсаживал.

— Не оглядывайся, смотри себе под ноги, — поторопил его Чжао Юю.

Мысленно Дин Дадун подумал, что характеры у этих близнецов отличаются просто кардинально: старший мягкий и тихий, а младший — сущий фитиль от петарды.

Не успел он закончить эту мысль, как сзади послышался звук разбега. Его сердце ёкнуло, и прежде чем он успел подготовиться, в основание бедра и плечо пришлись два мощных толчка. Колени у него подогнулись, и если бы не руки, упертые в стену, он бы позорно рухнул на землю.

В то же время над его макушкой раздалось лёгкое «хэй-я». Подняв голову, он увидел, что Чжао Юю уже взмыл наверх с помощью живой лестницы: ухватившись обеими руками за верхний край стены и уперевшись в неё правой ногой, он в мгновение ока взметнулся на самый верх.

...Да этот парень не просто фитиль от петарды, он настоящая двухзарядная ракета — бах-бах, и уже на небесах!

Забор был не слишком широким, и Чжао Юю, вытянув руки для баланса, быстро и уверенно дошёл до нужной ветки. Сделав прыжок вперёд, он ухватился за тонкую ветвь поблизости, пару раз качнулся в воздухе, зацепился ногами за ветку потолще и, ловко перекрутившись, твердо встал на дерево.

Дин Дадун даже моргнуть не успел, как и парочка его глупых попугаев, которые остолбенело уставились на приближающегося Чжао Юю.

Когда до птиц оставалось меньше метра, тупоголовые пернатые наконец сообразили захлопать крыльями, но было уже поздно. Чжао Юю стянул с себя джинсовую куртку и, словно мастер боевых искусств из телесериала, свернул её окружностью. Птицы не успели выкрикнуть даже традиционное «богатства и процветания» — их накрепко спеленули в куртке так, что наружу торчали лишь две головы, отчаянно вопящие от ужаса.

Дин Дадун, задрав голову, во все глаза глядел на него с глуповатым выражением лица, а его рот ещё долго не мог закрыться. Опустив взгляд на птичью клетку в левой руке и поводок в правой, он проглотил все глупости, которые собирался высказать.

Ветви дерева росли высоко, почти в трёх метрах от земли, и теперь, когда руки Чжао Юю были заняты попугаями, спрыгнуть вниз прежним способом он уже не мог.

Дин Дадун швырнул ношу на землю, вприпрыжку подбежал к дереву, распахнул объятия и крайне восторженно выпалил:

— Эй, Юю, не бойся, прыгай ко мне, я поймаю!

Пока он распинался, в его воображении уже пронеслись бесчисленные картины героического спасения красавицы. Штампованные клише из мелодраматических сериалов промелькнули перед глазами калейдоскопом, завершившись сопливой сценой, где «главная героиня, прыгая с дерева, сбивает главного героя с ног».

Словом, жену друга трогать нельзя, а вот младшего брата жены... хе-хе-хе.

Однако Чжао Юю и ухом не повёл на его призывы. Спокойно передвинувшись в сторону и прикинув глазомером расстояние до земли, он под вопли Дин Дадуна сгруппировался, рванулся вперёд и, совершив изящный кувырок в воздухе, безупречно приземлился на ноги!

Дин Дадун лишился дара речи.

Поспеспевший следом Чи Цзюнь тоже лишился дара речи.

А Хэ Синьюань, для которого всё это было привычным делом, с улыбкой пояснил:

— Юю с детства занимается боевыми искусствами, для него такая высота — пустяки.

Чи Цзюнь перевёл взгляд с него на его младшего брата и с робкой надеждой переспросил:

— Танцы? Танцы в смысле балет?

— Нет, боевые искусства.

— ...

Дурное предчувствие становилось всё отчётливее. С таким свирепым защитником, чья боевая мощь зашкаливала, охраняющим Хэ Синьюаня, Чи Цзюнь отчётливо понимал: путь к их воссоединению лёгким не будет точно.

http://bllate.org/book/33668/4138710