Готовый перевод Willingly Complete / Сердце в ладонях: Вторая попытка любви: Глава 7

Трое переглянулись — они никак не ожидали, что совпадение зайдёт так далеко.

Дин Дадун услышал всё по телефону и громко закричал:

— Большой брат! Большой брат, выращивающий голубей! Я хозяин этих двух попугаев, держитесь там, не причиняйте им вреда! Где вы живёте? Я сейчас же приеду их поймать!

И тут же добавил:

— Зерна кукурузы я вам потом пакетом компенсирую, двадцатикилограммовым!

Лысый мужчина, слушая шум на том конце провода, тутжды нахмурился:

— Разве сейчас дело в кукурузе? Ваши два больших попугая с характером покруче моего будут. У меня в клетке больше двадцати голубей, но они вдвое превосходят их числом, да только со странными птицами справиться не могут. Вы ведь тоже птичник, неужели не знаете, до чего голуби пугливые? По праздникам я боюсь, как бы они от грохота петард не испугались, и то их пересаживаю в другое место, а тут... смотрите-ка, их всех ваши попугаи загнали в угол!

Лысый хозяин говорил без церемоний, но все трое прекрасно понимали его гнев.

Кто же держит домашних животных просто так? Все ведь относятся к ним как к сокровищам, а тут просыпаешься — и твой дом захватил кто-то другой. У любого владельца настроение испортится.

Дин Дадун расспросил по телефону точный адрес голубятни. И надо же было такому случиться: дом Дин Дадуна, ветклиника и голубятня образовывали почти равносторонний треугольник, расстояния между ними были небольшими. Немного поразмыслив, компания решила: лысый мужчина отвезёт их троих к голубятне ловить птиц, а Дин Дадун возьмёт дома страховочный поводок с клеткой и приедет следом.

Медлить было нельзя. Лысый мужчина поймал такси и усадил внутрь Чжао Юю. Даже в такой тревожный момент он не забыл запихнуть в салон свой старый велосипед, который гремел всеми деталями.

Хэ Синьюань изначально тоже собирался сесть на заднее сиденье, но Чи Цзюнь остановил его.

Чи Цзюнь с нагловатой улыбкой спросил:

— Эм-м... не хочешь прокатиться на мотоцикле?

Когда они только начали встречаться, они исходили вдоль и поперёк весь студенческий городок. Но поскольку оба были парнями, да к тому же видными фигурами в университете, излишне близкое поведение неизбежно привлекло бы ненужное внимание зевак. Поэтому чаще всего они шагали плечом к плечу по аллее от учебного корпуса к библиотеке, и у каждого в руках была стопка книг.

В конце концов, они были молодыми людьми с бушующими гормонами, и скрывать любимого человека, который находится рядом, но при этом не иметь возможности открыто заявить о своих чувствах — это казалось ужасно тягостным.

Как-то раз Чи Цзюнь заметил, что взгляд Хэ Синьюаня неотступно следует за парочкой влюбленных: парень крутил педали велосипеда, а девушка очень мило прижималась щекой к его спине, озаряя всё вокруг сияющей улыбкой — зрелище, способное ранить сердце любого одиночки.

Тогда Чи Цзюнь сам не понял, почему его сердце так внезапно растаяло, и выпалил:

— Чего хорошего в этом велосипеде? Вот куплю мотоцикл — прокачу тебя по всему городу Б.!

...Это был единственный раз, когда Чи Цзюнь заговорил об их общем будущем. Сказав это, он тут же немного пожалел: не стоило так легко разбрасываться обещаниями, которые невозможно выполнить. Но удивлённая и счастливая улыбка Хэ Синьюаня успокоила его тревожно бьющееся сердце.

Промелькнуло столько лет. Чи Цзюнь прекрасно понимал: когда другие друзья с лёгкостью тратили баснословные суммы на роскошные машины, он приобрёл двухколёсного железного коня по цене четырёхколёсного авто лишь потому, что подсознательно хранил память о той оборванной любви. За исключением того единственного раза, когда нагрянул Дин Дадун, на его пассажирском сиденье ещё ни разу не сидел никто другой.

И вот теперь человек, по-настоящему достойный занять это место, появился вновь.

Услышав предложение Чи Цзюня, Хэ Синьюань невольно скосил глаза на стоявший у обочины внушительный мотоцикл. Какой мужчина не любит технику? Тем более такую стильную и притягивающую взгляды. К тому же из-за введённого в городе Б. запрета на мотоциклы номерные знаки для них перестали выдавать ещё десяток лет назад. Двухколёсного транспорта на дорогах почти не осталось, а стоимость одного только номера порой превышала цену бюджетной легковушки.

Мотоцикл Чи Цзюня был импортным: обтекаемый корпус глубокого ночного синего цвета, в котором не угадывалась дешевая роскошь, а лишь сдержанный шик. На его боках серебрились крошечные точки, и когда машина мчалась в потоке машин, казалось, будто мимо пролетают падающие звёзды. Мотоцикл выглядел широким и мощным, но вовсе не громоздким. Чи Цзюнь заменил в нём несколько деталей, из-за чего его внешний вид разительно отличался от ширпотреба, заполонившего рынок.

Хэ Синьюань почувствовал лёгкое искушение, но всё же помнил, что Чи Цзюнь для него — по сути, незнакомец, поэтому он колебался, не зная, стоит ли соглашаться.

Перенеся тяжёлую болезнь, Хэ Синьюань дорожил жизнью куда больше сверстников. В обычное время он бы с порога отверг предложение прокатиться на мотоцикле. Но почему-то взгляд мужчины напротив был столь искренним, а выражение лица — собранным, но с проблеском ожидания. Он напоминал породистую овчарку, которая намеренно обнажает уязвимое место перед хозяином, из-за чего у Хэ Синьюаня просто не поворачивался язык сказать «нет».

В глубине души словно звучал чей-то голос: соглашайся, соглашайся, соглашайся.

Околдованный этим шёпотом, Хэ Синьюань в полном помутнении рассудка кивнул.

И в этот момент он увидел, как у мужчины разгладился каждый мускул на лице, брови взлетели вверх, глаза слегка сузились в лучиках, а уголки рта растянулись в несколько... пожалуй, даже глуповатой улыбке.

Хэ Синьюань неуклюже забрался на заднее сиденье мотоцикла.

Возле некоторых станций метро вечно толпились мотоциклисты и электрические трициклы, зазывающие пассажиров: всего за пять-шесть юаней они были готовы подбросить уставших офисных работников до самых ворот жилого комплекса. Однако сам Хэ Синьюань, как бы сильно ни уставал, ни разу ими не пользовался — ему всегда казалось, что эти гонщики наперегонки с машинами слишком опасны, и он страшно боялся, что из-за какого-нибудь резкого заноса кубарем полетит на асфальт.

Так что поездка с Чи Цзюнем действительно стала для него опытом впервые в жизни.

Чи Цзюнь перекинул ногу через сиденье чуть раньше, уперевшись стопой в землю. Все его мышцы напряглись, точно стальные плиты, дыхание стало едва заметным, и он смел лишь боковым зрение следить за движениями пассажира. Тот при посадке слегка оперся рукой о его плечо, но Чи Цзюнь даже не успел ощутить тепло чужой ладони, как Хэ Синьюань уже устроился и отдернул руку.

Он сидел прямо, выпрямив спину, а руки его естественно покоились на бёдрах.

Чи Цзюнь предупредил его:

— Синьюань, на мотоцикле так не сидят. Скорость большая, если останешься в таком положении, тебя просто сдует потоком воздуха.

Губы Хэ Синьюаня чуть шевельнулись:

— ...А как надо?

— Когда мы тронемся, наклонись вперед, прижмись к моей спине и обхвати меня руками за пояс.

Чи Цзюнь не оборачивался, опасаясь, что его хищный взгляд испугает пассажира за спиной.

— ...Ну ладно.

Звучало откровенно недоверчиво.

Чи Цзюнь рванул с места мгновенно: стоило ему крутануть ручку газа, как машина сорвалась вперёд, словно пущенная из лука стрела. Хэ Синьюань не успел даже подготовиться, как встречный ветер откинул его назад. Оборотившись от испуга, он едва не взвизгнул, но тут же поспешно подался вперёд и вцепился в талию Чи Цзюня.

Сердце колотилось как безумное. Прижавшись щекой к спине Чи Цзюня, он не слышал ничего, кроме свиста ветра и собственного прерывистого дыхания. Сначала ему было не до мелькавших по сторонам пейзажей, но по мере того, как страх от бешеной скорости отступал, он неожиданно поймал себя на мысли, что ему нравится это ощущение.

После болезни он во всём соблюдал осторожность, и окружающие обращались с ним как с хрупким стеклянным сосудом. Он уже давно не чувствовал себя настолько свободным.

Подобно маленькой птичке, заново научившейся летать, он с изумлением распахивал глаза, наблюдая за проносящимся мимо миром. Всё казалось ему удивительным: пешеходы, оставленные далеко позади, кусты деревьев, мелькающие за окном, потревоженные дикие кошки... Он повернул голову в другую сторону и увидел двигавшееся вровень с ними такси. Чжао Юю, вынужденная ютиться на заднем сиденье в компании велосипеда, смотрела на него во все глаза.

Опустив стекло, она завопила:

— Брат! Ты! Как! Здесь! Оказался?!

Хэ Синьюань перекрыл шум мотора:

— Я! Помогаю! Тебе! Поймать! Птиц!

— Но! Мы! Же! Прогуливаем! Работу! А! Кто! Заберет! Бесплатные! Бигмаки! Которыми! Угощает! Заведующий! Жэнь?!

— ...

Пролетев по дороге в течение десяти минут, процессия наконец добралась до жилого комплекса, где жил лысый мужчина. Вокруг располагались дома среднего и высшего класса, и хозяину пришлось раздать немало подарков, прежде чем управляющая компания разрешила оборудовать на крыше голубятню. За столько лет мужчина строго контролировал численность стаи, не позволяя ей разрастаться, так что сейчас у него содержалось чуть больше шестидесяти птиц.

Птицы содержались в идеальном порядке: голубей разного возраста расселили по отдельным вольерам. Та клетка, что стала эпицентром происшествия, вмещала два десятка особей из числа самых первых его питомцев. Хэ Синьюань бегло окинул взглядом вольер: у этих птиц были крупные, похожие на маленькие холмики восковицы на клювах, выдававшие в них почтенных стариков лет семи-восьми.

Сейчас все голуби жались в углу клетки, а сорок с лишним пар глаз пристально следили за наглыми попугаями-захватчиками, которые оккупировали их поилки и кормушки. Битва висела на волоске.

Чи Цзюнь ничего не смыслил в голубях и никогда раньше не видел, как их разводят. Он встал рядом с Хэ Синьюанем, делая вид, что прекрасно разбирается в вопросе, и похвалил:

— Какие ухоженные птицы. Вы никогда не возили их на соревнования?

Лысый мужчина горько усмехнулся, раскуривая сигарету:

— Как не возил? В молодости я любил похвастаться, таскал клетки с голубями по всей стране. На короткие дистанции ещё куда ни шло, а на дальние — обратно возвращался дай бог каждый десятый. Видите вон того старого голубя в клетке, у которого всего одна нога? Я тогда испытывал их на сверхдальних перелётах: выпустил разом тридцать штук, и вернулась только эта единственная птица. Летела двадцать пять дней и заняла тридцать пятое место среди всех участников. Тогда она вернулась исхудавшей до скелета, со сломанной ногой и помутневшими глазами, сразу нырнула в таз с водой и сидела там, отходя три дня, прежде чем позволила мне прикоснуться к себе. С тех пор прошло уже несколько лет, а она больше ни разу не вышла из клетки — каждый день забивается в угол и молча смотрит наружу. Я проверял: с крыльями всё в порядке, просто птица напугана.

Потом я подумал: до чего же тяжело этим голубям. Мы тащим их за тысячи километров и рассчитываем лишь на то, что они сумеют отыскать дорогу домой по собственному инстинкту, но сколько опасностей подстерегает их в пути? Умереть от жажды из-за отсутствия воды, улететь вслед за стаей диких мясных голубей, угодить под удар какого-нибудь охотника... Вы когда-нибудь видели голубя, который на полной скорости влетел в леску воздушного змея и лишился крыла? Я видел.

Мы занимаемся разведением ради забавы, это правда, но ведь у голубей тоже должна быть жизнь, чтобы нам было чем забавляться.

И тогда я решил: да пошло оно всё к чёрту, больше никаких соревнований. Ни за что.

Лысый мужчина рассказывал эту историю уже не в первый раз — кажется, он заводил эту пластинку каждый раз, когда наведывался в ветклинику. Чжао Юю в первый раз слушала с замиранием сердца, но со временем привыкла и перестала реагировать: в конце концов, через ветеринарную клинику ежедневно проходили десятки судеб, заставлявших людей то плакать, то черстветь от боли, то чувствовать щемящую грусть или радость.

Хэ Синьюань читал об этом случае в своём дневнике, но большую часть уже позабыл. Теперь же, услышав всё снова, он вновь почувствовал эмоциональный отклик. Его характер был гораздо мягче, чем у Юю — в этом заключались и его сила, и его слабость.

Стоявший рядом Чи Цзюнь тоже проникся горечью истории, но глаз не сводил с Хэ Синьюаня, мысленно пообещав себе: если тот расплачется, он на этот раз не станет отпускать едких шуточек, а немедленно протянет ему носовой платок.

Впрочем, лысый мужчина не собирался давать Чи Цзюню шанс проявить себя. Он ткнул пальцем в двух устроивших беспредел попугаев, обвёл взглядом троицу и поторопила всех:

— Ну всё, хорозе глазеть. Кто из вас полезет их ловить?

http://bllate.org/book/33668/4138709