Готовый перевод Reborn, the General's Sister-in-Law Wants to Marry Me / Возрождение: Жена генерала жаждет моей любви: Глава 1

Шестой год правления Минчжэнь династии Великое Ци, сентябрь.

Поместье маркиза Унин.

Шэнь Ицзюнь приняла из рук Хайтан платок, и её веки непроизвольно затрепетали.

Это был платок Дуаньму Нянь.

Она аккуратно развернула его — на ослепительно-белой ткани чётко алели четыре иероглифа:

— Спаси меня, невестка!

Кроваво-красные буквы заставили зрачки Шэнь Ицзюнь сузиться.

— Седлайте кость!

По приказу слуга кубарем бросился в конюшню.

Один человек, один конь, одно длинное копьё.

Словно бог войны, Шэнь Ицзюнь с яростным напором ворвалась в Особняк министра ритуалов семьи Ли и забрала Дуаньму Нянь в свой собственный внутренний двор в Поместье маркиза Унин.

Глядя на Шэнь Ицзюнь, с которой еще не сняли боевые доспехи, Дуаньму Нянь залилась слезами:

— Невестка только что вернулась в столицу?

Личико Дуаньму Нянь было бледным и изможденным. Шэнь Ицзюнь слегка нахмурилась и чуть заметно кивнула.

— Эта непутёвая девчонка снова заставила тебя волноваться, — через силу улыбнулась Дуаньму Нянь. — Обещаю, это в последний раз, и больше у меня не будет возможности донимать тебя.

— Не болтай глупостей, — тихо оборвала её Шэнь Ицзюнь.

— Я знаю, что не должна была просить невестку спасать меня в такой момент и доставлять лишние хлопоты.

Дуаньму Нянь перевела дыхание и продолжила:

— Но я не хочу умирать в доме семьи Ли, я хочу вернуться в резиденцию маркиза, кх-кх, хочу увидеть папу и маму, кх-кх-кх-кх.

Приступ ясного кашля окрасил мертвенно-бледное лицо неестественным румянцем. Шэнь Ицзюнь приподняла руку и в конце концов мягко погладила Дуаньму Нянь по спине, помогая ей восстановить дыхание.

Немного придя в себя, Дуаньму Нянь подняла личико, и на её губах появилась счастливая улыбка:

— И ещё я хотела снова увидеть тебя, невестка.

— Поправляйся как следует. В поместье Ли тебе больше возвращаться не придется, впереди у тебя еще будет масса возможностей повидаться со всеми нами.

— Обними меня, пожалуйста, невестка. — Дуаньму Нянь протянула руки.

Шэнь Ицзюнь на мгновение замерла, а затем протянула руки и заключила хрупкое тело Дуаньму Нянь в объятия.

Холодные латы прижались к щеке девушки, но от этого ей стало невыразимо тепло.

Невестка, спасибо тебе. Боюсь, я уже не дождусь папу и маму, но я так счастлива, что перед смертью смогла снова увидеть тебя, Нянь-эр.

Дуаньму Нянь медленно закрыла глаза, а на её лице запечатлелось полное умиротворение.

Ощущая, как человек в её объятиях постепенно обмякает, Шэнь Ицзюнь дрожащими руками аккуратно уложила её на кровать и накрыла шёлковым одеялом.

В прошлые годы в Жунцзине в октябре было ещё не так холодно, но в этом году снег повалил рано, и всего за каких-то пару часов земля покрылась толстым белым слоем.

Зимняя стужа заставляла простых людей сидеть по домам, а сейчас стояла глубокая ночь, и улицы были совершенно пусты.

За воротами поместья Ли раздавались размеренные шаги — они звучали словно пронзительный птичий крик, разрывая тишину ночного неба. Хорошо обученные солдаты с факелами в руках взяли всё поместье Ли в плотное кольцо.

Внутри затворённых ворот царила мёртвая тишина. Толпы служанок и пожилых служанок забились по углам и дрожали от страха, сдерживая дыхание изо всех сил и не смея издать ни звука.

Шэнь Ицзюнь держала длинное копьё, и леденящий свет на его наконечнике казался ещё более зловещим и жутковатым в отсветах капающей крови.

В Особняке министра ритуалов проживало сорок три человека господского рода и сто два слуги — всего сто сорок пять человек.

К настоящему моменту в живых осталась лишь добрая половина слуг да несколько женщин с малолетними детьми, а остальные уже пали от копья Шэнь Ицзюнь.

Внутри поместья раскинулось целое море крови, которое на фоне белого снега выглядело особенно жутко.

Главные ворота распахнулись от удара снаружи, и заместитель министра суда Дали Му Гуйцин увидел Шэнь Ицзюнь с ног до головы в запекшейся крови в серебряных доспехах. Алый плащ развевался на холодном ветру, а серебряный наконечник копья в её руке был густо залит тёмно-красным.

Му Гуйцин нахмурился и подошёл к Шэнь Ицзюнь.

Следом тут же бросились солдаты, окружив Шэнь Ицзюнь плотным кольцом с настороженным видом.

— Мне только что прислали тайное письмо о том, что некто намерен устроить кровавую резню...

— Это я велела отправить его, — не дожидаясь окончания фразы, оборвала его Шэнь Ицзюнь.

— Зачем пересылать его мне? Ты же прекрасно знаешь, что я... — на лице Му Гуйцина отразилась боль.

Ты же знаешь о моих чувствах к тебе, как же у меня может подняться рука отправить тебя в тюрьму...

— Считай это моим подарком тебе в уплату за твои прошлые услуги.

С этими словами Шэнь Ицзюнь первой зашагала прочь широким шагом.

Разве жизни супруги маркиза и Дуаньму Нянь, а также тысяч воинов можно искупить арестом какого-то там Ли Юэ?

И раз император не желает сурово карать виновных, значит, она, Шэнь Ицзюнь, совершит правосудие собственными руками.

В полдень три часа пополудни в канун Нового года на шестой год правления Минчжэнь Шэнь Ицзюнь была обезглавлена на городской стене на всеобщее обозрение.

В желудке всё перевернулось, и Дуаньму Нянь, не в силах сдержаться, с громким звуком вырвало.

Сколько она себя помнила, ей никогда не доводилось кататься на экстремальных аттракционах. Глядя на то, как другие визжат на американских горках и «большом маятнике», она безумно им завидовала. Сегодня она набралась смелости и решила прокатиться на «маятнике», но никак не ожидала, что эта штука окажется смертельной.

Теперь, когда её вытошнило, стало немного полегче.

В желудке наконец улеглась тяжесть, и, глубоко вздохнув, Дуаньму Нянь откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Стоило ей только закрыть глаза, как в голове, словно в ускоренной кинохронике, промелькнули бесчисленные кадры: от первых неуверенных шагов маленькой девочки до её взросления и замужества. Сцены сменялись с такой скоростью, что у Дуаньму Нянь невыносимо заболела голова, и наконец всё застыло на изображении казнённого преступника.

Дуаньму Нянь похлопала себя по голове: надо же, этот аттракцион ей мозги набекрень вытряс, что это вообще за бред?

— Это была моя жизнь.

Внезапный голос напугал Дуаньму Нянь до мурашек, и она подскочила в кресле.

Где это она? Пейзаж отдаленно напоминал парк развлечений, но место было абсолютно незнакомым.

Нет, это было именно то место, что только что мелькало в её голове.

— Это место, где я выросла, — снова раздался голос, и по всему телу Дуаньму Нянь побежали мурашки.

Призрак мерещится? Наваждение?

— Не бойся, я внутри тебя, я слышу твои слова. Можешь спрашивать меня о чём угодно, или я просто сама тебе всё расскажу.

У Дуаньму Нянь подкосились ноги, и она рухнула обратно в кресло, заикаясь от страха:

— Т-т-ты кто такая? Призрак или человек? Г-г-где это я, как я здесь оказалась?

— То, что ты только что видела — это моя жизнь. После смерти я не могла оставить родных, моя душа долго не желала уходить, а затем я своими глазами видела смерть моих мамы и папы, и то, как мою невестку обезглавили за то, что она мстила за нас.

— Я не хочу, чтобы все они кончили так же, поэтому я отдала шанс на перерождение и новую человеческую жизнь в обмен у Владыки подземного мира на перезапуск моей жизни.

— А я тут при чём? Зачем притащила меня сюда? — Дуаньму Нянь мысленно взвыла: ей ведь еще вести учеников на соревнования по латиноамериканским танцам, а теперь из-за этого её занесли Бог весть куда.

— Я не знаю, почему выбрали именно тебя, я знаю лишь то, что Владыка подземного мира приводит случайно погибшую душу мне в помощь.

Погибшую? Её собственное тело погибло?

Вот и приплыли, сама напросилась на свою голову — завидовала чужим экстремальным развлечениям, а теперь получила по полной, аж душа из тела вылетела.

Дуаньму Нянь мысленно завыла: ну класс, она отдала концы, а её родители теперь наверняка ревут в три ручья. Интересно, выплатит ли парк развлечений компенсацию её родителям, хоть как-то утешив их в горе утраты.

— Деньги — это всего лишь прах.

— Ты что, слышишь всё, о чём я думаю?

— Угу.

Этот тихий утвердительный звук заставил Дуаньму Нянь вновь мысленно заголосить: пропало дело, теперь от неё не останется никаких секретов, и даже о чём-то непристойном подумать не получится.

— На самом деле тебе не стоит беспокоиться: если в обычное время ты не будешь обращаться ко мне, я не смогу читать твои мысли. К тому же, как только ты помогнешь мне исполнить моё заветное желание, я исчезну.

Мягкий голос был полон глубокой скорби, и Дуаньму Нянь поневоле стало её жалко — в конце концов, эта девушка тоже была несчастной.

И что теперь делать? Раз уж она заняла чужое тело, придется помогать ей исполнять желание, иначе совесть загрызет.

— Какое же у тебя заветное желание? Разве твоя невестка уже не отомстила за вас?

— Я хочу, чтобы моя невестка, мой папа и моя мама жили в мире и безопасности и не умерли насильственной смертью, как в прошлой жизни.

Ладно, она согласна. Но ей всё равно нужно прийти в себя, это слишком трудно принять за один раз.

Дуаньму Нянь встала, подошла к кровати, рухнула на матрас, с головой накрылась одеялом и принялась лихорадочно соображать, как ей быть дальше.

http://bllate.org/book/33650/4136340