Готовый перевод Farming with My Discarded Husband / Свиноферма в ином мире: как выжить брошенному наложнику: Глава 15

Глава четырнадцатая: Прибытие черного медведя

Увидев гостя, Ван Хуэй спрыгнул с лошади. Тот издалека приветствовал Ван Хуэя раскатистым смехом:

— Генерал Ван, сколько лет, сколько зим?

Му Сяолу стоял за спиной Ван Хуэя, и этот громоподобный рев заставил его слегка вздрогнуть. Ван Хуэй обернулся, притянул его к себе, похлопал по плечу, а затем снова повернулся к гостю, с улыбкой сложил руки в кубок и громко произнес:

— Князь Нурху, я не выехал встретить вас вовремя, прошу простить!

Нурху лихо соскочил с лошади, бросил поводья слуге и широким шагом, сияя улыбкой, направился к Ван Хуэю.

Уже смеркалось, поднимался холодный ветер. В отсветах снега Му Сяолу казалось, будто черная гора, несомая холодным ветром, стремительно движется в его сторону, и от этого даже земля слегка подрагивала.

Когда тот приблизился, Му Сяолу смог рассмотреть его получше: этот человек был одет вовсе не по моде Великого Чу, однако его наряд выглядел исключительно роскошно и внушительно.

На нем была толстая черная шуба внахлест с застежкой на правый бок, туго перетянутая на талии темно-коричневым кожаным кушаком, остроконечная коричневая меховая шапка с белой опушкой, по бокам у висков покачивались две серые лисьи хвоста-подвески, а на макушке торчали две ослепительно-белые птичьи перья. На ногах красовались черные боевые сапоги, а у пояса висел лишь один единственный нож.

И хотя этот человек выглядел грозно, лицом он вышел просто неказисто — дело было не в том, что он уродлив, просто его кожа была слишком черной и грубой, густые брови, большие глаза и свирепое выражение лица дополнялись огромной тушей. Он был выше Ван Хуэя добрых полголовы — навскидку в нем было не меньше двух метров роста. Да еще эта черная шуба — ну вылитый черный медведь!

Му Сяолу мысленно содрогнулся, думая про себя: если этот громила огреет его ладонью, от него точно останется лепешка. Вслух же он лишь невольно пробормотал себе под нос:

— Черный медведь с птичьим пером!

Ван Хуэй тихо бросил:

— Не болтай глупости! Он из знатного рода Сюнну, и носит он белые перья ястреба! У других просто нет на это права!

Пока они разговаривали, черный медведь быстрым шагом дошел до Ван Хуэя, обхватил его руками за плечи и громко рассмеялся:

— Великий генерал, а твои раны уже зажили?

Ван Хуэй сжал кулак в приветствии и улыбнулся:

— Совсем зажили, премного благодарен князю за целебное зелье!

Черный медведь покачал головой:

— Ты пострадал на моей земле, это мой долг. Но почему ты не остался долечиваться у меня? Мы могли бы проводить больше времени вместе, сблизиться.

Ван Хуэй слабо улыбнулся, бросил взгляд на Му Сяолу, повернулся к воротам, жестом приглашая гостя войти, и сказал:

— Когда князь прибыл, я все еще был ранен и не смог выйти навстречу, приношу глубочайшие извинения. Давайте лучше пройдем в резиденцию маршала и там продолжим беседу.

Они вошли рука об руку, в самых дружеских отношениях. Му Сяолу плелся позади, не смея даже громко вздохнуть, страшно боясь привлечь внимание черного медведя. Ему доводилось встречать людей огромной комплекции, но столь свирепого нрава он еще не видел. Даже Майк Тайсон не казался таким пугающим. А Ван Хуэй ни капли его не боялся — поистине железные нервы!

Войдя внутрь, Ван Хуэй обернулся и отдал приказ стражникам:

— Сначала отведите Ван Чжу в отведенные ему покои и накормите чем-нибудь.

Стражники почтительно поклонились и повели Му Сяолу вслед за слугами маршальской резиденции устраиваться на новом месте.

Му Сяолу в сопровождении толпы дошел до простого небольшого двора. Отперев дверь, они вошли: три комнаты в главной постройке, по три больших флигеля по бокам, а в западном углу — уборная. Весь двор ничем не примечался, но внутри главной комнаты все было обустроено очень чисто. На полу лежали синие кирпичи, посредине стоял квадратный стол с чайником и чашками. В полу виднелась большая медная жаровня, угли в ней только что разгорелись, и в комнате все еще было довольно холодно. С восточной стороны находилась спальня, с западной — купальня, что оказалось весьма удобно.

Пройдя во внутренние покои на востоке, они увидели деревянную тахту, постельное белье и полог были не новыми, но тоже очень чистыми. Стол, два стула и еще одна жаровня с углями.

Пришел управляющий с людьми, принес угля, воды и сладостей. С улыбкой он пояснил:

— Маршал предполагал, что великий генерал пожалует со дня на день, поэтому приказал старому слуге подготовить все заранее. Постельное белье — к какому генерал привык, к тому же его только вчера просушили на солнце. Генерал велел передать, что зайдет чуть позже, а пока господа могут свободно отдохнуть.

С этими словами он велел слугам разворошить угли поярче, оставил одного мальчика на побегушках, а сам с остальными удалился.

В этот раз они не взяли с собой Го Сяоу и остальных. Обычные стражники занимались только охраной великого генерала и не прислуживали ему в личных покоях, поэтому Му Сяолу велел им отправляться отдыхать во флигели, а сам решил просто посидеть у огня, попить чаю и поглазеть по сторонам.

Целый день тряски в седле — так и душу вытрясти недолго. Му Сяолу никогда в жизни не ездил верхом, и даже несмотря на то, что тело Ван Хуэя еще не полностью восстановилось и лошадь шла шагом, вынести это было тяжело. К тому же всю дорогу мелькали лишь бескрайние снежные равнины да редкие прохожие — от такой тоски умереть можно. Ему безумно хотелось заглянуть в свое чудесное и цветное пространственное хранилище, но он боялся выскочить оттуда голышом на глазах у людей.

Какая же скука! Му Сяолу ворочался на тахте, готовый взвыть от тоски.

Оставленный молодой слуга, заметив, как Му Сяолу извивается от безделья, с улыбкой предложил:

— Молодой господин, если вам скучно, хотите, я составлю вам компанию, поболтаем?

Му Сяолу взглянул на слугу — тот выглядел весьма сообразительным. Подумав, что это отличный способ разогнать тоску, он кивнул.

Слуга подсел ближе и заговорщицки шепнул:

— Молодой господин, вы же не знаете! Делегация Сюнну, что прибыла на этот раз, возглавляется одним из их князей... Так вот рожа у него — эх, ну чисто медвежья морда!

Му Сяолу кивнул, думая про себя: я и сам это уже понял.

Слуга продолжил:

— И представьте себе, все эти дни, помимо официальных дел, он только и делает, что расспрашивает про великого генерала Вана! Наш маршал Цю говорит, что генерал приболел и отдыхает. Так этот князь весь извелся, рвется снова отправить людей с лекарствами. Горит, мол, душа у него к генералу с первой встречи, а тут генерал после ранения спешно уехал и долго не погостил — какая жалость, говорит!

Му Сяолу молча слушал, думая про себя: надо же кабы какие чудеса бывают! Мир поистине полон диковин! Обязательно нужно посмотреть, как этот черный медведь станет увиваться за Ван Хуэем! О ха-ха, вот умора-то будет!

К ужину принесли еду, Му Сяолу поел в одиночку. Ван Хуэй прислал человека передать, что занят на пиру и вернется поздно, велев Му Сяолу ложиться спать. Му Сяолу был только рад свободе и продолжал болтать о том о сём с сообразительным слугой.

Глянув на небо, он увидел, что оно совсем потемнело; вся резиденция была украшена красными фонарями, создавая праздничную атмосферу. Слуга пояснил, что все это приготовлено ради встречи дорогих гостей. Еще через некоторое время передний двор наполнился звуками музыки и песен. Му Сяолу тоже захотелось прогуляться, и услужливый мальчишка предложил:

— Молодой господин, давайте я вас проведу, походим вокруг, главное — далеко не уходить, ничего страшного не случится.

Му Сяолу кивнул. Они вышли из двора и издалека понаблюдали, как в переднем зале мелькают тени, в разгаре были песни и танцы. Приближаться Му Сяолу не осмелился и просто стоял на месте, думая о том, удастся ли ему когда-нибудь сбежать. Все эти люди — сплошная знать, сбежать от них будет ой как непросто!

Вдруг слуга тихонько пискнул:

— Молодой господин, у меня живот прихватило, надо в нужник, вы сами-то дойдете обратно?

Му Сяолу отмахнулся, разрешая ему идти.

Постояв еще немного, он почувствовал, что холод начинает пробирать до костей, и решил вернуться. Не успел он подойти к воротам своего двора, как услышал тяжелые шаги. Оглянувшись, он увидел бредущего вразвалочку Ван Хуэя, за которым по пятам следовала высокая темная фигура. Понимая, что в ворота уже не успеть, Му Сяолу ничего не оставалось, как спрятаться за стволом раскидистого дерева.

Тут Нурху настиг Ван Хуэя, шумно икая от хмеля, со смешком произнес:

— Сюхун, ну даже если тебе нравятся мужчины, не западай же на таких доходяг! Я его двумя пальцами могу разда-а... ик...вить. Мужчина должен быть таким, как мы! Ик... Давай сойдемся, а? Я ведь от чистого сердца!

Му Сяолу был потрясен! Гром среди ясного неба! Оказывается, все слухи, что болтал слуга, были чистой правдой! В следующий момент ему безумно захотелось расхохотаться — как же хотелось увидеть, как черного медведя оседлает Ван Хуэй! Какая же это должна быть картина? Оказывается, второе имя Ван Хуэя — Сюхун? Или Сиухун? Ха-ха-ха! Му Сяолу едва сдерживал смех, уголки его губ сами собой расплывались в улыбке.

Ван Хуэй остановился, сложил руки в приветствии и с легкой улыбкой ответил:

— Благодарю князя за столь высокую оценку, для меня это великая честь. Только у меня уже есть любимый человек, и я не смею лгать. Поздно уже, князю тоже пора на боковую, увидимся завтра!

С этими словами он скрылся за воротами двора.

Нурху попытался было проследовать за ним, но Ван Хуэй обернулся. В отблесках фонарей из его глазлых щелок блеснул такой холодный свет, что этот грозный натиск заставил Нурху замереть на месте! Так он и остался стоять, глядя, как Ван Хуэй закрыл за собой дверь.

Видя, что черный медведь не уходит, Му Сяолу и сам не смел высунуться. Неизвестно, сколько времени прошло — пока он не продрог почти до состояния ледышки, черный медведь наконец поплелся прочь, то и дело оглядываясь. Только тогда у Му Сяолу появилась возможность проскользнуть во двор.

Вернувшись в спальню, он застал Ван Хуэя: тот в нижнем белье, с полусухими распущенными волосами полулежал на тахте и просматривал какую-то книгу.

Едва Му Сяолу переступил порог, Ван Хуэй мрачно бросил:

— В купальню!

Му Сяолу, не успев даже подумать о другом, стремглав бросился в западную пристройку. Увидев, что вода в огромной кадре все еще исходит паром, он быстро вымылся, переоделся в чистое и вернулся в спальню.

Му Сяолу, вытирая волосы сухой тряпкой, бочком подбирался к тахте. Интересно, видел ли его Ван Хуэй? Почему он не послал никого на его поиски?

Хмуро глядя на него, Ван Хуэй потерял терпение, рывком притянул его к себе, досушил волосы полотенцем, а затем сдернул с него одежду. Всего пара движений — и вот он уже раздетый лежит под ним. Ван Хуэй тоже скинул с себя все лишнее. Наскоро смазав проход, он вошел внутрь.

Хотя в комнате горела жаровня, без одежды и под одеялом было все же прохладно. Му Сяолу сильно зяб, но от резкой боли на лбу проступили капли пота, лицо мгновенно побелело, а зубы крепко стиснулись.

Ван Хуэй замер и холодно спросил:

— Тебе ведь очень понравилось зрелище из-за дерева, да?

Му Сяолу испугался, его тело напряглось. Вместо того чтобы отступить, Ван Хуэй с силой подался вперед, входя еще глубже, и прикрикнул:

— Захотелось посмотреть на позор твоего генерала?

От боли у Му Сяолу брызнули слезы из глаз, он замотал головой и хриплым голосом взмолился:

— Нет же! Пощадите, генерал!

Ван Хуэй сердито посмотрел на него, выждал пару мгновений, а затем медленно вышел. Прижав его к себе, он проговорил:

— Генерал к тебе неравнодушен, неужели ты не заметил? А сам хихикал за кустами, ну просто бессердечная ты душа!

Му Сяолу замер, уставившись на Ван Хуэя, захлопал ресницами, не то веря, не то нет.

Ван Хуэй нежно погладил его, натянул ватное одеяло, укутав их обоих с головой, и в тот же миг приятное тепло разлилось по всему телу.

Вздохнув, он ласково поглаживал Му Сяолу, осыпая его лицо легкими поцелуями, и Му Сяолу больше не сопротивлялся. Оба настроились на нужный лад, и вскоре комнату наполнили тяжелое дыхание и вязкие, сдавленные стоны.

Несколько стражников, вставших среди ночи по нужде, увидели, что в покоях генерала за полночь все еще горит свет, а на оконной бумаге мелькают тени, и страшно позавидовали. Они тихонько переговаривались меж собой о том, как же хорошо быть генералом — в любой момент можно наслаждаться красавицами, не то что они, вынужденные довольствоваться малым.

Наконец они заснули лишь под утро.

Сквозь полусон Му Сяолу почувствовал, как кто-то толкает его в бок. С трудом продрав глаза, он увидел перед собой... этого проклятого Царя Чжуаньлуня!

Му Сяолу вскочил как ошпаренный, вцепился ему в горло и взревел:

— Наконец-то явился! Я с тебя живого не слезу! Это ты называл благословением? Это то самое пространственное хранилище, о котором ты трепал? Говори, как будешь компенсировать?!

Увидев взбешенного Му Сяолу с вздувшимися венами на шее, Царь Чжуаньлунь поспешно перехватил его руки и заискивающе заулыбался:

— Не сердись, не сердись! Я же думал, тебе там медом намазано, откуда мне знать, что все так обернется? Эх! Я и сам это пространство выиграл в кости, кто ж знал, что с ним что-то не так? Ничего уже не поделаешь. Кх-кх, я вообще-то направляюсь на Гору Лоцзя к Бодхисаттве Гуаньинь слушать сутры, вот и заглянул попутно проведать тебя. Как вернусь, привезу тебе вещицу-другую в качестве компенсации, идет? Сокровища Бодхисаттвы — это же святыни буддизма, обычным смертным такое и не снилось.

Му Сяолу закатил глаза, подумав: раз уж зашло так далеко, обратно в колесо перерождений его уже не запихнут, придется довольствоваться предложением этого старого хрыча.

Поразмыслив, он кивнул:

— Смотри у меня, доставь мне божественную реликвию, не то я с тебя живого шкуру сдеру!

http://bllate.org/book/33638/4134872