Готовый перевод The Amnesiac Demon Lord's Robes Were Stolen by a Kitten / Амнезия у Владыки демонов: кошачьи проделки и нежданная любовь: Глава 13

Мао Дунтянь кивнул, лицо его было суровым. Он отложил в сторону кисточку для волос, достал чашу для мытья кистей, бережно поставил её на стол и спросил:

— Цзысюй, как по-твоему, это та же самая духовная мысль?

Чу Цзысюй протянул руку, коснулся чаши и медленно произвел:

— Та самая. После твоей смерти твой учитель заходил в твою комнату писать талисманы.

Он замолчал, а затем добавил:

— Похоже, случилось что-то серьезное, и он действовал в такой спешке, что даже не успел собрать инструменты для создания талисманов.

Мао Дунтянь поднял шлем, прищурился и спросил:

— Неужели на нас внезапно напали другие секты?

Чу Цзысюй указал на разноцветные доспехи и даосские одежды и перевел вопрос:

— Ты узнаешь, какому из малых орденов принадлежат эти вещи?

В былые времена, когда существовал Союз Сто Сект, Мао Дунтянь выступал представителем Сект Звездного Облака и вел дела со всеми остальными объединениями, поэтому он прекрасно знал одеяния каждого ордена.

Мао Дунтянь ответил:

— Желтые — Секта Цансюань, черные — Секта Едань. А эта фиолетовая даосская мантия принадлежит той паре практикующих, что мы встретили сегодня, из секта Цинсик.

Чу Цзысюй был полон сомнений и спросил:

— Кошак, скажи мне, если они пришли, так пришли — играли бы в шахматы, пили чай, обсуждали Да или сражались заклинаниями, зачем им понадобилось снимать одежду?!

Мао Дунтянь погрузился в раздумья; в его сердце уже закралось определенное предположение, но озвучить его было трудно. Он прекрасно знал, что существует лишь горстка техник, требующих обнажения при культивации — не более чем несколько особых ментальных методик или еретических тайных искусств, и метод Шуансюй тоже входил в их число.

— Где были обнаружены одежды? — допытывался Чу Цзысюй, снова беря в руки Кольцо Духовного Зверя.

— Все они лежали под одной и той же грудой развалин, по-видимому, в тех руинах находились гостевые комнаты, — ответил Мао Дунтянь.

Про себя Чу Цзысюй подумал:

— Вот это поворот! Гостевые комнаты… Неужели они занимались там каким-то тайным искусством для нескольких человек?

Глядя на Кольцо Духовного Зверя, покрытое пятнами крови и сохранившее отчетливый след чужой духовной мысли, Чу Цзысюй произнес:

— Кошак, взгляни на это кольцо. Судя по всему, его обронили в ходе схватки, и духовная мысль на нем отличается от той, что осталась на остальных вещах.

Мао Дунтянь взял кольцо, чувствуя себя крайне неловко, и не знал, что на это ответить.

Даже обладай он в бытность живым уровнем культивации Стадии Великой Колесницы, ему было бы не под силу различить духовные мысли, что уж говорить о нынешнем положении — теперь он был всего лишь слабым призраком-кошкой.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Сообразив, в чем дело, Чу Цзысюй торопливо поправился:

— Я имею в виду, что Секта Звездного Облака не держит Духовных зверей. Ты не знаешь, какая из сект практикует управление зверями?

— Секта Едань, — ответил Мао Дунтянь.

— Весьма вероятно, что это Кольцо Духовного Зверя обронил ученик Секты Едань, — заключил Чу Цзысюй.

Мао Дунтянь засомневался:

— Раз уж учитель руками мастера убил меня и вернул себе власть в секте, он должен был сполна насладиться победой. Почему же всё закончилось подобным образом?

Чу Цзысюй почесал затылок и, тоже нахмурившись, произнес:

— В этом деле действительно немало загадок.

— Я непременно выясню правду о роспуске Секты Звездного Облака! — твердо заявил Мао Дунтянь.

А про себя Чу Цзысюй подумал:

— Я обязательно найду старого лиса Линь Цана и сведу с ним счеты!

Оба они выглядели так, будто разом лишились рассудка. Приняв решение, они уставились друг на друга во все глаза, совершенно не представляя, с чего начать.

Спустя мгновение Чу Цзысюй лукаво повел персиковыми глазами и произнес по слогам:

— На-прав-ля-ем-ся к Озеро Фусян!

Озеро Фусян представляло собой небольшой водоем на Горе Удин. Если провести над ним особый ритуал и опустить в воду какой-нибудь предмет, на водной глади отражались фрагменты событий, происходивших с этой вещью в прошлом.

По остаткам духовной мысли, сохранившимся на предмете, можно было извлечь воспоминания о его последних минутах.

К счастью, Мао Дунтянь владел техникой Озера Фусян.

Мао Дунтянь внезапно всё понял и пробормотал себе под нос:

— Не считая этого кисточного шнура, на котором духовная мысль почти угасла, на остальных вещах она еще жива. Если извлечь её с помощью заклинания, возможно, удастся заглянуть в финальную сцену и рассеять эту густую пелену тумана.

Коварный замысел Чу Цзысюя наконец увенчался успехом. На сердце у него стало светло, словно тучи расступились, и он принялся рассуждать про себя:

— Наконец-то завели разговор про Озеро Фусян! Сначала заманю кошака туда, а потом шаг за шагом подтолкну его к тому, чтобы он применил заклинание и вытянул духовные мысли с наших собственных вещей. Тогда я смогу увидеть прошлые картины, и, глядишь, память о былом ко мне вернется.

Демон и призрак переглянулись, довольные каждый своим успехом.

Мао Дунтянь побросал вещи со стола в Мешок Цянькунь и тут же собрался в путь, горя желанием немедленно оказаться у Озера Фусян.

— Кошак, постой, погоди! — окликнул его сзади Чу Цзысюй, и голос его прозвучал чисто и участливо.

— Мяу? — Мао Дунтянь обернулся с вопросом на морде. В переводе с кошачьего это означало: «Чего тебе?»

Чу Цзысюй прекрасно понимал кошачий язык и мысленно выругался:

— Твою мать, неблагодарный кот! Как зашла речь о Секте Звездного Облака, так сразу раскомандовался, даже на односложном дзэне заговорил.

— Кошак, уже поздно, у Озера Фусян все равно ничего не разглядишь. Ничего страшного, если пойдем туда завтра с утра.

— Мяу, — ответил Мао Дунтянь. В переводе с кошачьего это значило: «И то верно».

Увлекая Мао Дунтяня за собой в спальню, Чу Цзысюй на ходу заговорил:

— Я пойду согрею тебе воды для купания. Сегодня мы славно повозились с кирпичами да черепицей, оба вспотели — надо хорошенько вымыться.

Мао Дунтянь приподнял рукав, обнюхал собственное запястье и скривил мордочку.

Пользуясь случаем, Чу Цзысюй решил воспользоваться моментом: он ухватил Мао Дунтяня за точеную руку и притянул к своему носу. Втянув воздух, он нахмурился и произнес:

— Ну и вонь! Пожалуй, этот достопочтенный лично возьмется за дело и искупает тебя.

На самом деле он не чувствовал никакого дурного запаха, скорее даже легкий аромат цветов и фруктов.

Мао Дунтянь одарил Чу Цзысюя кинжальным взглядом.

Смущенно усмехнувшись, Чу Цзысюй пошел на попятный:

— Ладно-ладно, раз не хочешь — как знаешь. Кошак, давай-ка ты меня искупай, а? Я ведь тоже пропах, не веришь — понюхай.

С этими словами он выставил вперед обнаженную руку и поднес к носу Мао Дунтяня.

Мао Дунтянь принюхался и выдал:

— Мяу? (В переводе с кошачьего: «Ничем не пахнет».)

Тогда Чу Цзысюй включил режим бесстыдной болтовни:

— Ой, кошак, когда я еще был старой крысой, вонял куда сильнее нынешнего, ты просто привык к моему запаху и теперь ничего не чувствуешь.

Мао Дунтянь кивнул и мяукнул, словно соглашаясь, и, не став спорить с Чу Цзысюем, важно семенивой походкой направился в спальню.

С тех пор как Чу Цзысюй привел Мао Дунтяня обратно, он искренне собирался вести себя тихо и благопристойно.

Но эта крыса просто не умела жить спокойно: не прошло и двух дней, как истинная натура взяла верх.

Стоило им вчера взяться за руки, как сегодня ему захотелось сделать следующий шаг.

Пока они мылись, Мао Дунтянь тер Чу Цзысюю спину. Стоило его нежной руке легко скользнуть по коже, как это неведомо каким образом задело самые потаенные струны в душе старой крысы:

— Кошак, я хочу заняться с тобой Шуансюй.

Мао Дунтянь продолжал тереть спину мочалкой, сосредоточившись на деле, и даже не поднял головы:

— Ни за что.

Чу Цзысюй опустил голову, окинул взглядом собственное тело и произнес:

— Ну давай попробуй еще раз, а? Прошло уже целых десять лет, давай станем настоящими супругами по Да? Прямо как те двое учеников секта Цинсик, которых мы повстречали сегодня.

Мао Дунтянь относился даже к такому пустяковому делу, как мытье чужой спины, с предельным усердием и совершенно не замечал, что перед ним извивается и трепещет полная жажды гигантская крыса. Глядя на спину Чу Цзысюя, он сурово произнес:

— Они — мужчина и женщина, между ними происходит гармония инь и ян. А мы оба мужчины, разве можно творить такое?

Прикрывшись деревянным ковшом в районе паха, Чу Цзысюй пробормотал:

— Кошак, у меня под подушкой лежит одно руководство, как раз для Шуансюй между мужчинами. Я раньше действовал ровно по методам из этой книги, ты тоже загляни туда, чтобы в следующий раз я случайно не сделал тебе больно.

— Не буду я ничего читать, — отрезал Мао Дунтянь.

Сбивчиво и невнятно Чу Цзысюй забормотал:

— Нет, я к тому... мы понятия не имеем, когда докопаемся до правды и когда отыщем твою расколотую душу.

Он сглотнул слюну и добавил:

— Чтобы предотвратить разделение твоей плоти и души, Шуансюй — это вынужденная мера, обстоятельства требуют жертв!

Мао Дунтянь как раз закончил тереть Чу Цзысюю спину, швырнул мочалку в воду и твердо заявил:

— Повторяю еще раз: я предпочту рассыпаться пеплом, чем соглашусь на это.

Чу Цзысюй подобрал плавающую на поверхности мочалку и принялся сам намывать себе грудь.

Заметив его грудь, Мао Дунтянь слегка нахмурился.

В прошлый раз, когда они купались, Чу Цзысюй уже показывал часть груди, и тогда Мао Дунтянь смутно разглядел там небольшой шрам.

Но теперь, при дневном свете, выяснилось, что этот рубец был длинным и глубоким — такое явно не оставишь обычным оружием.

Не в силах сдержать беспокойство, Мао Дунтянь не удержался и спросил:

— Что это за шрам у тебя на груди?

Проведя пальцем по длинной полосе, Чу Цзысюй улыбнулся:

— Пустяковая стычка. Я победил.

Прошло уже десять лет, а отметина от того божественного хлыста по-прежнему не исчезла.

Чу Цзысюй ни за что на свете не рассказал бы Мао Дунтяню всю правду целиком, думая про себя:

— Пожалуй, впредь лучше не попадаться кошаку на глаза с этим шрамом.

Заметив, что неизменная улыбка исчезла с лица Мао Дунтяня, он и сам растерял все желание продолжать омовение. Поспешно вытеревшись полотенцем, он натянул одежду, скрывая шрам, и сказал:

— Кошак, я закончил. Давай я тебя помою.

Мао Дунтянь чуть качнул головой и мягко произнес:

— Не нужно. Сегодня мне не хочется мыться.

В ту ночь Обитель Сяньюй на Пике Цзяньби была так же тиха, как и две тысячи лет назад, нарушаемая лишь шуршанием листвы за окном.

И спали они точно так же, укрывшись одним большим одеялом на одной кровати, как и две тысячи лет назад.

Казалось, будто тех двух тысяч лет разлуки в разных мирах никогда и не было.

Но реальность говорила об обратном: стоило Мао Дунтяню закрыть глаза, как перед его мысленным взором неизменно вставал шрам на груди Чу Цзысюя.

Этот рубец словно жестокий след напоминал ему каждую минуту о том, по какой полной боли дороге пришлось идти в одиночку Чу Цзысюю в те дни, когда их пути разошлись.

Мао Дунтянь раскрыл ладонь и, вглядываясь в нее в проникающем сквозь окно лунном свете, вновь ощутил на губах вкус того легкого утреннего поцелуя — казалось, прохладный холодок до сих пор держится на коже. Он медленно приложил руку к губам.

Как мог Мао Дунтянь решиться смыть этот след нежности?

В ту ночь Мао Дунтянь не сомкнул глаз.

Он так и лежал с открытыми глазами, наблюдая, как мягкий свет постепенно окрашивает предметы в комнате первыми красками рассвета.

Решив, что всё равно не уснет, он пораньше отправился к Озеру Фусян и тут же принялся будить Чу Цзысюя.

Сонный и растерянный, Чу Цзысюй позволил вытащить себя из постели, послушно дал одеть себя, после чего в полном тумане поплелся за Мао Дунтянем к Озеру Фусян.

Перед ними раскинулось небольшое, размером в несколько метров озеро; берега его заросли сочной травой, а водная гладь была окутана пеленой тумана.

Мао Дунтянь поднес средний и указательный пальцы к губам и тихо прошептал заклинание. Кончики его пальцев вспыхнули синим пламенем, и когда он махнул рукой вниз, огонек упал на прибрежную траву, выжигая ровный круг. Водяной туман рассеялся, и озеро засияло чистым зеркалом, в котором отражались стоявшие плечом к плечу фигуры.

http://bllate.org/book/33620/4132944