Готовый перевод The Awakened Extra Wears Many Hats / Пробуждение статиста: Мастер перевоплощений: Глава 7

Чжао Юй посмотрел на эту фразу в некотором оцепенении. Он еще не успел сообразить, в каких вообще обстоятельствах можно произнести такое, как вдруг услышал, как матушка Ван зовет его:

— Управляющий Сяо! Пора ужинать!

Когда молодой господин ужинает, управляющий должен находиться рядом и прислуживать.

Чжао Юй отозвался и пока отбросил эти мысли, решив не забивать себе голову.

В столовой трехметровый стол ломился от яств. На первый взгляд здесь было смешение западной и восточной кухонь, а в самом дальнем углу стояло даже блюдо африканской кухни.

Время смены уже подошло к концу, помощники матушки Ван ушли, осталась только она одна — дождаться, пока хозяин закончит трапезу, и всё убрать.

Дядя Чжан стоял у стола, скрестив руки на груди:

— Действительно, действительно, поистине... хорошо, не не зря я старался.

Чжао Юй, увидев этот размах, испугался:

— Столько еды? Молодой господин будет есть один?

— Ну да, — хлопнул в ладоши дядя Чжан. — И еще забыл... забыл овощной суп.

Этот суп молодой господин заказывал лично еще в полдень. Увидев, что Чжоу Шуньюй еще не пришел, дядя Чжан побежал обратно на кухню за супом.

К тому моменту, как молодой господин Чжоу уселся за стол, он все еще не вернулся.

Чжао Юй впервые оказался с молодым господином лицом к лицу в отсутствие управляющего, он сглотнул слюну и произнес:

— Молодой господин, приступайте к еде.

Чжоу Шуньюй бросил на него взгляд, ничего не ответил и взял палочки для еды.

В столовой стояла тишина, нарушаемая лишь редким легким постукиванием палочек о фарфоровые тарелки.

Матушка Ван взглянула в сторону кухни и тихонько пробормотала:

— Почему это Чжан Ганте запропастился на так долго? Пойду-ка я проверю...

Не прошло и двух минут, как матушка Ван вернулась, неся овощной суп:

— Суп готов, молодой господин, осторожнее, горячий.

Чжоу Шуньюй изящным движением отправил ложку супа в рот, но в следующее мгновение его брови сошлись на переносице, лицо приобрегло крайне неприглядный выражение, и, проглотив суп, он торопливо сделал пару глотков воды.

— Очень соленый, — недовольно произнес он. — Что с поваром?

Матушка Ван ахнула:

— Понятия не имею. Чжан Ганте вовсю резал овощи на кухне, я звала его, а он ноль внимания.

В итоге она просто увидела стоявший в стороне готовый суп и принесла его сама.

У Чжао Юя сердце ухнуло в пятки — он вспомнил слова, увиденные днем: соленый и повар, и тут же мысленно провел параллель с размытым лицом.

Да ладно? Какое совпадение!

— Смотрю, у него и лицо было какое-то нездоровое, прямо помешанный на вид, — матушка Ван покосилась на стоявшего рядом Чжао Юя, который замер, явно напуганный до смерти.

Молодежь всегда такая трусливая.

Она повернулась к Чжоу Шуньюю:

— Молодой господин, может, вы сами сходите проверите?

У Чжао Юя глаза на лоб полезли, когда он воочию увидел, как Чжоу Шуньюй, послушавшись преувеличенных описаний матушки Ван, собирается подняться с места:

— Я пойду...

В самый критический момент Чжао Юй нажал кнопку сохранения, а затем невзначай двинул ногой прямо по дорогие кожаные тапочки под столом — пинок!

— Молодой господин, не пачкайте свою обувь! Лучше я пойду!

Глава 5

Ноги Чжоу Шуньюя взмыли в воздух, и он еще не успел сообразить, что произошло, как увидел, будто у нового управляющего подгорело седалище, и тот сайгаком понесся на кухню.

Матушка Ван стала свидетелем этой сцены и от шока застыла на месте, не зная, что и сказать.

В конце концов Чжоу Шуньюй вытянул ногу, подтащил улетевшие на два метра тапочки обратно и намертво сдвинул брови:

— Пойди проверь, чем он там занимается.

Эта поспешность выглядела так, будто человек испачкался и теперь судорожно пытается замести следы.

Тем временем Чжао Юй, воспользовавшись выигранными минутами, поспешил на поиски дяди Чжана. Чем ближе он подходил к кухне, тем отчетливее слышал глухие удары разделочной доски.

Бум, бум. Казалось, на доске лежит что-то окровавленное.

Лицо Чжао Юя помрачнело, шаги замедлились — ему ужасно не хотелось туда идти, но, услышав доносившиеся сзади шаги и голоса, он собрался с духом, сжал зубы и ворвался внутрь.

Дядя Чжан стоял к нему лицом и механически кромсал зелень на разделочной доске во все стороны летели брызги зеленого сока, а несколько капель даже попали на его размытое лицо.

Ну, хоть не что-то багрово-красное, и на том спасибо.

Чжао Юй с облегчением выдохнул, подскочил к нему и хлопнул по плечу:

— Дядя Чжан? Дядя Чжан!

Как бы он ни звал, дядя Чжан продолжал монотонно кромсать овощи с такой дикой силой, что казалось, рукоять ножа вот-вот разломится от ударов.

Чжао Юй попытался развернуть мужчину к себе лицом, одновременно стараясь аккуратно забрать у него кухонный тесак.

К счастью, сделав удар в пустую доску, дядя Чжан замер и позволил забрать нож, так и продолжая стоять столбом с остекленевшим видом.

Сзади послышался топот быстрых шагов, и раздался зычный голос матушки Ван:

— Молодой господин, потише...

Чжао Юй мысленно выругался, лихорадочно окинул кухню взглядом, но не нашел ни одного места, где можно было бы спрятать здоровенного качка.

По мере того как Чжоу Шуньюй приближался, лоб Чжао Юя покрылся испариной.

Повар в этой сюжетной линии играет определенную роль, и если молодой господин Чжоу обнаружит неладное, его вполне могут сразу же уволить.

В самый последний момент дверь кухни распахнулась —

Вошел Чжоу Шуньюй и замер, оглядывая усыпанный обрывками овощей пол, раскатывающиеся картофелины и... Чжао Юя, который изо всех сил прижимал к своей груди голову дяди Чжана.

Голова дяди Чжана была накрыта одеждой, и двухметровый громила согнувшись висел на груди у Чжао Юя, который был ниже его на целую голову — зрелище выдалось крайне странное.

Чжао Шуньюй нахмурился, глядя на них, и недобро поинтересовался:

— Вы что тут делаете?

Это «вы» было адресовано стоявшему в объятиях Чжао Юя повару Чжану.

Чжао Юй поспешно нашелся:

— Молодой господин, дядя Чжан... у него тут небольшая душевная драма.

Чжао Шуньюй дернул воротник рубашки, сдерживая раздражение:

— Говори.

— Дядя Чжан внезапно усомнился в своей многолетней кулинарной карьере. Он терзал себя вопросами: действительно ли еда, которую он готовит, так нравится вам? И в конце концов понял, что ответа нет.

Чжао Юй понес полную отсечницу:

— Вот он и посчитал себя абсолютной неудачницей... то есть неудачником. Он так боится, что вы его уволите, ведь он хочет готовить для молодого господина всю жизнь, что от переизбытка чувств и...

Он ткнул себя в глаза, заговорщицки подмигивая.

Чжао Юй удивительным образом был понят верно:

— Плакал? Он?

Мужчина сплошь в мышцах да с рукавами в татуировках, способный вырубить ударом кулака свинью? Плакал?

Чжао Юй закивал:

— Именно поэтому он не хочет предстать перед вами в таком уязвимом виде. Но вы не переживайте, я его успокою.

Прятавший лицо под одеждой дядя Чжан в подтверждение его слов пару раз послушно дернулся.

Чжао Юй уставился на него. Выражение лица парня было чистым и открытым, совсем не похоже на фальшь, и молодой господин наконец повернулся, чтобы уйти:

— Тогда как следует поговорите с ним и приведите кухню в порядок.

Матушка Ван с крайне сложным выражением лица хлопнула дяжу Чжана по плечу:

— Сяо Чжан, все трудности временны. Ой, а мне пора домой, пока-пока.

Когда все удалились, Чжао Юй перевел дух и стянул одежду с головы дяди Чжана.

Тот по-прежнему щеголял своим ничего не выражающим размытым лицом.

Чжао Юй слегка помрачнел: оставлять человека здесь — значит навлечь на себя риск быть обнаруженным, а тащить его к себе в комнату тоже не вариант...

Он вспомнил убранную сегодня кладовую — туда обычно никто не заходил, к тому же обладателю размытого лица не нужно ни есть, ни ходить в туалет. Если запереть его там, вряд ли кто-то спохватится в ближайшее время.

Устроив все дела, Чжао Юй в полном страхе и на ощупь вернулся в свою комнату.

Едва переступив порог, он открыл сценарий.

События за обеденным столом еще не отобразились, а что будет дальше — разглядеть уже не получалось.

Чжао Юй немного попялился на текст и с покорностью судьбе захлопнул книгу. Знал бы, что все так сложно, выбил бы из Системы побольше денег.

Ранним утром лучи солнца пробились сквозь занавески, упали на прямой нос мужчины, а затем коснулись его глаз.

Длинные ресницы чуть задрожали, и он наконец открыл глаза.

Чжоу Шуньюй, опираясь на локоть, приподнялся, и в тот же миг зазвонил поставленный на семь утра будильник.

Он лениво выключил его и принялся массировать гудящие виски — спал он прошлой ночью меньше трех часов, и теперь привычная тупая боль бушевала в голове.

За дверью посчитался осторожный голос Чжао Юя:

— Молодой господин, вы проснулись? Завтрак уже готов, а внизу вас ждет помощник.

Услышав его голос, Чжоу Шуньюй почувствовал, что голова заболела еще сильнее:

— Проснулся.

На сегодня была назначена встреча с врачом, а поскольку надежность нового управляющего вызывала вопросы, он поручил организацию своему ассистенту.

Умывшись и одевшись, он вышел из комнаты. Чжао Юй по-прежнему ждал его у двери и при его появлении расплылся в улыбке:

— Доброе утро, молодой господин!

Подхватив пальто, Чжоу Шуньюй широким шагом спустился вниз, направляясь прямиком к ожидавшему у входа помощнику.

Тот уже заранее распахнул дверцу машины.

Следом выбежал Чжао Юй и, проводив их взглядом, поднял со стола искусно сервированные им самим крошечные паровые пирожки:

— Молодой господин, вы не будете завтракать?

— Не буду.

Чжао Юй выбежал за ним вслед:

— Ладно, хорошей дороги!

Чжоу Шуньюй уже устроился на заднем сиденье, но, взглянув на фигурку за окном, опустил стекло:

— ...Передай Чжан Ганте, его не уволят.

Чжао Юй замер, а тот продолжил:

— В обед я буду есть фуа-гра.

Это было коронное блюдо Чжан Ганте, которое тот мог приготовить с закрытыми глазами и ни разу не ошибиться.

Увидев, что новый управляющий тупо кивает, Чжоу Шуньюй махнул рукой, велев трогаться.

Когда черный автомобиль скрылся из виду, Чжао Юй наконец пришел в себя, засунул в рот купленный за пять юаней на утреннем рынке пирожок и принялся его жевать.

В таком состоянии дядя Чжан не смог бы приготовить завтрак, а боявшийся облажаться Чжао Юй был вынужден с утра пораньше бежать за едой, никак не ожидая, что молодой господин откажется.

Можно сказать, пронесло... Стоп, нет, в обед молодой господин затребовал фуа-гра.

Пирожок во рту Чжао Юя мгновенно потерял всякий вкус. С завтраком он кое-как справился, но что делать с фуа-гра?

Тем временем в машине помощник украдкой бросал взгляды на шефа через зеркало заднего вида.

На лице начальника по-прежнему застыло неизменное вечное выражение.

— Шеф, тот парень — новый управляющий?

— Мгм.

Помощник припомнил картину, как тот бежал за ними с булочками:

— Довольно заботливый.

Чжоу Шуньюй бросил на него косой взгляд:

— Проверил его досье?

— Результаты проверки уже у вас в телефоне, там абсолютно чисто. Вы все еще считаете, что с ним что-то не так? — помощник задумался. — По мне так вполне себе чистый и наивный парень.

Перед глазами Чжоу Шуньюя вновь возникли сощуренные глазки нового управляющего, напоминавшие вредного рыжего кота, и на душе у него шевельнулось легкое раздражение:

— С дурными намерениями.

Помощник только хмыкнул и, увидев, что шеф закрыл глаза, понял, что продолжать разговор тот не намерен.

Минут через двадцать черный седан припарковался на подземной парковке частной клиники.

Помощник открыл дверцу:

— Мне по-прежнему не нужно подниматься с вами?

Чжоу Шуньюй подавил подступающую к горлу тошноту:

— Не нужно.

Помощник кивнул в знак понимания и остался стоять на месте, провожая его взглядом.

Это была частная больница премиум-класса, где и ремонт, и оборудование поражали воображение своей роскошью, а в воздухе витал тонкий аромат лимона.

http://bllate.org/book/33573/4126777