Готовый перевод The Scholarly Little Spouse of the Blacksmith / Образованный фулан кузнеца 💗: Глава 7

— Тётушка, скоро обед. Останетесь у нас поесть?

— Конечно. Я уже отправила Да У и Цяо Юнь домой за свадебным одеялом. После обеда они принесут его сюда, а чуть позже приедут за мной. Так что сегодня я пообедаю у старшего брата и попробую, что приготовил наш Чуньшэн.

— Хорошо. Тётушка, скажите, что вам хочется, и я приготовлю, — мягко ответил Су Чуньшэн.

Су Хуэй вышла замуж в уездный город, в уважаемую семью, где её муж занимал официальную должность в уезде. Теперь она была знатной госпожой, но с самого детства прошла через лишения и тяжёлую жизнь, поэтому никакой спеси в ней не было. Она не привередничала в еде и с искренней улыбкой ответила племяннику:

— Что приготовит Чуньшэн, то и буду есть.

Она даже хотела помочь ему перебрать и вымыть овощи, но стоило Чуньшэну взглянуть на её руку — та распухла почти до размеров фиолетовой моркови. Лучше уж ей поменьше мочить её, а то ведь сестра Сюэ скоро замуж, и тётушка в итоге не сможет даже палочки для еды держать.

Мягким голосом он принялся уговаривать тётушку сходить посмотреть, вылупились ли осенние цыплята в курятнике, не проклюнулись ли семена зимних овощей на грядках в заднем огороде. А если нет, пусть посчитает, сколько хурмы уродилось на дереве во дворе и есть ли уже спелые плоды.

Лишь после долгих уговоров ему удалось отправить тётушку заниматься этими делами. Когда она наконец ушла, Су Чуньшэн остался один на кухне и принялся готовить.

Для начала он отмерил чашку нового риса, смолотого после нынешнего осеннего урожая, и промыл его.

Рис источал удивительно приятный, свежий аромат. Он не шёл ни в какое сравнение со старым рисом, запах которого был каким-то затхлым и тяжёлым.

Когда Чуньшэн погрузил пальцы в рис и стал перебирать зёрна в воде, ему даже показалось, будто он чувствует тепло, накопленное ими за несколько дней под солнцем. Вода была чуть тёплой, и перебирать в ней рис пальцами было очень приятно.

Промытый рис он переложил в большую кастрюлю для варки, залил водой так, чтобы она покрывала зёрна примерно на толщину пальца, а затем подошёл к бамбуковой корзине возле рисового ларя и выбрал один крупный, округлый батат.

Сначала стряхнул с него крупные комья земли, потом отнёс к тазу с водой и отмыл оставшуюся грязь мочалкой из люфы.

Когда батат стал чистым, Чуньшэн срезал ножом несколько тёмных пятнышек в углублениях кожуры. Затем взял нож и стал нарезать его прямо в кастрюлю с рисом.

В этом году земля была плодородной, да и дождей выпало достаточно. Бататы выросли такими крупными, что в обхвате были толщиной с миску. Чуньшэну даже не понадобилась разделочная доска: он уложил батат на ладонь и рубил его ножом, раз за разом делая короткие точные движения.

Когда надрез доходил примерно до середины, он приподнимал нож, одновременно опуская руку пониже. Расколотый кусок батата падал прямо в воду с рисом, не разбрызгивая её.

Закончив с одной частью, Чуньшэн поворачивал батат и таким же образом разрубал оставшуюся. Благодаря отточенным, ритмичным движениям вскоре от целого корнеплода оставалось восемь крупных кусков, которые ровно лежали в воде с рисом.

Сверху он накрыл кастрюлю крышкой из бамбуковых полосок. Благодаря ей готовый рис приобретал не только аромат свежих зёрен и батата, но и едва уловимый запах бамбуковых листьев.

Именно поэтому Су Хуэй так любила рис в доме старшего брата.

Рис промывали родниковой водой, батат только что выкапывали с огорода, а бамбуковую крышку каждый день выносили сушиться на солнце. Стоило подать на стол чашку такого риса — ароматного, рассыпчатого и мягкого, — как от неё ещё долго поднимался горячий пар. А всё благодаря сухим веточкам сосны и хвое китайской сосны, которыми топили печь.

А если к рису добавить приготовленный невесткой ферментированный тофу и маринованную редьку… Достаточно положить в чашку совсем немного закуски, и можно съесть с ней целую гору риса. Вкуснота!

Су Хуэй не раз заявляла, что ей не нужны ни рыба, ни мясо. Дайте ей немного таких закусок — и она одна опустошит рисовый ларь старшего брата!

Разве Ни Цюнфан не знала, что больше всего золовка любит кислые, пробуждающие аппетит блюда? Закончив кормить кур, уток и прочую живность, она достала из кувшина с соленьями несколько ломтиков маринованной редьки и огурцов, нарезала их помельче и поставила на стол.

Ферментированный тофу тоже как раз дошёл до нужной степени готовности. Су Хуэй сегодня и вправду приехала вовремя! Его оставалось только смешать с солью, чесночной водой, измельчённым перцем чили и соевой пастой — получалась отличная закуска к рису.

Когда Су Фупин вернулся, рис на плите уже почти сварился, а блюда были практически готовы. Можно было садиться за стол и ждать обеда. Однако он принёс с собой ещё несколько связок батата толщиной с большой палец. Присев возле колодца, он стал набирать воду, чтобы вымыть корнеплоды.

Ни Цюнфан как раз думала, почему муж так долго не возвращается. Она выглянула во двор и сразу увидела его. Оказывается, по дороге домой он заглянул на их участок с сухой землёй и выкопал маленькие бататы, которые пропустила большая мотыга.

Семенные клубни батата высаживали на праздник Цинмин. После этого у них начинали расти побеги и листья. Когда плети вытягивались примерно на чжан, их срезали, делили на отрезки длиной четыре-пять цуней и высаживали в землю.

В последующие месяцы, когда начинались дожди, плети разрастались, покрывались листьями и пускали корни. Причём корни появлялись не только возле семенного клубня: в тех местах, где плети касались земли, из их узлов тоже пробивались нежные белые корешки и уходили в почву.

А ведь они отнимали питание у семенного растения! Поэтому в солнечные дни приходилось специально выходить на поле с несколькими бамбуковыми палками и переворачивать эти неглубоко укоренившиеся белые корешки, чтобы солнце высушило их и они погибли.

На участке в несколько десятков му батат был высажен рядами, по одному семенному клубню на каждый чи земли. Таких растений набирались тысячи и тысячи. Как ни часто переворачивай плети, разве можно было гарантировать, что не пропустишь ни одного корешка?

Если такой корень оставался в земле, из него вырастал маленький батат. Но основная часть питательных веществ доставалась семенному клубню, поэтому эти клубеньки оставались совсем крошечными. Когда после первых заморозков собирали урожай, они росли не на грядках, а в стороне, и их часто не замечали.

Земледельцы не считали нужным их собирать: слишком мелкие. Выкапывать их — только тратить силы, а сваришь — и во рту не почувствуешь.

Неизвестно, в какой книге их гэр прочитал, будто если есть такие бататы, то в жизни будет сопутствовать большая удача. Поэтому после того, как с поля убирали крупные клубни, он всегда возвращался и искал оставшиеся маленькие.

Раньше Ни Цюнфан, конечно, не верила в подобные приметы и считала, что сын просто любит это занятие. Но теперь…

Она подошла к деревянному тазу, где муж мыл мелкие бататы, и прогнала его:

— Давай я сама. А ты иди переоденься. Посмотри, во что ты превратился: тут у тебя всё мокрое, тут сухое, тут грязное. Как только умудрился так перепачкаться?

При Су Хуэй Ни Цюнфан ни словом не обмолвилась о поездке в деревню Цзюли к семье Чжао. Пусть сестра мужа думает, что он просто вернулся с поля.

Су Фупин тоже помнил о присутствии сестры. Он не стал рассказывать, что говорил ему Чжао Хуцин, и думал только о маленьких бататах перед собой.

— Когда вымоешь, положи их в кастрюлю и приготовь на пару.

Ни Цюнфан прекрасно понимала, зачем он их выкопал, и кивнула:

— Знаю, знаю. А ты иди переоденься и заодно обмойся. Посмотри, как ты вспотел!

Су Хуэй уже собиралась попробовать жареные стебли таро, приготовленные племянником, но тут услышала голос старшего брата во дворе. Она отложила палочки и поспешила выйти.

Огляделась — брата нигде не было. Тогда она спросила невестку, которая мыла бататы:

— Невестка, а где мой старший брат?

— Он выкопал бататы и весь перепачкался в земле. Я отправила его умыться и переодеться.

Су Хуэй подошла поближе посмотреть, что брат принёс с собой, и, увидев маленькие клубни, заметила:

— Да они же совсем крошечные, тоньше пальца! Кто их вообще станет есть? Мой брат и правда любит такие?

Ни Цюнфан не стала объяснять золовке, зачем муж собирает эти бататы, и предложила:

— Если проголодалась, иди пока поешь. Ему ещё понадобится немного времени.

— У Чуньшэна ещё одно блюдо не готово. Я подожду, поем вместе со старшим братом.

Ни Цюнфан отнесла вымытые бататы на кухню. Едва она появилась в дверях, Су Чуньшэн сразу понял, что задумали родители. Ничего не говоря, он поставил на огонь кастрюлю с водой и приготовил бататы на пару.

Когда все блюда были готовы, Су Фупин, переодевшийся в чистую сухую одежду, занял место во главе стола. Остальные трое расселись по сторонам квадратного стола. Перед каждым стояла большая грубая керамическая миска с ароматным рисом нового урожая и аппетитными оранжево-красными кусками батата.

Все уже принялись за блюда, а Су Фупин тем временем очищал один за другим крошечные бататы размером с палец. Аккуратно снимал кожуру, обнажая золотистую мякоть, а затем перекладывал по одному кусочку в миску гэра, в миску сестры и в миску жены.

Су Чуньшэн и Ни Цюнфан знали, почему отец сварил именно эти бататы и теперь их чистит. Они молча подняли свои миски и принялись за еду.

Су Хуэй ничего не знала, поэтому переложила маленький батат обратно в миску брата:

— У меня уже есть. Если ты любишь такие, ешь сам.

Большие, сладкие бататы она специально попросила племянника положить ей побольше — целых два крупных куска. Если добавить ещё, она уже не осилит рис.

Но стоило Су Фупину поднять палочки, как он заметил, насколько сильно распухла рука сестры. Его охватили и тревога, и раздражение.

— Ах ты господи! Что случилось с твоей рукой? Почему она так распухла?

— Меня укусило ядовитое насекомое, — честно ответила Су Хуэй.

Су Фупин вернул маленькие бататы в её миску, а заодно добавил ещё парочку:

— Если не осилишь большие, отдай их мне. А ты ешь эти.

Су Хуэй совсем не хотела. Большие бататы были яркими, красными и рассыпчатыми — сразу видно, что сладкие. А эти мелкие — тощие, жёлтые. Разве они могут быть вкусными?

Но старший брат не стал слушать возражений. Словно разбойник, он просто забрал из её миски крупные куски, оставив только мелкие. Су Хуэй ничего не оставалось, кроме как размять их палочками и смешать с рисом.

— Подул юго-западный ветер. Через пару дней пойдут сильные дожди. Сколько бы они ни продолжались, оставайся всё это время в доме, не выходи без нужды. Поняла? — напомнил Су Фупин сестре после еды, когда они сидели и беседовали.

— Да у меня и сегодня-то повозка была только на один день. Через пару дней Чжаоюнь отправится в городскую управу, там задержится на несколько дней. Откуда мне взять повозку, чтобы куда-то ездить?

Су Фупин знал, что в ближайшее время ей предстоит заниматься свадьбой Сюэ, дел будет невпроворот и без того, чтобы куда-то ходить. Поэтому он немного успокоился, а затем спросил о зяте, у которого сегодня был выходной:

— Чжаоюнь сегодня разве не отдыхает? Почему не приехал с тобой?

Су Хуэй ответила:

— Сюэ ведь скоро выходит замуж. Разве её отец не должен проводить с ней побольше времени? Знаешь, что он мне вчера сказал? Попросил сшить ему два носовых платка! Того же цвета, что и новая одежда, которую он наденет на свадьбу Сюэ. Боится, что не сможет сдержать слёз, когда будет провожать дочь, и станет посмешищем перед родными и друзьями. Говорит, придётся изо всех сил держаться, а если слёзы всё-таки польются, незаметно вытирать их этими платками.

Су Фупин представил, как его обычно строгий, властный и непреклонный зять тайком вытирает слёзы, прячась от остальных, и невольно улыбнулся:

— Сюэ ведь выходит за сына семьи Чжоу, что держит лавку по соседству? Вам всего несколько шагов пройти — и вы уже у них. Чего тут плакать?

Су Хуэй ответила:

— Это ты так рассуждаешь, потому что ещё не выдавал гэра замуж! Даже если он переедет к соседям, жить вместе вы уже не будете. Вот посмотрю, как ты заговоришь, когда придёт твоя очередь!

Сказав это, Су Хуэй вдруг вспомнила, что её племяннику Чуньшэну тоже уже шестнадцать и он вполне может обручиться и выйти замуж. Представив, как тот покидает родительский дом, она повернулась к брату:

— Если Чжаоюню, чтобы выдать дочь замуж, понадобятся два платка, то тебе, когда будешь выдавать Чуньшэна, невестке, пожалуй, придётся сшить все восемь или даже десять!

Старший Су тут же принялся соревноваться с зятем и упрямо заявил:

— Чжаоюню понадобятся два платка, а мне хватит одного.

Никто за столом, кроме него самого, в это не поверил!

Вот посмотрим, как он будет плакать, когда придёт время!

Примечание автора:

Он уже наплакался, ха-ха-ха.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/33523/4716284