Готовый перевод What If My Arranged Marriage Was a Guy / Моя невеста — красавец с характером: Глава 11

Цзян Си с каждым услышанным словом зеленел влицо — ему казалось, что если он позволит Линь Тинсину говорить дальше, то получит первую в своей жизни карту хорошего парня, и он торопливо перебил:

— Ты всё не так понял, я не признаюсь в любви.

— А? — Линь Тинсин резко поднял голову, посмотрел на него, с опозданием сообразив, что ошибся, и с ухмылкой почесал затылок. — А, оказывается, я всё не так понял! Подумать только, как неловко вышло, ха-ха-ха-ха-ха!

Цзян Си: «…»

Эти несколько натянутых смешков звучали поистине убого. Они смотрели друг на друга, страстно желая отмотать время назад, чтобы вырезать этот кусок разговора.

Линь Тинсин слегка покраснел — то ли от недавнего смущения, то ли от неловкости, а может, и от того и другого сразу.

Впрочем, он был человеком толстокожим, и не прошло и полминуты, как пришёл в себя. С недоумением он спросил:

— Но ты же сам сказал, что ты гей…

Цзян Си поклялся про себя, что больше никогда не захочет услышать из уст Линь Тинсина фразу ты гей — это и правда было до крайности неловко.

Но раз уж зашла такая игра, оставалось только продолжать!

Он глубоко вздохнул и постарался объяснить как можно спокойнее:

— Я имею в виду, что меня привлекают мужчины. Я тот, кто испытывает физиологическое влечение при виде мужчины, поэтому нам жить вместе будет неудобно, и это тоже может создать тебе определенные проблемы.

— Ой, — кивнул Линь Тинсин, пытаясь осмыслить его слова. — Ты хочешь сказать, что если ты ляжешь со мной в одну постель, то в тебе может проснуться дикий зверь и ты меня изнасилуешь?

Сигарета выпала изо рта Цзян Си, и он уставился на него:

— Да ты мать твою…

— Эй! — Линь Тинсин ткнул в него пальцем. — Ты выругался!

Подумать только, староста дисциплины нашёлся! Какое ему дело до матерного слова!

Цзян Си до того раздражало это всё, что брови у него сошлись на переносице. Он отмахнулся, не глядя на парня:

— Если тебе обязательно понимать всё именно так — ради бога. Во всяком случае, жить нам вместе точно не стоит.

— Тц! — Линь Тинсин сделал беззаботный вид. — Подумаешь, проблема! Считай по-своему: даже если ты меня изнасилуешь…

Цзян Си больше не мог этого выносить и зыркнул на него:

— Нельзя ли выражаться чуточку приличнее?!

— Ладно-ладно, хорошо. — Линь Тинсин вовсю веселился и, сдерживая улыбку, поправился: — Даже если ты не сможешь сдержаться и тогось меня, я ведь взрослый мужик, могу и сопротивляться! К тому же ты не собака, ты меня не любишь, вряд ли будешь бросаться на каждого встречного мужика с горящими глазами? Так что твоя причина отказываться жить со мной — шита белыми нитками.

Всё в этих словах было логично и последовательно, просто железобетонно, не оставив Цзян Си ни единой лазейки для возражений.

В конце концов, если бы он стал возражать, то сам превратился бы в жаждущую случки собаку, которая только и мечтает о том, чтобы его тогось.

Вот же чёрт побери…

Цзян Си лишился дар речи, тупо уставился в пространство и махнул рукой вперёд:

— Хватит болтать, пошли.

Сказав это, он зашагал широким шагом, даже не дожидаясь Линь Тинсина.

Линь Тинсин плелся слева сзади, снова о чём-то размышляя и беззвучно хихикая.

Теперь, стоило Цзян Си взглянуть на его ямочки на щеках и крошечные клыки, в душе поднималась слепая ярость, и ему не хотелось говорить с этим парнем ни единого слова.

Они молча прошли еще немного, и когда до их подъезда оставалось совсем чуть-чуть, Линь Тинсин вдруг ни с того ни с сего брякнул:

— Эй, братуха, скажи честно: почему я тебе не нравлюсь?

Цзян Си едва не споткнулся о собственную левую ногу и резко обернулся на Линь Тинсина:

— Ты что сказал?!

Линь Тинсин потёр подбородок с задумчивым видом:

— Я вообще-то считаю себя писаным красавцем! Неужели вы, геи, не любимчики такого типажа, как я? Братуха, а какие парни тебе вообще нравятся?

С этими словами он подался вперёд, с любопытством разглядывая Цзян Си.

— Братуха, ты сам такой красивый и ладный, значит, твой избранник должен быть этаким смазливым мужиком с крепкими плечами? Ну, знаешь, с густой щетиной на лице? Ой, хотя нет, вряд ли вы подходите друг к другу…

— Чего? — Цзян Си сжал задние зубы и процедил сквозь них по слогам: — Ты, блин, собрался, меня, свести, с кем-то?

— Да я ведь и знакомств-то таких не заводил! — хихикнул Линь Тинсин. — Но, братуха, ты только намекни, я обязательно буду иметь это в виду. Тунчэн такой огромный, наверняка ты здесь не один такой гей.

Цзян Си искренне пожалел, что вообще заикнулся про то, что он якобы гей.

Только посмотрите! Разбудил любопытство этого упёртого пацана!

Тот что, проводит среди него социологический опрос на тему Идеальный тип гея?! А?!

Ничего не подозревая о бушующей в душе Цзян Си буре, Линь Тинсин подался ещё ближе и заговорщицки зашептал:

— Братуха, ну расскажи, а? Поделись секретом, я никому-никому не скажу, честно.

Цзян Си опустил на него взгляд и холодно осведомился:

— Хочешь узнать, какие мужчины меня привлекают?

— Очень! — Линь Тинсин заглядывал ему в глаза с надеждой. — Ты… м-м-м…

Речь оборвалась на полуслове: бледная, длинная рука ухватила его за подбородок, и два пальца с силой сжали губы, отчего они забавно вытянулись трубочкой.

Цзян Си опустил голову, прищурив фениксовы глаза, окинул его оценивающим взглядом и хрипло произнёс:

— Сейчас меня как раз очень привлекаешь ты, так что держи свою задницу в тепле и не испытывай моё терпение, не то я и впрямь заставлю тебя поплатиться.

Ещё раз вздумаешь задавать мне всякие глупые вопросы — иль мало ли что ещё — понял?

Линь Тинсин смотрел на стоящего перед ним Цзян Си. Непослушная прядь волос, зачёсанная за ухо, выбилась и упала на лицо. Когда он так смотрел сверху вниз, сузившиеся фениксовы глаза казались до того черными, казалось, они способны вытянуть душу.

При такой холодной и недоступной внешности — и такие пошлые слова; это создавало необычный контраст и притягательность, от которых сердце Линь Тинсина забилось с бешеной скоростью.

В носу снова замаячил тот самый долгоиграющий древесный шлейф, он почувствовал, как всё тело онемело, и поспешно попытался отвести взгляд в сторону.

Заметив, что парень всё еще смеет уклоняться, Цзян Си разозлился еще сильнее и властно заставил его смотреть прямо:

— Ты расслышал, что я сказал?

Бегающим взглядом Линь Тинсин невнятно промычал что-то утвердительное.

Цзян Си отпустил его подбородок и зашагал вперёд. Пройдя несколько шагов, он заметил, что сзади не раздается звук шагов.

Обернувшись, он увидел, что Линь Тинсин по-прежнему стоит на прежнем месте, опустив голову и погрузившись в какие-то мысли.

Неужели напугал паренька?

Цзян Си поджал губы, вернулся назад и сурово бросил:

— Чего застрял?

Линь Тинсин испуганно вздрогнул, резко поднял голову, и, увидев его, неловко улыбнулся:

— Братуха.

Уставившись на крошечные ямочки в уголках его губ, Цзян Си почувствовал, как в груди снова оттаивает, и буркнул с напускным недовольством:

— Ладно, я просто пошутил тогда, не бойся.

Кто просил его самого докучать расспросами — вот он и вышел из себя от неловкости.

Линь Тинсин, казалось, витал где-то в облаках, ничего не ответил, и они молча пошли дальше.

Когда они поднимались по лестнице, Линь Тинсин вдруг робко подал голос сзади:

— Братуха, а какую именно шутку ты имел в виду, когда сказал, что пугал меня?

Цзян Си обернулся и увидел, что тот мнется и топчется на месте, а лицо у него по неизвестной причине раскраснелось.

— Это насчет того, что я тебе интересен? Или… — Линь Тинсин затянул тихое жужжание, похожее на комариный писк, — …или насчет того, чтобы держать задницу в тепле, потому что ты меня отымеешь?

— Эй! — Цзян Си поспешно оборвал его и со вздохом произнес: — Я просто шутил. Больше не задавай всякой ерунды, ладно? Не бойся, я ничего тебе не сделаю.

Линь Тинсин словно камень с плеч сбросил, и, не боясь навлечь на себя гнев, снова придвинулся ближе, с улыбкой намереваясь поравняться с ним шагом.

Цзян Си оказался совершенно беспомощен против этой улыбки и помимо воли сам изогнул губы в улыбке.

Ладно, подумалось ему: в конце концов, осталось всего несколько дней, и если он даже будет чуть ближе общаться с Линь Тинсином и тетей Ляо, вряд ли в этом есть что-то страшное.

Будем считать, что он проявил немного эгоизма.

Вернувшись домой, они обнаружили, что тетя Ляо уже почти закончила готовить. Линь Тинсин и Цзян Си попытались было пройти на кухню, чтобы помочь, но та быстренько выдворила их смотреть телевизор.

За ужином Линь Тинсин рассказал тете Ляо о том, что Цзян Си собирается учиться искусству татуировки, и она, разумеется, пришла в полный восторг.

— Как замечательно! А-Си, — с улыбкой произнесла тетя Ляо. — Татуировки — это хорошее дело! Научишься как следует — и зарабатывать станешь прилично. Тетя-то знает, что у тебя любое дело в руках спорится.

Видя, как у нее от волнения на глаза навернулись слёзы, Цзян Си тронулся в душе и искренне произнес:

— Спасибо, тетя Ляо.

Затем он перевел взгляд на Линь Тинсина:

— Вообще-то сегодня всем нужно сказать спасибо Тинсину. Если бы не его поддержка и уговоры попробовать, я бы и сам не знал, что на что-то способен.

Линь Тинсин смутился под его взглядом, потёр нос и уже хотел было что-то сказать,

как тетя Ляо фыркнула:

— Ещё бы! Этот оболтус обязан о тебе заботиться, иначе я с него шкуру сдеру!

— Мама! — возмущенно выкрикнул Линь Тинсин, тараща глаза. — Ты вообще чья родная мать?

— А-Сина, — без малейших колебаний ответила тетя Ляо. — На самом деле много лет назад нас перепутали в роддоме. А ты — ты вообще ничей сын, тебя подобрали на помойке. Эх, прошло столько лет, и наконец-то я могу выложить эту страшную тайну.

На лице тети Ляо не было ни единого признака фальши, и Цзян Си от неожиданности даже остолбенел.

Линь Тинсин придвинулся к нему поближе и зашептал на укрке:

— Не обращай внимания, она в последнее время перечитала романов, вот и разыгрывает сценки при каждом удобном случае.

С этими словами он снова выпрямился и с легкостью подыграл тете Ляо:

— Серьезно? Ну тогда деньги, которые ты потратила на мое воспитание за столько лет, я возвращать не собираюсь!

— А вот и нет! — возразила тетя Ляо. — Это же чистой воды неблагодарность, понимаешь?

Линь Тинсин самодовольно ухмыльнулся:

— Пока у меня нет стыда, никто не сможет манипулировать моей совестью.

Цзян Си сидел рядом и вовсю улыбался — аромат домашней еды и царившая вокруг теплая атмосфера наполняли его изнутри каким-то небывалым, мягким теплом.

После ужина Цзян Си и Линь Тинсин вместе убирали со стола. Когда пришло время мыть посуду, Линь Тинсин прогнал его к выходу:

— Ладно тебе, молодой господин, ты ведь отроду такой работы в руках не держал, сколько тарелок перебьешь, пока научишься!

Цзян Си не стал с ним спорить: он достал чемодан, чтобы разобрать вещи, а затем с банным халатом в руках направился в ванную комнату, чтобы смыть с себя дорожную пыль.

Когда он вернулся, Линь Тинсин как раз застилал постель. Увидев входящего Цзян Си, он на секунду замер, но тут же продолжил разглаживать простыню.

— Братуха, я понятия не имею, как ты спишь по ночам, ворочаешься ли во сне, так что, может, возьмем каждое свое одеяло?

— Давай.

Закончив застилать постель, Линь Тинсин взял смену одежды и тоже отправился мыться.

Устроившись на краешке кровати, Цзян Си растирал полотенцем мокрые волосы и оглядывал комнату. Его взгляд упал на книжную полку, заставленную множеством фотографий.

Присмотревшись, он понял, что на снимках запечатлены пейзажи и животные в самые неожиданные моменты. В этих кадрах чувствовалась такая мощная, бьющая ключом жизнь, что они привлекали внимание гораздо сильнее снимков в глянцевых фотожурналах.

На второй полке шкафа лежал черный чехол для фотоаппарата и несколько объективов — довольно старых, но чистых от пыли: сразу было видно, что хозяин дорожит своей техникой и бережно за ней ухаживает.

Высушив волосы почти до конца, Цзян Си подошел к дорожному чемодану, достал баночку с мелатониновыми жевательными пастилками, вытряхнул две штуки и отправил в рот.

http://bllate.org/book/33468/4113065