Готовый перевод The Fickle Cat's Meow / Сердце на продажу: Оковы судьбы: Глава 11

Прошло несколько дней. Видимо, та ночь выдалась слишком неприятной и безобразной, поэтому Чжу Аньцзинь больше не видел машину Цзян Пиняня, и его жизнь вошла в привычное русло.

В пятницу вечером он варил лапшу на кухне, собираясь наскоро перекусить, как вдруг зазвонил телефон — это была Чжу Шумин.

Чжу Шумин по-прежнему держалась с тем же высокомерным видом, что и в день их встречи, даже не удостоив его никаким обращением: — Ты сейчас где живешь?

Чжу Аньцзинь бросил щепотку лапши в закипевшую воду: — У себя дома.

Голос Чжу Шумин стал чуть ниже, и Чжу Аньцзинь легко мог представить, как она нахмурилась: — Ты разве не переехал к Цзян Пиняню?

Чжу Аньцзинь снова принялся смешивать правду с ложью: — Он не приезжал за мной.

С того самого вечера действительно не приезжал.

На том конце провода на мгновение замолкли, а затем Чжу Шумин холодно и бесстрастно произнесла: — С матерью того ребенка вы ведь расстались?

— Твое положение и статус таковы, что Цзян Пиняню ты можешь предложить лишь преданность. Даже если ты не переехал к нему, больше ни с кем не поддерживай никаких связей, ты ведь и сам это понимаешь.

Типичное мышление человека, стоящего наверху.

Когда много лет назад Чжу Шумин выкупила его, он полностью принадлежал ей: ее полному контролю подлежали его характер, поступки и тело. Сейчас все повторялось точь-в-точь: раз его купил Цзян Пинянь, значит, он полностью принадлежал Цзян Пиняню.

Чжу Аньцзинь усмехнулся, находя довольно жалким то, как она, оставаясь пустой оболочкой некогда крупной компании, все еще пытается изображать из себя аристократку: — Вы же досконально меня проверили и заявились ко мне, неужели не знаете, расстался я с кем-то или нет?

— Только убедившись во всем окончательно, можно застраховаться от любых ошибок.

Пропустив мимо ушей его язвительный тон, Чжу Шумин перешла к цели своего звонка: — Завтра вечером я устраиваю семейный ужин. Пусть свадьбу вы с Цзян Пинянем играть не будете, обеим семьям все равно нужно собраться. Поззовем нескольких знакомых из деловых кругов, чтобы пустить слух.

— Я уже связалась с Цзян Пинянем, завтра во второй половине дня поезжайте в Семью Чжу вместе с ним, оденься прилично.

Чжу Аньцзинь подумал, что за столько лет Чжу Шумин ничуть не изменилась.

Она всегда больше всего на свете любила пыль в глаза пустить: по любому поводу, большому или малому, закатывала банкеты, словно норовя оповестить весь белый свет, и непременно требовала, чтобы все выглядели с иголочки. То же самое было и теперь. Пожалуй, единственная разница заключалась в том, что раньше у нее была для этого реальная сила, а теперь она могла лишь тискаться в тени чужого могущества, цепляясь за сотрудничество с Семьей Цзян, чтобы кое-как оживить бизнес и найти лазейку для выживания.

Посмотрев на слегка скатавшиеся манжеты своего свитера, он холодно ответил: — В моем гардеробе всего пара вещей, ничего особенного нет. Если вы считаете, что я не гожусь по статусу для Семьи Чжу, я могу не приходить.

Привыкшая возвышаться над всеми, Чжу Шумин не ожидала, что теперь, когда Семья Чжу пришла в упадок, мальчишка, который в прошлые годы в ее присутствии не смел и писнуть, вдруг посмеет ей перечить. Ее голос мгновенно изменился: — Чжу Аньцзинь, ты специально решил пойти мне наперекор?

Чжу Аньцзинь ответил небрежно: — Я просто говорю правду.

Пожалуй, самым успешным качеством, которому он научился у Цзян Пиняня, было именно это умение ни в грош не ставить окружающих.

Чжу Шумин ожидаемо подавилась от его шпильки, но в конце концов, видимо, тоже пожелала сохранить лицо и не выказывать свои эмоции напоказ, как какая-нибудь простолюдинка: — Тогда надевай что попало. Посмотрим, кто в итоге опозорится — ты или кто-то другой.

Чжу Аньцзинь рассмеялся.

Стискивая в руке тонкую стальную ложку, он медленно помешивал поднимающуюся плотной пепельной пеной воду: — Госпожа директор, за те два года в Семье Чжу не было дня, чтобы я жил с собственным лицом. Уж не знаю, кто опозорится, но уверяю вас — точно не я.

Его слова оборвались, и на том конце повисла тишина. Прошло секунд десять, прежде чем раздались размеренные короткие гудки — вызов сбросили.

Чжу Аньцзинь тоже выключил телефон и сунул его в передний карман фартука.

Настроение у него неожиданно было прекрасным. Он зажег огонь под соседней сковородой, плеснул масла и решил побаловать себя сегодня вечером яичницей.

На следующий день Чжу Аньцзинь действительно натянул первый попавшийся свитер и поверх него накинул относительно новое ватное пальто.

Ровно в шесть часов вечера черная машина вновь плавно затормозила у входа в цветочный магазин. Сяо Чжэн вышел из салона, в точности повторив недавний ритуал: подойдя к стеклянной двери, он толкнул ее и кивнул в знак приветствия: — Господин Чжу, я за вами.

В руках он держал чехол с одеждой: — Это вещи, которые приготовил для вас генеральный директор Цзян. Вам будет удобно переодеться здесь, в магазине?

Бросив взгляд на вещь, качество которой угадывалось с первого же взгляда, Чжу Аньцзинь понял, что Цзян Пинянь, в общем-то, ничем не отличается от Чжу Шумин — оба боялись, что он уронит их достоинство.

Переодеваться в магазине было явно неудобно: Су Шаньюй и Су Си находились здесь же, к тому же никаких подсобных помещений не было, кругом лишь прозрачные стеклянные стены. Чжу Аньцзинь взял только пальто и направился к машине: — Не нужно, мне хватит и моего пальто.

На нем был надет молочно-белый свитер с высоким горлом, который как раз отлично сочетался с этим светлым пальто.

Уже усевшись в машину, он обнаружил, что Цзян Пиняня внутри нет.

Спрашивать Чжу Аньцзинь не стал, но Сяо Чжэн поспешил объясниться сам: — У генерального директора Цзяна сегодня вечером важные переговоры, отменить их нельзя, поэтому он попросил меня сначала отвезти вас в Семью Чжу.

Чжу Аньцзиню было все равно. После событий той ночи Цзян Пинянь был последним человеком из всех возможных, кого ему хотелось бы видеть. — Хорошо.

Вскоре они прибыли к особняку Семьи Чжу. Этот дом ничем не отличался от того, каким он был четыре года назад: стены слегка обветшали, покрывшись налетом пыли, что, впрочем, придавало зданию особый оттенок старины. Во дворе росли вечнозеленые деревья, зеленевшие даже зимой, и если бы не пронизывающий холод, времена года казалось невозможным различить.

Чжу Аньцзинь вошел в особняк в одиночестве. Проходя по знакомому парадному двору, он заново пережил наплыв всех не самых приятных воспоминаний тех двух лет. Пальто он застегивать не стал, а свитер оказался слишком тонким — ледяной ветер пробирался сквозь вязаные петли прямо к коже, а волосы трепало и метало по ветру, закрывая обзор.

Прижимая к себе полы пальто и плотно кутаясь, он втянул голову в плечи и, борясь с ветром, быстрыми шагами пересек расстояние до приоткрытой парадной двери.

Прибыл он не сказать чтобы рано: гостиная уже была полностью украшена, но до ужина оставалось время, и приглашенные Чжу Шумин гости сидели в большом зале, обсуждая с хозяйкой дела бизнеса и политики.

Заметив его появление, выражение лица Чжу Шумин ничуть не изменилось. Выждав почти минуту, пока он неторопливо приблизился, она почувствовала, как ее лицо начинает темнеть от подступающего раздражения.

Встав ему навстречу, она приблизилась, заметно нахмурившись, и процедила сквозь зубы прямо ему на ухо с ноткой упрека: — Разве я не просила тебя приехать вместе с Цзян Пинянем?

Чжу Аньцзинь легкомысленно окинул ее взглядом. Его глаза заскользили по бокалам на стоявшем рядом подносе — мысленно пересчитав их, он понял, что лишнего для него прибора нет: — У Цзян Пиняня дела, сказал, что сегодня вечером не сможет приехать.

Сяо Чжэн прямо этого не заявлял, но судя по его словам, смысл был именно в этом.

Лицо Чжу Шумин потемнело еще сильнее, губы сжались в тонкую линию, отчего щеки — как бы за ними ни ухаживали, потерявшие с возрастом часть коллагена — слегка запали: — Не может быть. Вчера по телефону он четко мне пообещал. Это ты...

— Нет.

Чжу Аньцзинь прекрасно знал, что она собирается спросить, не разозлил ли он Цзян Пиняня.

Но какое ему до этого дело? Перебив Чжу Шумин, он перевел взгляд на толпу гостей, с которыми та только что беседовала. Те явно разглядывали его — незнакомца — с заметным любопытством: — Госпожа директор, все гости, которых вы пригласили, ждут вас.

Чжу Шумин замолчала на полуслове, сомкнула губы и мгновенно стерла с лица прежнее выражение. Подняв руку, она заправила за ухо выбившуюся прядку волос, а затем опустившаяся рука сама собой легла ему на плечо.

Чжу Аньцзинь не оказал ей ни малейшего уважения: едва ее пальцы коснулись его одежды, он отпрянул, сделав полшага в сторону исключительно затем, чтобы поставить ее в неловкое положение.

Впрочем, смущаться Чжу Шумин не стала. Опустив руку вдоль тела, она озарила присутствующих безупречной улыбкой — лишь у уголков глаз и губ на натянутой коже проступило чуть больше морщинок, — и представила собравшимся Чжу Аньцзиня: — Это Чжу Аньцзинь, ребенок, которого я приютила из детского дома шесть лет назад. Последние четыре года он учился за границей, поэтому я не выводила его в свет.

— Но вот в этом году он вернулся на родину, а пару дней назад они с Цзян Пинянем официально зарегистрировали брак. У молодежи свои взгляды, устраивать шумную свадьбу они не захотели, так что мы просто пригласили всех пообедать вместе, чтобы засвидетельствовать это событие. Надеюсь, в будущем у всех нас появится возможность для нового сотрудничества с Семьей Чжу.

Очевидно, именно эта последняя фраза и была главной целью всего сегодняшнего вечера.

Почти три десятка гостей в зале — подавляющее большинство из них — сразу после недавнего скандала с Семьей Чжу поспешили разорвать все деловые связи, а остальные вовсе никогда прежде с ними не сотрудничали.

Таковы уж законы бизнеса: есть выгода — ты друг, понес убытки — от тебя отворачиваются. Семья Чжу стояла на пороге банкротства, и люди поспешили смыться заранее, боясь замараться грязью. Теперь же, когда Семья Цзян влила в Корпорацию Чжу миллиард, возвращение к былому величию стало неизбежным, позиции в отрасли укрепились, и люди, разумеется, потянулись обратно.

Однако смотрели на Чжу Аньцзиня без особого восторга.

В сущности, каждый из них легко мог сопоставить Чжу Аньцзиня с тем самым ребенком, которого Чжу Шумин в свое время забрала из приюта ради донорского сердца для Чжу Цзина. В конце концов, стала бы такая прожженная и расчетливая бизнесвумен, как Чжу Шумин, просто так возиться с чужим сиротой.

Кто-то был готов пойти навстречу Чжу Шумин и сделать вид, что все в порядке, но находились и те, кому претила эта фальшь, и они предпочитали резать правду-матку: — Раз уж речь зашла о свидетелях, мы впервые слышим, чтобы на свадьбе отсутствовал главный виновник торжества. Неужели подменили кота на козла, да так и выставили за дверь?

Этот мужчина вовсе не был деловым партнером дома Чжу — он являлся прямым дистрибьютором медицинского оборудования Корпорации Чжу, контролировавшим большую часть регионов страны. По идее, у него не было ни малейшего веса, чтобы пререкаться с Чжу Шумин или вставлять ей палки в колеса.

Однако в свое время, когда у Корпорации Чжу начались проблемы, этот мужчина тоже угодил под удар и хлебнул немало горя в поднявшейся волне критики. Прихватив контракт, он явился к Чжу Шумин требовать компенсации, чтобы хоть как-то успокоить бунтующих подчиненных, но Чжу Шумин лишь затаилась, отчаянно тянув время подобно черепахе, спрятавшейся в панцирь.

Взбешенный до предела мужчина тогда во всеуслышание заявил, что независимо от того, удастся ли пережить этот кризис, он уведет с собой всех своих клиентов.

Теперь же деньги от Цзян Пиняня поступили на счета, официальные извинения и уведомления о реструктуризации были опубликованы, а PR-служба провела колоссальную работу. Скандал постепенно сходил на нет, и хотя о расторжении контракта мужчина больше не заикался, преисполненный осознания собственной значимости — раз в его руках оставались нужные связи, значит, в его руках была и половина жизни Чжу Шумин — он вновь задрал нос.

Улыбка на лице Чжу Шумин застыла. Всего через пару секунд она, как ни в чем не бываде, заговорила вновь, выдавив из себя все ту же неизменную улыбку. Ярко-синее пальто в сочетании с кричаще-красной помадой придавали ей вид слегка наигранного, подчеркнутого величия: — О какой подмене может идти речь? Раз переступил порог Семьи Чжу, все они — мои дети.

http://bllate.org/book/33358/4098536