Готовый перевод My Husband Has Two Faces / У моего мужа две стороны: Глава 11

В голове Ван Юляна словно вспыхнула искра. Точно, как же он забыл про эти места? Если удастся скупать бобы и сорго, чтобы перепродавать их крупным мастерским, это наверняка проложит для него новый путь к богатству.

Он радостно схватил Сун Цзинчжэ за руку и переполнился чувствами:

— Брат Цзинчжэ, ты снова спас мне жизнь!

Когда они вышли из лавки зерноторговца, солнце уже поднялось высоко. Сун Цзинчжэ зашел в бакалейную лавку и купил всё необходимое для свадебного сватанья, включая набор из четырех видов сладостей.

— Четыре вида сладостей — восемьдесят вэней, четыре вида столичных фруктов — шестьдесят вэней, шкатулка для подарков — тридцать вэней. С вас сто семьдесят вэней, — подсчитав на счетах, лавочник протянул руку за деньгами, а подняв взгляд и разглядев лицо Сун Цзинчжэ, удивленно воскликнул: — Ого, племянничек, это ты?

Сун Цзинчжэ с улыбкой поприветствовал его:

— Здравствуйте, дядя Чжоу, я зашел кое-что прикупить.

— Ты это... неужели собрался жениться? — Чжоу Гаоюань на мгновение растерялся, но быстро сообразил: — Ой, почему же твой отец ничего об этом не говорил? Как я могу брать с тебя деньги?

С этими словами он полез в ящик стола, собираясь вернуть деньги Сун Цзинчжэ, но тот остановил его:

— Разве ж в торговле бывает так, чтобы за товар не платили? Дядя Чжоу, перестаньте.

Чем больше Сун Цзинчжэ настаивал, тем сильнее Чжоу Гаоюань отказывался брать с него плату. Они немного поспорили, и в конце концов Чжоу Гаоюань всё же уступил, но вдобавок ко всему бесплатно нагрузил Сун Цзинчжэ целой горой вещиц: арахисом, семенами лотоса, деревянным гребнем и парным узелком из нитей.

— Всё это мелочи, племянник, не отказывайся. Если твой отец узнает, что ты заглянул ко мне за покупками, а я взял с тебя деньги, мне перед ним до смерти совестно будет.

В глазах односельчан Сун Футянь был лишь бездельником, но только не для Чжоу Гаоюаня. Стоило ли говорить о его золотых руках в поиске хорошего дерева, или о том, что он непревзойденно умел плести соломенные шляпы, плащи-дождевики, циновки для сушки зерна и всякую другую утварь. Он также умел собирать сброшенную цикадами кожицу, выкапывать корни полупобега, находить древесную смолу и собирать сосновую пыльцу — большую часть добытого он сбывал именно в лавку Чжоу Гаоюаня. В глазах лавочника этот человек был настоящим мастером на все руки.

— Большое спасибо, дядя Чжоу. Как только посватаемся и выберем благоприятную дату, я обязательно позову вас в гости выпить свадебного вина, — поблагодарил его Сун Цзинчжэ.

Выйдя из бакалейной лавки, он в хорошем настроении направился к винокурне. Денег при нем осталось всего тридцать вэней, так что о покупке вина в розлив не могло быть и речи, но, к счастью, у Сун Цзинчжэ имелся замечательный старший дядя. Сун Футан заведывал на пристани речными перевозками одной из винокурен.

Когда Сун Цзинчжэ подошел, старший дядя как раз пересчитывал сосуды с вином, которые должны были погрузить на судно. Дождавшись, пока тот закончит со всеми делами, Сун Цзинчжэ подошел ближе и окликнул:

— Старший дядя!

— Цзинчжэ, ты чего здесь? — услышав племянника, Сун Футан повысил голос, привлекая внимание Сун Цзявана и Сун Цзясина, которые как раз переносили винные кувшины на корабль.

Сун Цзинчжэ честно ответил:

— Я женюсь, пришел купить вина у старшего дяди.

— Уже определился? Из какой она семьи — девушка или парень? — перетащив кувшин и услышав слова Сун Цзинчжэ, поинтересовались Сун Цзяван и Сун Цзясин. Когда они в прошлый раз приезжали домой на полевые работы, они слышали, как домочадцы обсуждали женитьбу Цзинчжэ, но, быстро разобравшись с делами на полях, они сразу вернулись на заработки и подробностей не знали.

Сун Цзинчжэ ответил:

— Из семьи Линь в деревне Даосян. Бабушка с мамой уже одобрили, хорошая семья.

— Ну и отлично, — обрадовался Сун Футан. — Раз уж твоего старшего дядю здесь застал, какое вино еще хочешь покупать? Пойдем-пойдем, пойдем со мной к лавочнику заберем.

С этими словами он отвел Сун Цзинчжэ в винную лавку и взял у приказчика два бочонка отменного вина. Сун Цзинчжэ сделал вид, что хочет заплатить, но Сун Футан оттолкнул его руку:

— К чему эти церемонии со старшим дядей? Все эти годы ты один тянешь весь дом на себе. Раз уж ты женишься, неужто старший дядя не может подарить тебе пару кувшинов вина?

— Спасибо, старший дядя, — Сун Цзинчжэ больше не стал спорить. Прихватив вино, он проводил Сун Футана обратно на пристань. — Как только выберу дату свадьбы, сразу приду сообщу старшему дяде.

— Хорошо, — кивнул Сун Футан.

Перебросившись еще пара слов, Сун Цзинчжэ уже собирался уходить с кувшинами, как Сун Цзясин невесть откуда раздобыл сверток в промасленной бумаге и сунул ему в руку:

— Это мы с Цзяваном скинулись и купили свадебные лепёшки. Какое же сватанье без угощения?

— Спасибо, старший брат, — поблагодарил Сун Цзинчжэ. На душе у него было тепло: хотя в их семье то и дело случались скандалы, старший дядя и старший брат относились к нему искренне и по-доброму.

— О чем говоришь, какие между братьями благодарности. Ступай домой.

С таким количеством поклажи Сун Цзинчжэ ни за что не донес бы всё до деревни в двух руках, поэтому он нанял заурядную бычью повозку односельчанина. На телеге ехал не он один, а еще две деревенские тетушки. Увидев покупки Сун Цзинчжэ, они заговорили:

— Цзинчжэ, неужто сватовство засылаешь?

Сун Цзинчжэ кивнул:

— Да.

— Айя, да тут добра-то сколько! Насколько же сильно ваша семья без ума от будущего супруга, раз приготовили столько свадебных даров? — одна из женщин заметила ткани, вино, зерно и сладости и страшно пожалела. Когда-то она сама не прочь была выдать своего паренька за Сун Цзинчжэ, да только все отговорили, а теперь ей оставалось лишь смотреть, как эти сокровища уплывают в чужой дом.

Сун Цзинчжэ лишь улыбнулся в ответ и промолчал. Вспомнив, что эта тетушка славилась на всю деревню любовью почесать языками, он намеренно заговорил с ней:

— Тетя Ли, у вас случайно не осталось семян сои?

Ли Хэхуа удивилась:

— А что такое?

— Да ничего особенного, — с самым простодушным видом произнес Сун Цзинчжэ. — Просто лавочник Ван из зерновой лавки говорил мне нынче, что в этом году пшеница падает в цене, и он скупает бобы и сорго по дорогой цене. Я хочу в этом году посадить побольше бобов, а домашних семян не хватает, вот и думаю купить у вас.

Ли Хэхуа тут же притихла. Переглянувшись с другой тетушкой, они обе сверкнули глазами.

Весь утренний дом семьи Сун стоял на ушах, и Сун Ваньминь с большим трудом удалось всех успокоить. Он велел им подождать и посмотреть на развитие событий, уверяя, что пообещал дать пять лян лишь для того, чтобы утихомирить Сун Цзинчжэ, и в конце концов выдать ему такой богатый выкуп никто не собирался.

Домочадцы кое-как поверили и теперь во все глаза следили за тем, как именно Сун Цзинчжэ потратит те двести вэней.

Бычья повозка с грохотом остановилась у ворот дома семьи Сун. Сун Цзинчжэ соскочил на землю и принялся перетаскивать вещи.

Увидев это, члены семьи высыпали из дома и, разглядев гору принесенных свадебных даров, в полном недоумении принялись допытываться:

— Цзинчжэ, как ты умудрился купить столько всего? Сколько же денег на это ушло?!

И как раз когда все уже начали подозревать, что Сун Ваньминь тайком подкинул Сун Цзинчжэ деньжат, тот честно признался:

— Лишь малая часть куплена на мои деньги, остальное люди подарили.

Он рассказал, как пришел в город и как Ван Юлян, услышав о его предстоящей женитьбе, сам захотел сделать ему свадебный подарок, а также упомянул, что купил вино у старшего дяди, а тот отказался брать с него плату, благоразумно умолчав о том, что его отец знаком с лавочником Чжоу из бакалейной лавки.

Выражение лица Сун Ваньминя было просто непередаваемо. Как он ни рассчитывал, а всё же упустил из виду лавочника Вана и своего старшего сына, и Сун Цзинчжэ действительно умудрился собрать все свадебные дары всего на двести вэней, разрушив первый этап его коварного плана.

Остальные, услышав это, хоть и затаили обиду, сделать ничего не могли: раз Сун Цзинчжэ не потратил ни гроша из семейных сбережений, а добыл всё собственным трудом, предъявить ему было нечего.

И только семейство старшего дяди переживало эту новость по-своему: они-то дома горланили во всю мочь, а в итоге их тылы оказались оголены, и Сун Цзинчжэ ловко воспользовался ситуацией. Жена Сун Цзявана Цзян Сяоцинь и вовсе кусала локти от досады — знай она заранее, непременно передала бы весточку в город Сун Цзявану и остальным.

Ну надо же было такому случиться!

Как бы то ни было, больше никто в семье Сун не смел устраивать скандалы из-за приобретенных свадебных даров.

Старуха У тихонько спросила Сун Ваньминя:

— И что теперь делать?

Сун Ваньминь и сам ломал голову:

— Придется жаловаться семье Линь. Не верю я, что, увидев столько свадебных даров, они согласятся расторгнуть помолвку только потому, что мы не дадим им полноценный выкуп.

Раз с внуком договориться не выходило, оставалось надавить на семью Линь.

Деревня Даосян, дом семьи Линь.

В день совместного обеда в доме семьи Сун Линь Лися проснулся ни свет ни заря. Прошлым вечером он пролежал в воде почти целый час, чуть ли не до покраснения кожи, но всё равно чувствовал себя недостаточно чистым, а потому с утра пораньше умылся несколько раз и причесал волосы раз за разом.

Сун Цзинчжэ любил чистоту, и он ни за что не хотел произвести на него впечатление неряхи.

— Перестань уже вертеться, иди примерь, сошлась ли одежда.

С тех пор как родня Сун ушла, Фэн Цзиньюй закрутилась в хлопотах. Как-никак, Линь Лися принес в семью пять лян серебра, и нельзя было позволить семье Сун думать, что они помешаны исключительно на деньгах — сшить ему новый наряд было делом чести. Все эти дни Фэн Цзиньюй, болтая с соседками, не выпускала из рук иголку с ниткой, и вот наконец всё было готово к примерке.

Она ждала-пождала, а Линь Лися всё продолжал крутиться перед зеркалом.

По мнению Фэн Цзиньюй, лицо у него было обычное, сколько ни прихорашивайся, небожителем не станешь, куда важнее хорошая одежда. Как говорится, человека встречают по одежке: оденься прилично, и никто не станет придираться к твоей внешности.

— Иду, иду! — Линь Лися еще раз посмотрелся в таз с водой и, не найдя никаких изъянов, поспешил к Фэн Цзиньюй на примерку.

Эту ткань бабушка Линь Лися отдала им еще несколько лет назад. Поделать было нечего — раз уж у нее родилась дочь, а не сын, то если бы родственники по материнской линии хоть немного не помогали, их бы окончательно заездили.

Материя была не самой новой выделки: серо-зеленый оттенок выглядел вполне заурядно, никакой вышивки или узоров на ней не было, и от обычной одежды обнова отличалась лишь новизной. Тем не менее Линь Лися был ужасно доволен. Переодевшись в комнате, он выскочил наружу и, кружась на месте, спросил у Фэн Цзиньюй:

— Ну как?

— Красиво, — неоднократно кивнула Фэн Цзиньюй. Линь Лися, как и другие дети в их семье, обычно донашивал одежду за старшими братьями. За все эти годы Фэн Цзиньюй сшила Линь Лися едва ли пару новых костюмов, и теперь, глядя на него в новенькой одежде с благородным отливом, она вдруг смущенно подумала, что ее третий сын и впрямь вырос очень даже ладным.

Редко испытывая гордость, она распрямила плечи и принялась размышлять, какой же подарок захватить с собой в дом семьи Сун. Сватовство — дело обоюдное, скрепляющее две семьи, не могли же они явиться с пустыми руками, иначе их бы подняли на смех.

Покрутившись на месте, Фэн Цзиньюй в конце концов обратила взор на вяленое мясо под потолочной балкой. Стиснув зубы, она решила взять несколько цзиней: пусть эти запасы береглись на случай обмена на зерно, но пара голодных дней никого не уморит, а раз на руках теперь есть серебро, разве трудно будет докупить зерна?

Увидев это, Линь Лися тут же предложил:

— Мама, давай лучше зарежем курицу.

В тот раз он обратил внимание, что на столе стояло две мясные тарелки — одна со свежим мясом, другая с вяленым. К свежему мясу Сун Цзинчжэ протягивал палочки шесть раз, а к вяленому — всего два. То же самое было и с овощами: свежие блюда он ел охотнее, а к залежалым почти не прикасался. Это явно указывало на то, что он предпочитает свежину.

Лучший подарок — это то, к чему лежит душа человека. Нарезкой мяса сейчас заниматься было уже поздно, да и мать вряд ли бы на это решилась, так что оставалось пустить в ход домашнюю живность.

Фэн Цзиньюй тут же запротестовала:

— В каком мы положении, чтобы еще и курицу дарить? Почему бы тебе сразу весь наш дом туда не отнести?

http://bllate.org/book/33350/4096894