Готовый перевод Return to the Tyrant's Grasp / Возвращение к тирану: Цена предательства: Глава 3

Ли Сюэхун снова перевёл взгляд на Цинь Ли и, глядя на него свысока, произнёс:

— Человека, которого ты хотел увидеть, ты теперь увидел. Хватит пытаться тянуть время, немедленно отдай императорскую печать и военную бирку. Я позволю Линьчуаню прикончить тебя быстро. Рано или поздно мои люди всё равно найдут их, а если продолжать тянуть, мучиться будешь только ты.

Он сделал знак глазами, и тут же один из стражников поднёс к Цинь Ли лежавшие на столе свиток с императорским указом, тушь и кисть.

Цинь Ли даже не взглянул на Ли Сюэхуна, его ресницы не дрогнули ни единым разом, словно всё вокруг было лишь пустым воздухом, а это место вовсе не являлось небесной тюрьмой и по-прежнему оставалось его собственным дворцом.

Он по-прежнему беззастенчиво смотрел на Се Линьчуаня, и лишь когда проигнорированный Ли Сюэхун уже был готов сорваться, Цинь Ли неторопливо заговорил, а его хриплый голос звучал всё так же высокомерно:

— Се Линьчуань, почему ты молчишь?

Се Линьчуань слегка нахмурил брови:

— По-твоему, что я должен сказать?

Только тогда Цинь Ли снисходительно бросил взгляд на лежащий перед ним указ, а уголки его губ изогнулись в насмешливой ухмылке:

— Двадцать тысяч воинов за заставой по-прежнему в руках Не Дуна, а он подчиняется только моим приказам. Стоит дойти вестям о моей смерти, как он поднимет войска, чтобы отомстить за меня. А потерявший свой дом пес Ли Фэнхао из клана Ли ведь еще жив.

— И что с того? — Се Линьчуань знал, что именно этого опасался Ли Сюэхун.

Цинь Ли прищурился, искоса глядя на него с аурой человека, для которого не существует никого выше:

— Никто не может заставить меня делать то, чего я не хочу. Впрочем... почему ты не попытаешься попросить меня? Быть может, я передумаю и пожертвую тебе то, чего ты хочешь?

Се Линьчуань помолчал немного, а затем медленно присел на корточки перед ним, глядя прямо в те бесстрашные, подобные волчьим глаза:

— Цинь Ли, когда ты в прошлом запирал меня в заточение, унижал и принуждал, разве видел ты хоть раз, чтобы я склонил голову и умолял тебя?

Взгляд Цинь Ли мгновенно погрузился во тьму, став мрачным и непроницаемым.

— Теперь ты лишился своего престола, власти, силы и даже жизни, которая висит на волоске, но всё еще ждёшь, что я буду умолять тебя? Цинь Ли, тебе не кажется это смешным?

Долгое молчание.

Из горла Цинь Ли вырвался глухой, хриплый смешок:

— Да, ты прав, как же я смешон. У меня уже ничего не осталось, и для тебя я больше не представляю никакой ценности, а ведь я всё еще смел надеяться, что ты...

Он внезапно замолчал, словно вторая половина фразы казалась ему донельзя унизительной. Он с усилием зажмурился, заставляя себя отвести взгляд, и царившая до этого вокруг него непоколебимая уверенность окончательно угасла.

— Ты и впрямь смешон.

Видя, как тотник поник, Се Линьчуань почувствовал, как в груди без всякой причины вспыхивает пламя. Он крепко ухватил Цинь Ли за подбородок, заставляя вновь запрокинуть голову.

При тусклом свете свечей на лице Се Линьчуаня пролегла резкая тень, скрывавшая красную родинку у переносицы. Его взгляд был подобен лезвию, а голос — холодным и низким:

— Цинь Ли, ты так и не понял: та абсолютная власть и сила, на которые ты опирался всю свою жизнь, для меня не имеют ни малейшей ценности!

Он подался ближе, и их дыхание со взглядами переплелись, обжигая с невыносимой силой.

— Всё, что ты можешь получить — это сегодняшний день.

Зрачки Цинь Ли едва заметно дрогнули, на мгновение в них мелькнуло смятение. Он приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но так и не произнес. На самом дне его черных, как океанская бездна, глаз бушевали какие-то сложные, бурные эмоции, готовые вырваться наружу, но в конце концов они полностью утихли в покрасневших глазницах.

Се Линьчуань не знал, что скрывается на самом дне души Цинь Ли, да и не хотел гадать.

Смотреть друг на друга без слов и питать взаимную ненависть — вот их предрешенный судьбой финал.

Глядя на прощальный взгляд мужчины, Се Линьчуань почувствовал внезапную, ничем не обоснованную боль в голове и машинально прижал руку ко лбу.

— Вы уже наговорились вдоволь? — с мрачным лицом прервал их Ли Сюэхун. Его терпение в этой запутанной и неразборчивой сцене окончательно иссякло.

Он велел снова поднести кинжал к Се Линьчуаню:

— Линьчуань, раз Цинь Ли не понимает по-хорошему, не стоит тратить слова впустую. Каким бы упрямым он ни был, под жестокими пытками он быстро станет сговорчивым.

Этот кинжал рассекает железо словно грязь. Выколоть глаза или отрубить пальцы — пара пустяков. Я хочу, чтобы ты по одному отрубил Цинь Ли пальцы на руках и ногах, а затем вырезал оба глаза, и мы посмотрим, кто кого станет умолять.

Ему не терпелось увидеть воочию, как Цинь Ли примет мучительную смерть в руках Се Линьчуаня.

Се Линьчуань нахмурился и молчал, не обращая внимания на Ли Сюэхуна и даже не глядя на кинжал, лишь молча глядя на Цинь Ли.

Лицо Ли Сюэхуна помрачнело еще сильнее. Он чувствовал, как что-то ускользает из-под его контроля, вызывая глубокую тревогу.

— Линьчуань, не забывай то, что я сказал тебе ранее. Если ты не хочешь пачкать собственные руки, я заставлю это сделать других.

Ли Сюэхун замолчал и размеренно предупредил:

— Даже если тебе уже не важна месть, неужели тебе наплевать на всю Резиденция Се?

Се Линьчуань наконец отреагировал. Он обернулся к Ли Сюэхуну, и его взгляд был весьма странным, словно он заново открывал для себя этого человека.

— Если я убью Цинь Ли, ты отпустишь их?

Ли Сюэхун в душе облегченно выдохнул и смягчил тон:

— Я же говорил: стоит тебе подчиниться моим указаниям, проглотить Пилюлю Забытых Забот и выкинуть из головы всех недостойных людей и события, как ты и твои родные окажетесь в полной безопасности.

Се Линьчуань приподнял бровь:

— А если я не хочу ее принимать?

Ли Сюэхун слегка раздраженно произнес:

— Линьчуань, не испытывай мое терпение. Я уже проявил к тебе достаточно снисхождения.

Ни один правитель не смог бы смириться с тем, что любимый им человек связан с кем-то другим, и тем более не стал бы терпеть рядом живого человека, способного угрожать его секретам.

Никто не позаботится о нем лучше, чем он сам. Ли Сюэхун думал про себя, что даже если Линьчуань немного зарвался и позволяет себе лишнее из-за его благосклонности, до тех пор, пока он послушен, это можно простить.

Се Линьчуань зажал лоб ладонью и тихо рассмеялся, отчего в полумраке его красивые черты лица казались еще более глубокими и резкими.

Услышав название Пилюля Забытых Забот, Цинь Ли нахмурился, но тут же снова был очарован улыбкой Се Линьчуаня.

Опустив взгляд и ни на кого не глядя, Се Линьчуань не то смеялся над Цинь Ли, не то над Ли Сюэхуном, а быть может, над самим собой.

Перестав обращать внимание на непрекращающуюся боль в висках, он медленно выпрямился, и его выражение лица вновь стало спокойным:

— Неси сюда это лекарство.

Только тогда Ли Сюэхун улыбнулся с удовлетворением и приподнял руку. Тот самый льстивый тюремщик поспешно выступил вперед, обеими руками подняв с подноса маленькую фарфоровую бутылочку.

Се Линьчуань не стал брать пилюли, а вместо этого первым делом поднял тонкий кинжал, способный рубить железо, как глину. В тот миг, когда лезвие выскользнуло из ножен, тонкая и острая кромка сверкнула холодным блеском, на мгновение осветив пару темных, подобных глубоким омутам глаз.

Сжав кинжал в одной руке, он направил острие прямо на Цинь Ли:

— Тебе еще есть что сказать?

Ли Сюэхун расплылся в победной улыбке, сгорая от нетерпения насладиться долгожданным представлением.

Цинь Ли молча смотрел на Се Линьчуаня снизу вверх, а спустя мгновение глухо произнес:

— Не ешь эту дрянь... Не верь Ли Сюэхуну...

— И это всё? — Се Линьчуань замер, не ожидая, что последними словами Цинь Ли станут вовсе не проклятия или брань.

Цинь Ли больше ничего не сказал и не пытался сопротивляться. Он тихо глядел на него, и в его глазах читалось редкое умиротворение, после чего он медленно закрыл глаза.

Однако по прошествии времени ожидавшаяся страшная боль так и не пришла.

Се Линьчуань поднял бутылочку с лекарством, немного повертел ее в пальцах, а затем без колебаний швырнул ее вон. Перелетев через тюремные решетки, она угодила прямо в стоявшую снаружи жаровню с углями и с треском раскололась, рассыпав искры.

Лицо Ли Сюэхуна перекосило от ярости:

— Линьчуань, ты...

Окружающие никак не ожидали подобного и на мгновение остолбенели, не зная, как реагировать.

Воспользовавшись этим кратковременным замешательством, Се Линьчуань крепче сжал в руке кинжал и резким движением бросился на Ли Сюэхуна!

На беду, тюремщик как раз застыл ровно между ними и, совершенно не сообразив, что происходит, получил толчок в спину от самого Ли Сюэхуна, после чего прямо рухнув на Се Линьчуаня и в самый критический момент заслонив собой того от удара.

— Вяжите его! Защитите Его Высочество! — пронзительные крики разнеслись со всех сторон.

Оттолкнув тюремщика, Се Линьчуань изо всех сил швырнул кинжал в Ли Сюэхуна, прятавшегося за спинами стражников.

В тот самый миг, когда он поднял руку, его голову вновь пронзила острая боль. Запястье дрогнуло, и клинок неизбежно отклонился от намеченной цели, лишь чудом чиркнув по шее Ли Сюэхуна.

Там осталась лишь тончайшая алая нить и взметнувшиеся от ужаса волоски.

Цинь Ли на миг замер в изумлении, а затем отчаянно забился в оковах, так что цепь на запястьях зазвенела на пределе натяжения, но против десятка рук устоять было невозможно — его вновь прижали к полу стражники в железных доспехах.

Его брови были сурово сдвинуты, из бесчисленных ран сочилась кровь, грудь тяжело вздымалась, а взгляд, устремленный на Се Линьчуаня, выражал непередаваемую гамму чувств.

Только теперь он понял, как заблуждался: Се Линьчуань с самого начала вовсе не собирался идти на компромисс с Ли Сюэхуном — точно так же, как никогда не склонял голову перед ним самим.

Коснувшись пальцами влажной прохлады на коже и не веря собственным глазам, Ли Сюэхун сквозь надежную защиту стражников в железных доспехах уставился на Се Линьчуаня:

— Ты посмел попытаться убить меня?!

Остальные тюремщики и стражники в железных доспехах уже бросились вперед, в панике скручивая этого дважды предавшего своего господина бунтовщика. Се Линьчуань не стал сопротивляться, позволив завести руки за спину и сковать тяжелыми цепями так, что он больше не мог пошевелиться.

— Какая жалость.

Оказавшись на краю гибели, Се Линьчуань держался лишь спокойнее, а в его глазах читалось лишь горькое сожаление о провале последней отчаянной попытки.

Это равнодушие окончательно вывело Ли Сюэхуна из себя. Оттолкнув стражников, он схватил тот самый кинжал, который сам же милостиво пожаловал пленнику для расправы над Цинь Ли, грубо схватил Се Линьчуаня за воротник и приставил острие к самому его горлу.

— За что?!

Ли Сюэхун был вне себя от ярости. Напускное благородство и величие принца Сюэхуна наконец треснуло, являя миру искаженное от злости лицо.

— Я так любил тебя, столько сил потратил, чтобы все устроить ради тебя! И после всего ты смеешь предавать меня?!

Неужели всё из-за Цинь Ли?! Он ведь разрушил твою жизнь, так почему же ты ради него растоптал мои искренние чувства?!

Ли Сюэхун яростно обвинял Се Линьчуаня в неблагодарности, но тот лишь смотрел на двигающиеся губы, не слыша ни единого слова — им овладела предельная, всепоглощающая усталость.

— Кончай со мной скорее.

Быть может, ему удастся вновь вернуться в свой мир, а пробуждение окажется всего лишь страшным сном. Да даже смерть куда лучше, чем превращение в бессловесную куклу под воздействием какой-нибудь Пилюли Забытых Забот.

— Ты думаешь, мне жалко убивать тебя? — глаза Ли Сюэхуна налились кровью, рука, сжимавшая кинжал, мелко дрожала, а лезвие уже легко рассекло кожу на поднятой шее Се Линьчуаня.

http://bllate.org/book/33342/4095923