Готовый перевод The Fake Young Master's Rebellion / Фальшивый наследник: столичная знать у его ног: Глава 5

Сказав это, он закатил глаза, развернулся, толкнул дверь виллы и вошёл внутрь.

Ши Янь так и остался стоять на месте, добрую половину дня не приходя в себя.

Когда до него дошло, что имела в виду Цзян Ча своими словами, той и след простыл.

Лицо Ши Яня то бледнело, то зеленело. Он со злости пнул стоявший рядом каменный постамент и тихо выругался.

—

Вернувшись в комнату, Цзян Ча первым делом отправился в душ.

Горячая вода смыла всю усталость, и он вышел из ванной, вытирая волосы. На нём был лишь небрежно запахнутый банный халат, пояс завязан наспех, а воротник распахнут, обнажая полоску ключиц и грудь.

Настроение у него было отличным. Напевая какую-то бессмысленную мелодию, он подошёл к кровати, взял планшет, собираясь найти какой-нибудь фильм, чтобы убить время.

Стоило ему запустить видеоприложение, как в дверь снаружи неожиданно забарабанили.

Тук-тук-тук!

Стучали громко и нетерпеливо — с первого же звука стало ясно, что визитёр явился не с добрыми намерениями.

Цзян Ча нахмурился, подошёл к двери и распахнул её.

Ши Янь стоял на пороге с отвратительным выражением лица, всем своим видом показывая, что намерен устроить допрос с пристрастием. Он уже было открыл рот, но, когда его взгляд упал на Цзян Ча, внезапно замер.

Пояс халата был небрежно завязан на талии, воротник распахнулся чуть шире положенного, позволяя разглядеть открытую линию ослепительно белых ключиц, а ниже угадывались очертания груди.

Подол халата едва доходил до колен, обнажая тонкие, прямые и ослепительно белые ноги.

Ши Янь тут же почувствовал, как у него во рту пересохло.

Изначально он пришёл сюда, снедаемый гневом и жаждой придраться к чему-нибудь, но в этот момент все заготовленные слова застряли у него в горле, и он не мог вытолкнуть ни единого звука.

Его взгляд помимо воли скользил по телу Цзян Ча: с ключиц опустился на талию, свободно стянутую поясом халата — такую тонкую, что, казалось, её можно обхватить одной рукой.

Цзян Ча ждал несколько секунд, но Ши Янь ничего не говорил. Раздражённо бросив:

— Уже так поздно, у тебя что-то случилось?

Ши Янь резко опомнился. Его взгляд суетливо взметнулся вверх, встретившись с лицом Цзян Ча.

Цзян Ча только что принял ванну, и его кожа под светом ламп отливала едва заметным влажным блеском.

Маленькая родинка в уголке его глаза была тронута испариной, отчего казалась темнее, и слегка дрогнула, когда он моргнул.

Ши Янь уставился на эту родинку, и в голове у него внезапно мелькнула мысль: а у Ши Юя раньше была эта родинка?

Он не помнил.

Казалось, он никогда раньше по-настоящему не вглядывался в лицо Ши Юя, а если и смотрел, то никогда не обращал внимания на подобные мелочи.

Но здесь и сейчас эта родинка так нагло красовалась в уголке глаза Цзян Ча, напоминая то ли каплю сорвавшейся слезы, то ли какую-то тайную метку, источая невыразимую... соблазнительность.

Дыхание Ши Яня на миг прервалось, и в голове почему-то пронеслось: а вдруг на той тонкой талии есть ещё одна такая же родинка, и если он начнёт двигаться...

— Ты вообще собираешься сказать, зачем пришёл?

Раздражённый голос Цзян Ча прервал ход мыслей Ши Яня.

Ши Янь мгновенно очнулся, осознав, о чём только что думал. Его лицо залилось краской. Он долго хлопал ртом, заикаясь, пока из него наконец не вырвалось:

— Т-ты... почему ты вышел в таком виде?!

Цзян Ча счёл этот вопрос верхом нелепости:

— Это моя комната, я только что из душа! В каком виде мне ещё быть? В деловом костюме, что ли?

Он с ног до головы окинул Ши Яня критическим взглядом, в котором так и читалось: «Ты случаем не больной?».

Ши Яня кольнул этот взгляд, но сердце отчего-то забилось ещё быстрее. Его глаза растерянно блуждали и в конце концов снова вернулись к той самой слезинке-родинке.

Цзян Ча утомило его глазение, и, не желая больше тратить на него слова, он протянул руку и с грохотом захлопнул дверь.

Полотно двери едва не врезалось Ши Яню в нос.

Ши Янь так и остался стоять в коридоре, уставившись на закрытую дверь, и долго не двигался.

Перед его глазами всё ещё крутились те картины: распахнутый воротник халата, дорожки капель воды, стекающих по голеням, и эта ослепительная родинка.

Внезапно Ши Янь почувствовал, как из носа хлынул поток горячей крови.

Он машинально провёл рукой под носом и обнаружил на пальцах кровь.

Ши Янь:...

Он тихо выругался, в панике нашаривая в кармане бумажные салфетки, чтобы остановить кровь, и, пристыженный, повернулся и ушёл.

Внутри комнаты.

Закрыв дверь, Цзян Ча тяжело выдохнул.

На самом деле, только что он слегка нервничал.

У Ши Яня был такой странный взгляд: он уставился на него и простоял так добрую половину дня, пока у него не покраснели и уши, и шея, а сам он выглядел совершенно потерянным.

Сначала Цзян Ча подумал, что Ши Янь пришёл придраться, но судя по той реакции, было непохоже. Он подошёл к зеркалу в полный рост, желая проверить, не выглядело ли что-то в нём странным.

Волосы стоявшего в зеркале юноши были наполовину влажными, халат сидел свободно, лицо было чистым — ничего необычного.

Погодите-ка.

Цзян Ча резко подался вперёд, вглядываясь в собственное отражение в районе уголка глаза.

Та самая родинка отчетливо темнела на прежнем месте.

Сердце Цзян Ча рухнуло вниз: после душа он забыл заново нанести маскирующий консилер.

Выходит, всё то время, пока Ши Янь так пристально смотрел на него, он пялился именно на эту родинку?!

Глава 7. Он сошел с ума

Конец, неужели Ши Янь что-то заподозрил?

Спина Цзян Ча, только что вышедшего из ванной, мгновенно покрылась холодным потом.

Он слишком расслабился, решив, что раз они похожи как две капли воды, то дело в шляпе, но именно детали порой оказываются самыми фатальными промахами.

Была ли у Ши Юя эта родинка? Даже если Ши Янь как брат не слишком интересовался им, они столько лет жили под одной крышей, и не мог он совсем ничего не помнить.

Если Ши Янь зародил сомнения...

Цзян Ча в тревоге сделал несколько кругов по комнате, лихорадочно соображая, как поступить.

Заявить, что эта родинка появилась совсем недавно? Нет, слишком притянуто за уши.

Сказать, что он её только что наколол? Ещё бредовее.

Цзян Ча остановился.

Возможно... можно поступить от противного.

Если Ши Янь начнёт расспросы, он будет стоять на своём: у него отродясь не было никаких родинок, это Ши Яню просто померещилось.

——

Вернувшись в свою комнату, Ши Янь с трудом остановил кровь из носа.

Он выбросил испачканные салфетки в мусорное ведро, подошёл к раковине, открутил кран и плеснул в лицо холодной воды.

Ледяная вода колола кожу, но не могла остудить странный жар, бушевавший в груди.

Ши Янь закрыл глаза и яростно мотнул головой, пытаясь вытряхнуть из неё весь этот бред.

Однако стоило попытаться забыть, как всё становилось только чётче.

Та родинка, та талия и проглядывающая сквозь полы халата белая кожа.

Раздражённый Ши Янь дёрнул воротник на груди и уставился на собственное отражение в зеркале, но в мыслях по-прежнему стоял образ Ши Юя.

В ту ночь Ши Янь ворочался без сна, пока наконец забытье не сморило его.

Во сне эти картины вернулись с утроенной силой.

Пояс халата развязался, ткань соскользнула, обнажая огромные участки бледной кожи.

Он сжимал в руке эту талию, и её нежная, горячая гладкость казалась до безумия реальной; и на ней действительно обнаружилась крошечная красная родинка, которая едва заметно подрагивала в такт движениям...

Ши Янь в ужасе подорвался с кровати, сел, а лоб и спина были залиты холодным потом.

В комнате царила кромешная тьма, нарушаемая лишь его тяжёлым прерывистым дыханием. Он откинул одеяло, бросил взгляд вниз, и его лицо мгновенно исказилось от ужаса. Жестоко ударив матрас кулаком, он вскочил на ноги и бросился в ванную.

Холодная вода хлынула сверху, и Ши Янь, зажмурившись, судорожно растёр лицо.

Он сошёл с ума.

Он точно сошёл с ума.

——

Когда Цзян Ча вновь появился перед Ши Янем, родинка в уголке его глаза была наглухо замазана плотным слоем консилера.

Ши Янь несколько раз бросал взгляды на лицо Цзян Ча, но слова так и замирали на его языке.

Родинка исчезла.

Ши Янь начал сомневаться: уж не померещилось ли ему всё в ту ночь, не было ли это плодом больного воображения?

Ему хотелось спросить, но в то же время казалось нелепым заводить речь о какой-то родинке — будто она его и впрямь волнует.

Цзян Ча делал вид, будто ничего не замечает. Раз Ши Янь молчал, он был только рад не поднимать эту тему и жил своим привычным чередом.

Вот только консилер превратился в предмет первой необходимости: утром нанеси, в обед подправь, а вернувшись вечером домой и приняв душ, тут же замажь снова — чтобы не было ни единого шанса на прокол.

Результаты финальных экзаменов объявили неделю спустя.

По всем предметам у Ши Юя было выше девяноста пяти баллов, и лишь напротив макроэкономики красовалась красная цифра восемь.

В день, когда табель принесли в семью Ши, Ши Байчун как раз вернулся из командировки, и после ужина Цзян Ча позвали в кабинет.

Ши Байчун сидел за массивным письменным столом, держа в руках злополучную ведомость.

На вид ему было около пятидесяти, виски тронута сединой. Переодевшись в домашнюю одежду, он выглядел мягким и интеллигентным.

— Сяо Юй, садись, — Ши Байчун указал на стул напротив.

Цзян Ча присел. Он слегка нервничал: это была его первая встреча с отцом Ши Юя.

Ши Байчун отложил табель и перевёл мягкий взгляд на Цзян Ча:

— По остальным предметам отличные результаты, папа очень рад. Но вот эта макроэкономика... неужели она оказалась слишком сложной, ты ничего не понял?

Цзян Ча сглотнул, и все заготовленные оправдания застряли в горле. Тон Ши Байчуна был слишком добрым — в нём не было ни упрёков, ни разочарования, которых он так ждал, а лишь искреннее участие.

С самого детства Цзян Ча приходилось терпеть побои и ругань, слыша в свой адрес лишь то, что он никчёмен и бесполезен. Никто и никогда не разговаривал с ним подобным тоном.

— Я... — Цзян Ча опустил глаза, пальцы его судорожно сжались на коленях. — Да, не особо разобрался.

— Этот предмет и впрямь довольно абстрактный, — улыбнулся Ши Байчун, вытаскивая из ящика стола распечатанное уведомление о пересдаче.

— Ничего страшного. После начала семестра будет пересдача. Посиди спокойно дома в этот период, почитай учебники, подтяни базу — времени ещё вагон.

Цзян Ча посмотрел на бумагу, затем снова поднял глаза на Ши Байчуна, и его сердце на мгновение забилось быстрее.

В глазах Ши Байчуна не было ни капли нетерпения или брезгливости — лишь теплота.

В детском доме Цзян Ча повидал немало взрослых взглядов: фальшивых, дежурных, полных отвращения или равнодушия.

Такую чистую мягкость и заботу он видел впервые в жизни.

— Хорошо, — голос Цзян Ча смягчился. — Я как следует подготовлюсь.

Он прекрасно знал, что через два месяца настоящий Ши Юй вернётся и пересдача ему грозить не будет, но всё равно ответил согласием, словно жадно впитывая эту каплю нежности.

Даже если эта нежность предназначалась вовсе не ему.

http://bllate.org/book/33335/4095029