Готовый перевод The Fake Young Master's Rebellion / Фальшивый наследник: столичная знать у его ног: Глава 4

В отдельном кабинете воцарилась гробовая тишина.

Шэн Цзэань сидел с остекленевшим видом, капли алкоголя стекали по его ресницам, а он даже забыл их вытереть.

Остальные смотрели на происходящее с лицами, искаженными от крайнего потрясения, словно увидели нечто совершенно невообразимое.

Цзян Ча опустил пустой стакан и улыбнулся.

— Протрезвел?

Шэн Цзэань наконец пришел в себя. Он подскочил на месте, его грудь тяжело вздымалась, а дрожащий палец уткнулся в Цзян Ча:

— Ты… ты, мать твою, посмел облить меня?!

— Облил и что? — с видом крайнего затруднения протянул Цзян Ча. — У тебя что, уши заложило? Я же сказал, что не пью. Раз ты не расслышал, пришлось помочь тебе прийти в себя.

— Я тебе, блядь, сказал пить — значит, будешь пить!

Шэн Цзэань окончательно сбросил маску приличия и взревел:

— Да кто ты такой вообще?! Серьезно возомнил себя шишкой только из-за фамилии Ши? Твоя мать — просто подстилка, которая пробилась в постель...

Хлёсь!

Звонкий и громкий пощечина прервала ругань Шэн Цзэаня.

Цзян Ча стряхнул руку:

— Выражения выбирай.

От удара голову Шэн Цзэаня мотнуло в сторону, на щеке мгновенно проступил четкий след от пяти пальцев. Зажав лицо рукой, он процедил сквозь зубы:

— Ши Юй, ты смеешь меня бить? Ты вообще знаешь, кто я такой?!

— Знаю, — ответил Цзян Ча. — Обычная брехливая шавка.

Шэн Цзэань был готов взорваться от гнева.

За всю свою жизнь его еще никто не бил, а тем более — этот самый Ши Юй, который с малых лет плелся за ним хвостом и не смел перечить ни в едином слове.

С покрасневшими глазами Шэн Цзэань схватил со стола пустую бутылку из-под вина и бросился на Цзян Ча.

Цзян Ча даже не встал с дивана.

Он легко уклонился от безумно рассекавшего воздух стекла и подставил ногу.

Шэн Цзэань несся вперед с такой дикой силой, что, наткнувшись на преграду, потерял равновесие и с глухим стуком — бам! — врезался лицом прямо в журнальный столик.

Растянувшись на стеклянной столешнице, он рассёк до красноты лоб, из носа закапала кровь.

Шэн Цзэань отчаянно заерзал, пытаясь подняться, но Цзян Ча наступил ему ногой на спину, снова впечатывая лицом вниз.

— Молодой мастер Шэн, — голос Цзян Ча раздался прямо над его макушкой. — Протрезвел? Или хочешь, я тебя еще пару раз ополосну?

Прижатый лицом к стеклу, с измазанной кровью половиной лица, Шэн Цзэань изо всех сил хотел выругаться, но из-за тяжелой поступи на спине не мог сделать и вдоха — в груди не осталось ни единого звука.

Остальные парни в кабинете давно остолбенели, и никто не смел сделать и движения.

Цзян Ча слегка прибавил весу, и Шэн Цзэань издал сдавленный стон.

Цзян Ча наклонился чуть ближе:

— Слушай сюда: с сегодняшнего дня чтобы духу твоего возле меня не было. Прошлые дела мне лень с тобой припоминать, но впредь...

Если я еще хоть раз услышу от тебя хоть слово критики в свой адрес, я раздену тебя догола и выброшу на главную улицу — пусть все посмотрят на задницу молодого мастера Шэня. Как тебе идея?

Цзян Ча выпрямился, вытащил со стола салфетку и брезгливо вытер руки, словно только что прикоснулся к чему-то грязно-липкому.

Только после этого Шэн Цзэань с жалким видом поднялся со столика. Зажимая нос, из которого между пальцев сочилась кровь, он свирепо уставился на Цзян Ча. Губы его мелко дрожали, но выругаться снова он уже не смел.

В этот момент дверь в кабинет отворилась.

Из коридора выглянул официант — судя по всему, привлеченный шумом, он решил проверить, что происходит. Его взгляд скользнул по комнате и внезапно замер на лице Цзян Ча.

Сердце Цзян Ча сжалось.

Он узнал этого официанта. Парня звали Сяо Ли, и они вместе провели целых три дня на двухъярусных кроватях на складке бара.

Глаза Сяо Ли округлились. Он перевел взгляд с Цзян Ча на жалкого Шэн Цзэаня, а затем на парочку богатеньких мажоров, съежившихся в углу подобно перепуганным перепелкам. Выражение его лица менялось со стремительной чередой.

Пальцы Цзян Ча нервно сжались, в голове вихрем пронеслись мысли: если Сяо Ли сейчас назовет его по имени и выболтает, что он здесь раньше работал обычным полотером, — всему конец.

Ши Янь и без того относился к нему предвзято; узнай он, что перед ним вовсе не Ши Юй, а дешевый самозванец...

По спине Цзян Ча прокатилась холодная испарина.

Но Сяо Ли вдруг хлопнул себя по лбу, расплылся в подобострастной улыбке и, согнувшись в три погибели, быстро подбежал к Цзян Ча.

— Оказывается, вы — молодой мастер семьи Ши! — сладко заискивая, зашептал Сяо Ли. — А я-то ломал голову: с чего это вы вдруг вздумали в те дни прийти к нам поработать ради жизненного опыта! Эх, слеп я, слеп, в упор вас не узнал!

Цзян Ча:……

Сяо Ли не дал ему и слова сказать, крутанулся на каблуках и бросился к выходу:

— Ждите здесь, я бегу за управляющим! Узнав, что вы пожаловали, он непременно явится лично, чтобы оказать вам высочайший прием!

Цзян Ча остался стоять на месте, провожая взглядом мелькнувшую спину Сяо Ли, и тяжело, с облегчением выдохнул.

Похоже, его приняли за отпрыска богатой семьи, решившего поиграть в простого смертного.

И слава богу.

Через несколько минут управляющий влетел в кабинет чуть ли не кубарем.

Это был сорокалетний мужчина с изрядной залысиной, покрытый испариной с головы до ног.

Едва переступив порог, он уставился на Цзян Ча, мгновенно узнав в нем того самого смазливого паренька, который подрабатывал у него несколько дней назад, и одновременно — того самого юного господина семьи Ши, о котором только что кричал Сяо Ли.

Мясистые складки на лице управляющего затряслись, и он выдавил из себя улыбку, которая выглядела страшнее любых слез, быстро приближаясь к Цзян Ча.

— М-молодой мастер Ши! — голос управляющего отчаянно дрожал.

— Какая нелепая вышла ситуация! Я, слепой чурбан, не признал гостя! Знай я, что вы из семьи Ши, мне бы и под страхом смертной казни не хватило духу заставить вас таскать у нас подносы!

Цзян Ча молча, ледяным взглядом наблюдал за ним.

Пота на лбу управляющего прибавилось, но он продолжал стелиться:

— У вас широкая душа, молю, не держите зла! А в те дни... если что-то в обслуживании было не так, вы только скажите! Я немедленно всё исправлю!

Цзян Ча наконец холодно обронил:

— Управляющий помнит генерала Мэна?

Тот закивал с затравленной улыбкой:

— Помню, помню... То недоразумение вызвало у меня глубочайшее сожаление, это была наша халатность...

— Если бы я не был Ши Юем, не был юным господином семьи Ши, а оказался бы слабым и бесправным официантом, которого любой может пнуть, ты бы, наверное, из кожи вон лез, лишь бы поскорее сунуть меня в машину генерала Мэна ради искупления вины?

Цзян Ча усмехнулся:

— Только потому, что генерал Мэн — клиент денежный и влиятельный, а я — нищий мальчишка без роду и племени, о которого можно вытирать ноги.

Лицо управляющего побелело как мел.

— И теперь ты прибежал извиняться передо мной вовсе не потому, что признал свою неправоту, — голос Цзян Ча стал еще ледянее. — А лишь потому, что понял: за моей спиной стоят люди, с которыми ты не сможешь тягаться. Скажись на моем месте сегодня обычный работник, ты бы вел себя точно так же?

Разве дети из простых семей рождены для того, чтобы над ними измывались? Или в вашем понимании право на элементарное уважение имеют лишь те, у кого за плечами высокое происхождение?

Управляющего пересохло в горле, он мог лишь исступленно кланяться:

— Молодой мастер Ши, простите... умоляю, простите...

— Извиняться нужно не передо мной. — Цзян Ча развернулся к выходу, но у дверей на мгновение замер, не оборачиваясь. — Извиняйся перед каждым сотрудником здесь, которого донимали домогательствами, а те боялись пикнуть хоть слово.

Больше не обращая внимания на толпу затаившихся в кабинете людей, Цзян Ча вышел из бара, поймал у дороги такси и назвал адрес виллы семьи Ши.

Машина выехала за пределы шумного центра, огни за окном постепенно редели.

Цзян Ча откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Лицемерие управляющего было ему слишком знакомо.

В детском доме директор точно так же сгибался в три погибели перед проверяющими чиновниками, а стоило им уйти — смотрел на воспитанников звериным оскалом.

Этот мир устроен так: у кого деньги и власть, тот и устанавливает правила.

Но он принципиально отказывался играть по таким законам.

Такси остановилось у ворот элитного поселка. Расплатившись, Цзян Ча вышел и неспешно зашагал по дорожке.

Окружающая обстановка здесь была превосходной: мягкий янтарный свет фонарей падал на аккуратно подстриженные живые изгороди, а в тишине отчетливо доносилось стрекотание цикад.

Когда Цзян Ча почти подошел к воротам имения семьи Ши, соседняя калитка неожиданно отворилась. Он невольно скосил глаза в ту сторону.

Внезапно раскрыли тайну?

Из ворот соседней резиденции вышел высокий мужчина в длинном черном плаще, подчеркивавшем его широкие плечи и длинные ноги.

Свет уличного фонаря упал на его лицо, являя миру поразительно красивую и резкую внешность: высокие надбровные дуги, прямой нос, глубокий взгляд.

От него исходила аура отчужденности, не подпускающая никого ближе дозволенного; даже просто стоя на месте, он заставлял окружающих чувствовать себя неуютно.

Заметив чей-то взгляд, мужчина слегка повернул голову и бросил на Цзян Ча мимолетный взор.

Этот взгляд был равнодушным, совершенно лишенным каких-либо эмоций — словно на лету качнулся ненужный лист дерева. Не задержавшись и на секунду, мужчина отвернулся и направился к стоявшему у обочины черному Бентли.

Цзян Ча, однако, все не сводил с него глаз, пока тот не сел в машину.

Ему впервые довелось встретить человека с такой потрясающей внешностью и мощной аурой.

От макушки до пят от него веяло властью, словно весь мир вокруг был отгорожен от него невидимой стеной.

— На что пялишься?

Ядовитый голос раздался прямо за спиной.

Цзян Ча обернулся: Ши Янь стоял в каких-то трех шагах позади него.

— Глаза чуть из орбит не выпали, всё разглядываешь незнакомца, — Ши Янь проследил за взглядом, куда только что смотрел Цзян Ча, и презрительно фыркнул. — С твоим-то статусом незаконнорожденного ублюдка тебе даже шнурки Цзи Хуайяню завязывать не по чину. Не заметил, что на тебя даже смотреть не стали?

Цзи Хуайянь?

В памяти Цзян Ча всплыло это имя, промелькнувшее как-то в новостях.

Молодой наследник клана Цзи, в столь юном возрасте уже прибравший к рукам всю полноту власти. Безжалостный в делах, обладающий безупречным коммерческим чутьем, он заставил семью Цзи, и без того делившую столицу пополам с кланом Ши, взлететь еще на несколько ступеней выше.

Так вот кто этот устрашающий мужчина, живущий по соседству.

Ши Янь продолжал язвить:

— Хуайянь горделив и недосягаем, прекрати свои тайные мечтания. Думаешь, пара взглядов в спину — и ты сможешь запрыгнуть на высокие ветки...

— Братец, — Цзян Ча неожиданно перебил его.

Ши Янь споткнулся на полуслове:

— Чего тебе?

— Ты по какому знаку зодиака родился? — поинтересовался Цзян Ча.

Ши Янь опешил и автоматически ответил:

— Тигр. А что?

— А я-то думал, ты муха, — усмехнулся Цзян Ча. — Жужжишь целый день над ухом. Не надоело еще?

http://bllate.org/book/33335/4095027