Готовый перевод The Emperor Is My Wife / Моя супруга — Император: Глава 3

Не успел он додумать, как из трубы потянулся тонкий дымок. Цзи Банься сначала сварил лекарство, а следом приготовил нехитрую еду. Это была самая простая миска пустого супа с лапшой шанъян, сдобренная щепоткой соли, пучком зелени и капелькой свиного жира, но пахло от нее невероятно аппетитно.

Лу Юй проголодался до смерти, схватил пиалу и выхлебал всё до последней капли, не оставив даже бульона.

Подняв голову и заметив, что Цзи Банься всё еще неторопливо ест, он немного смутился и с благодарностью произнес:

— Спасибо.

Цзи Банься ничего не ответил, лишь одарил его насмешливым взглядом.

Лу Юй:

— С… в следующий раз я сам приготовлю еду.

Цзи Банься:

— Только смотри не сожги котел.

Лу Юй:

— …

Разговор как-то не клеился.

Он прекрасно чувствовал, что эта девушка терпеть его не может.

В конце концов, прежний хозяин этого тела и правда был далеко не лучшим человеком.

Покончив с едой, Лу Юй ушел к себе. Его комната располагалась в восточном флигеле, а Цзи Банься жила в западном, где крыша протекала в любой дождь. Была еще южная пристройка, некогда принадлежавшая покойным родителям прежнего владельца; после их смерти ее превратили в кабинет молодого господина.

Уже три дня подряд Лу Юй не выходил из комнаты, покидая ее лишь тогда, когда голод становился совсем невыносим, чтобы раздобыть хоть какой-то еды.

За это время стали известны результаты экзаменов на звание туншэна. Предсказуемо, прежний хозяин с треском провалился.

Цзи Банься, видимо, полагал, что тот хандрит из-за неудачи на экзамене, и не докучал ему, просто оставляя еду на каменном столе во внутреннем дворике. Чаще всего к тому моменту она уже полностью остывала. Пища была грубой: порой вареный батат, а то и жидкая баланда из темной муки с дикими травами. Семья сейчас бедствовала. Стоит ли говорить, что вырастить ученого в Династии Великая Чжоу — задача не из легких. Прежний хозяин начал учиться грамоте с пяти лет, и если сложить все расходы на кисти, тушь, бумагу, чернильные камни, учителю за обучение и учебники, то даже несмотря на то, что у Семьи Лу имелась лавка закусок, денег почти не осталось.

Лу Юй был непривередлив к еде, поэтому обычно проглатывал всё не жуя и возвращался на кровать лежмя лежать.

Всё это казалось то ли сном, то ли игрой с эффектом полного погружения.

Он перепробовал множество способов вернуться назад, дойдя в конце концов даже до попытки самоубийства. В тот миг, когда он бросился в реку у городка и ледяная, пробирающая до костей вода заполнила рот и нос, его вдруг пробил судорожный озноб, и он отчетливо осознал: это не игра, здесь нет кнопки сброса и второго шанса.

Если он умрет здесь, то, пожалуй, действительно навсегда исчезнет из этого мира.

В тот самый момент Лу Юй ощутил небывалую прежде жажду жизни. Он изо всех сил замахал руками и закричал, умоляя о помощи, после чего подоспевшие жители городка вытащили его на берег.

Все они знали его в лицо, окружили плотным кольцом и наперебой принялись расспрашивать, как его угораздило свалиться в воду.

Лу Юй смахнул капли воды с лица и невпопад бросил:

— Поскользнулся. Неудачно наступил.

Окружающие переглянулись с крайне красноречивыми выражениями лицах.

Разве можно поскользнуться на ровной каменной плите так далеко от берега?

Поблагодарив горожан, Лу Юй в спешке побежал домой.

Пережив свидание со смертью, он многое переосмыслил. Если ему суждено и дальше оставаться в эту эпоху, были слова, которые он просто обязан сказать Цзи Банься.

И едва он скрылся из виду, как какой-то мальчишка указал на реку и выпалил:

— Этот гэ-эр соврал! Я только что сам видел, как он нарочно туда прыгнул!

Горожане ахнули, а затем удивленно переглянулись.

— Неужто парень из Семьи Лу… бросился в воду из-за того, что не сдал экзамен на туншэна?

Слухи, казалось, обрели крылья — вмиг разлетелся весь город Сиюань.

-

В это самое время Цзи Банься вместе с Янь Жуйчжэнь, дочерью ученого Яня из соседнего дома, сжигал благовония в местном храме.

Закончив с молитвами, они устроились в беседке у бамбуковой рощи, попивая захваченный с собой холодный чай и греясь на солнышке под неспешную беседу.

Янь Жуйчжэнь была единственным ребенком ученого Яня, ее воспитывали как мальчика, отчего нравом она обладала прямым и широким.

За столько лет они сроднились настолько, что секретов друг от друга не осталось, связав их крепкой дружбой. Со стороны могло показаться, что они просто неразлучные подруги.

— На, держи, — Янь Жуйчжэнь расстегнула матерчатый узелок и протянула книгу.

Цзи Банься открыл ее и полистал: это был толстый том «Лунь Юй» в рукописном варианте с подробными комментариями.

Он покачал головой и вернул книгу назад:

— Это слишком ценно, я не могу принять.

Янь Жуйчжэнь:

— Я сама ее переписала, ой, подумаешь мелочь какая, просто угостишь меня в следующий раз чем-нибудь вкусненьким.

После недолгих препирательств Цзи Банься все же взял книгу.

Янь Жуйчжэнь знала о его тяжелом положении и время от времени тайком переписывала книги из отцовской библиотеки, чтобы передать ему.

Но на самом деле, после того самого сна, все эти труды ему больше не требовались. Во сне он постигал куда более глубокие знания прямо в императорском дворце.

Цзи Банься завел разговор о том, как несколько дней назад Лу Юй отправился в бордель в уездном городе, где от избытка чувств свалился без чувств, чем вызвал у Янь Жуйчжэнь жуткое отвращение.

— Я же знала, что этот парень та еще дрянь! — выругалась она.

Узнав же, что Лу Юю от силы осталось жить лет пять, а ежели он растерчает свою юношескую энергию ян раньше времени, то и вовсе протянет не больше трех, она радостно заплескала в ладоши.

— Так ему и надо!

Вскоре Янь Жуйчжэнь перевела тему на то, что родители, похоже, надумали сосватать ее за кого-то.

Они были ровесницами с Цзи Банься, а девушке в возрасте шестнадцати с половиной лет по меркам Династии Великая Чжоу уже пора было выходить замуж, иначе засидишься в старых девах.

Ученый Янь присмотрел для нее молодого человека из уезда, уже сдавшего экзамены на туншэна, причем поговаривали, что у того есть все шансы продвинуться по службе и дальше.

Янь Жуйчжэнь жаловалась:

— Я ведь даже в глаза его не видела! Кто знает, что он за урод, не хочу я за него замуж…

Цзи Банься:

— Тогда не выходи. Можешь попытаться взбунтоваться.

— Бунтовать бесполезно, — Янь Жуйчжэнь покачала головой и бросила косой взгляд на Цзи Банься. Под этим углом ей были отчетливо видны его длинные и густые, словно птичьи перья, ресницы, глубокие и холодные янтарные зрачки, прямой нос и бледно-розовые пухлые губы…

Янь Жуйчжэнь невольно сглотнула слюну. Внезапно в голову ударила волна жара, она вскочила на ноги и произнесла со всей серьезностью:

— Давай сбежим! Я могу переодеться в мужское платье, мы уедем из города Сиюань куда глаза глядят, туда, где нас никто не знает, и начнем новую жизнь.

Цзи Банься удивленно посмотрел на нее.

Черты лица Янь Жуйчжэнь и впрямь отдавали мужественностью, к тому же в тишине дома она частенько носила мужскую одежду, так что ее появление на людях в таком виде вряд ли вызвало бы большие подозрения — самое большее сочли бы за гэ-эра.

Но она понятия не имела, что он-то на самом деле мужчина…

И все же она была смела. Решиться бросить вызов отцу с матерью и предложить побег в таком месте, как город Сиюань — это уже шло вразрез с устоями большинства.

Цзи Банься подумал, что именно за это качество они с ней и сошлись.

Распаляясь всё сильнее, Янь Жуйчжэнь принялась отговаривать Цзи Банься цепляться за это никчемное кривое дерево по имени Лу Юй, уверяя, что она ему поможет.

— Мы украдем отпускную грамоту — и сбежим! Земля такая огромная, наверняка найдется уголок и для нас, — с трепетом в голосе произнесла она.

Цзи Банься держался куда холоднее и заметил:

— А если Лу Юй заявит в уездный суд, меня поймают на краю света.

Таковы были законы Великой Чжоу. Купленные невесты-несовершеннолетние и слуги считались частной собственностью. Если они сбегали без документов, после поимки их отправляли на каторгу на границу империи.

Янь Жуйчжэнь подумала и согласилась с этим, а потому предложила:

— Тогда давай перетерпим еще три года, а потом просто заберем его наследство. Слушай, а найди-ка возможность вытянуть из него всю чистую энергию ян раньше времени.

Цзи Банься:

— …

Янь Жуйчжэнь с энтузиазмом принялась выстраивать целые стратегические планы, включая, но не ограничиваясь тем, как бы половчее укокошить Лу Юй пораньше, да так, чтобы никто ничего не заподозрил.

Если бы это было раньше, думал Цзи Банься, возможно, однажды он бы и сам прикончил Лу Юй собственными руками от невыносимости бытия.

Но теперь…

— Мне тут приснился сон, — с отрешенным бормотанием произнес он, обращаясь к Янь Жуйчжэнь. — Будто я в конце концов стал императором.

Услышав это, Янь Жуйчжэнь сузила зрачки, испуганно огляделась по сторонам и понизила голос:

— Банься… Такие вещи произносить нельзя. Ну мне ты по секрету болтай сколько влезет, но никому больше — ни звука.

Цзи Банься:

— Понимаю. Впрочем, здесь сейчас только мы двое.

Янь Жуйчжэнь почесала затылок:

— Ну ты и мастер помечтать. О таком я даже в мыслях не смела думать, не говоря уж о том, что мы — женщины.

И пусть нынешний Сын Неба был женщиной-императрицей, но та проложила себе путь к престолу через горы трупов и реки крови. Простые жители Великой Чжоу по-прежнему твердо верили, что императором подобает быть мужчине.

— Наверное, это и вправду был просто сон.

Цзи Банься опустил взгляд.

Глава 3

Когда Лу Юй вернулся домой, Цзи Банься еще не было.

Он бежал всю дорогу и теперь, согнувшись и уперевшись руками в колени, долго не мог отдышаться.

Хотя морально он был готов, хилость этого тела все равно приводила его в уныние.

Физкультуру и тренировки следовало внести в расписание незамедлительно.

Сначала он зашел в свою комнату, сменил мокрую одежду и неуклюже облачился в темно-зеленый длинный халат. Большая часть гардероба прежнего хозяина выдерживалась в подобном стиле: облачившись в него, человек казался еще более хилым и болезненным. Видимо, в глазах прежнего владельца это добавляло ему учености.

Волосы еще не высохли, и он протер их полотенцем, небрежно завязав на затылке. Подумалось, что на таком полуденном солнце они высохнут сами за пару мгновений.

Во дворе имелся колодец, откуда можно было брать воду.

Заглянув внутрь, Лу Юй убедился, что вода чистая, но пить ее сырой не рискнул. Обойдя кухню, он обнаружил деревянный ушат для питьевой воды.

Он помнил, что Цзи Банься тоже не пил сырую воду. Иногда он замечал, как тот кипятил воду на кухне, а затем переливал в этот ушат остывать.

Черпаком он зачерпнул оттуда воды, налил в пиалу и осушил ее залпом.

Наверное, его и вправду мучила жажда, так что Лу Юй приложился к пиале еще три или четыре раза подряд. Но когда он потянулся за новой порцией, на пороге появилась высокая и стройная фигура Цзи Банься с бамбуковой корзиной в руках.

Заметив внезапно возникшую в дверях девушку, Лу Юй от неожиданности поперхнулся и зашелся в непрерывном кашле, прикрывая рот рукой.

Цзи Банься бросил на него мимолетный взгляд, указал на фарфоровый кувшин в правом нижнем углу кухонного шкафа и бросил:

— Там есть холодный чай.

Лу Юй с трудом перевел дыхание:

— Эм, я не заметил.

Цзи Банься:

— Ты что, голову мыл?

Лу Юй:

— Вроде того…

Цзи Банься подошел ближе и снял с его волос сухой листок:

— Плохо вымыл.

От него пахло свежим бамбуком, и это мимолетное прикосновение тут же исчезло. Лу Юй машинально потрепал себя по макушке, чувствуя, как дыхание слегка сбилось.

— Я хотел… кое о чем поговорить с тобой, — произнес он так, будто решился на отчаянный шаг.

Цзи Банься поднял глаза:

— М? — Его янтарные, подобные гладкому стеклу зрачки и тон оставались неизменно холодными.

http://bllate.org/book/33308/4090929