Готовый перевод I'm Probably a Salted Fish (Entertainment Circle) / Звезда поневоле: Моя тихая жизнь в шоу-бизнесе: Глава 5

Глава 4. Постим в Вейбо

Натягивать штаны во время милых обнимашек и поцелуев — дело довольно энергозатратное. К тому же господин Сун был полон сил: стоило им начать, как он воспылал страстью и в мгновение ока стянул с Чи Суна те самые брюки, которые они едва успели надеть наполовину.

Спустя полчаса он отнес Чи Суна в ванную, искупал и лишь после этого заново натянул на него штаны.

После всего оба жутко устали и уже не хотели тратить силы на готовку и стряпню. Потыкавшись вдвоем возле холодильника, они выудили оттуда пачку пельменей.

Лепили их еще в самом начале их отношений, да так много, что осталось еще немало.

Пельмени весело кувыркались в кипящей воде, а согревающий аромат спелого теста оседал на кухонном стекле, превращаясь в частые капли россыпи пара.

Заново застелив тканевый диван цветастым чехлом, Чи Сун устроился на нем с телефоном в руках, листать ленту Вейбо.

Стоило ему открыть приложение, как он подскочил от неожиданности и, вытянув шею, крикнул на кухню:

— Чжихуай, ты мне что, ботов накрутил?

Сун Чжихуай переспросил из глубины квартиры:

— Чего?

Чи Сун резко подскочил, шлепая тапочками, побежал на кухню и в ужасе сунул телефон под нос Сун Чжихуаю.

Обычно, если не требовалось выкладывать рекламу, за которую бралась компания, Чи Сун вел свой Вейбо сам. Во-первых, он был парнем надежным, молчаливым, не склонным скандалить или пререкаться со всем миром, а во-вторых — просто-напросто не был популярен.

И вот этот самый непопулярный Чи Сун всего за полдня ни с того ни с сего обзавелся восемью с лишним тысячами новых подписчиков, причем по дороге на кухню к ним добавилось еще с десяток.

Сун Чжихуай цыкнул с одобрением:

— Неплохо.

Глаза Чи Суна округлились:

— Так это не ты купил?

Капиталист Сун Чжихуай заявил:

— Если бы я покупал, то сразу сотен тысяч сто или миллион, а тут всего восемнадцать тысяч? Да еще и с какими-то хвостами? Ты меня совсем без лица оставляешь?

Подумав, Чи Сун решил, что он прав, и посчитав, что зря обидел собственного благоверного, на цыпочках чмокнул Сун Чжихуая в щеку.

Ростом Чи Сун не вышел: в Baidu Baike ему округлили до ста восьмидесяти, но на деле там едва наберется сто семьдесят семь с половиной. Рядом с финансовым магнатом Суном, который был уже почти под метр девяносто, он выглядел сущим пушистым корги.

Финансовый магнат, вооруженный кухонной лопаткой и передником, с удовольствием принял поцелуй.

Он спросил:

— Ты что-то опубликовал, что ли?

Чи Сун нахмурился:

— Сегодня ничего не выкладывал.

С этими словами он открыл собственную страницу.

В следующий момент он остолбенел.

Олбедев донельзя, он зажал в пальцах мобильник и испуганно пробормотал:

— …Я утром не в тот аккаунт зашел.

Как и многие звезды, Чи Сун завел себе теневой аккаунт.

Конечно, этот второй профиль служил вовсе не для выплескивания негативных эмоций — нэв у Чи Суна мягкий, характер уравновешенный, и пока что в его жизни не встречалось таких невзгод, которые нельзя было бы уладить парочкой фраз вроде пробежки в спортзале и обнимашек с господином Суном.

Этот аккаунт использовался исключительно для того, чтобы хвастаться сиамской кошкой.

Котенка сиамской породы Чи Сун подобрал еще за границей. Когда он нашел малышку, та тяжело болела пневмонией. Чи Сун отвез ее в клинику, окружил заботой и по капельке выкармливал из шприца разведенным овечьим молоком.

Позже, когда кошечка поправилась, она наотрез отказалась уходить и осталась жить у Чи Суна.

За границей ее звали Юэлян — луна, крошка Мун.

После возвращения на родину кошку стали звать Сун Инцзюнь.

В чужой стране следуй местным обычаям, где бы ни оказался — привыкай.

К тому же, возможно, из-за того, что питомцы перенимают черты хозяев, сиамская вредина куда больше полюбила откликаться на имя Сун Инцзюнь.

Второй аккаунт Чи Сун вел исключительно ради хроник повседневной жизни Сун Инцзюнь.

Кошек вообще трудно снимать, но стоило сделать случайный кадр с Сун Инцзюнь из дома Чи Суна, и он тут же годился на роль обоев для рабочего стола. Не в силах сдержать хвастливых порывов, Чи Сун то и дело выкладывал короткие видеоролики.

По сути, помимо работы актером, он подрабатывал блогером-кошатником.

Причину не объединять основной и малый аккаунты Чи Сун продумывал сам.

В шоу-бизнесе меньше всего дефицита на хейтеров. Даже у такого мелкого прозрачного актера, как Чи Сун, имелась своя армия недоброжелателей, которые считали его уродивым, низкорослым, с крупным лицом, заурядной и бледной внешностью, а также обвиняли в том, что на съемках он из кожи вон лезет, а в мыслях мечтает о бешеной популярности.

Он боялся, что если станет выкладывать будни Сун Инцзюнь на главном аккаунте, то нападки и брань достанутся и ей.

Но сегодня утром он по рассеянности запостил материал, предназначавшийся для малого аккаунта, прямо в основной профиль.

На том коротком видео Сун Инцзюнь сладко зевала, прикрывая лапкой нос. Рука Чи Суна попала в кадр, он поманил кошку пальцем, а его голос, искаженный голосовым фильтром, с легким сонным носовым оттенком мягко произнес:

— Сун Инцзюнь, иди сюда.

Сун Инцзюнь послушно подошла, прижалась мордочкой к кончику его пальца и с нежной привязанностью потерлась о него.

Звездные тайные аккаунты — такая штука: стоит их раскрыть, как не избежать бури.

Всегда найдутся праздные зеваки, готовые пролистать чужой профиль от самого первого поста до последнего. Если удастся откопать лайк под грязными сплетнями о конкурентах или найти выпад против бывшего или бывшей, все будут кайфовать еще очень долго.

Но второй аккаунт Чи Суна сиял чистотой: он не был подписан ни на кого из тусовки, в нем не нашлось ни единого матерного слова — лишь сплошной поток милоты. Там он обсуждал с подписчиками, какие палочки для стачивания зубов лучше, а какие когтеточки — пустая трата денег.

Чернушники, порывшись по следам, возвращались ни с чем.

Обычные люди, добравшись до записей, залипали на пару постов и безнадежно тонули в очаровании кошки.

Чи Сун не без тревоги поинтересовался:

— Надеюсь, Сун Инцзюнь никто не станет ругать?

Сун Чжихуай нашел это забавным:

— Ни один нормальный человек не станет. А на психов зачем обращать внимание?

Однако сам Чи Сун заглянуть в комментарии так и не осмелился и принялся совать телефон прямо в грудь Сун Чжихуаю:

— Погляди, не ругает ли ее кто.

Сун Чжихуай оторвал от рулона бумажное полотенце, вытер руки, взял смартфон и, просматривая комментарии по диагонали, проговорил:

— В интернете хватает тех, кто поносит тебя самого, с чего ты так переживаешь за Инцзюнь?

Чи Сун ответил не задумываясь:

— Тех, кто ругает меня, я могу мысленно обругать в ответ. А Сун Инцзюнь не умеет ругаться, как же ей обидно.

Сун Чжихуай спросил:

— И как ты их ругаешь?

Чи Сун, который отродясь никого не умел бранить, внезапно замолк.

Спустя мгновение он с трудом выдавил из себя пять слов:

— …Ну и вредины же они.

Сун Чжихуай расхохотался во весь голос и наклонился поцеловать Чи Суна в макушку.

…Какая же прелесть.

Пролистав комментарии, Сун Чжихуай вернул телефон владельцу:

— Гадости про Инцзюнь написали всего в трех комментариях, но в ответках их уже отчихвостили раз триста. Причем каждая реплика звучала куда весомее, чем твое «ну и вредины же они».

Чи Сун слегка покраснел:

— Триста раз… У меня отродясь под постами столько ответов не было.

Лишь договорив, он сообразил, кто стоит перед ним — его собственный второй начальник.

Его охватило легкое беспокойство:

— Скажи, я ведь не натворил дел?

Сун Чжихуай успокоил его:

— Босс прикроет, не бойся натворить дел.

Чи Сун обнял Сун Чжихуая за талию и с чувством потерся о него.

Вскоре Чи Сун в меховых тапочках Губки Боба, с тарелкой, палочками и телефоном в руках, выбрался из кухни.

А Сун Чжихуай в тапочках Патрика аккуратно раскладывал по тарелкам сваренные пельмени.

Услышав аппетитный запах, спавшая в дальней комнате Сун Инцзюнь прибежала на кухню и кротко мяукнула.

Сун Чжихуай открыл шкафчик, привычно отсыпал пару ложек сухого корма в ее личную миску, на дне которой красовалась унылая физиономия интеллигента-страдальца Сквидварда.

Стоило ему поставить миску с кормом, как Сун Инцзюнь принялась за трапезу с поистине аристократической сдержанностью.

В былые годы господин Сун слыл известным в тусовке эстетом-стилягой, чье происхождение и вкус безупречно котировались на высшем уровне. Он носил золотые оправы с запредельным уровнем пафоса, на семь десятых излучая благородную роскошь и на три — легкую дерзость, умея как от души погулять, так и легко отпустить ситуацию.

…А теперь Губка Боб, Патрик и Сквидвард образовали счастливую и дружную семью.

К моменту отхода ко сну количество подписчиков Чи Суна увеличилось еще на тридцать с лишним тысяч.

Чи Сун был безумно рад, раскрасневшись от возбуждения, и говорил Сун Чжихуаю:

— Кажется, им и правда очень понравилась моя кошка.

Но Сун Чжихуай услышал в этих словах едва уловимый горький подтекст.

…Чи Сун — актер, однако эта внезапная волна внимания пришла к нему вовсе не благодаря его актерскому мастерству.

Каждый год в стране штампуют огромное количество сериалов. Возглавляет этот список телеканал Манго, но и CCXV, и Томатный, и Личи, и Брусничный каналы выпускают контент солидными тиражами. Идущие на этих каналах сериалы, вне зависимости от качества, за счет первоклассных площадок так или иначе собирают свою долю внимания.

А вот проекты, в которых участвовал Чи Сун, почти поголовно транслировались на местном телевидении.

Внимание к ним среднее, качество среднее, порой их и вовсе можно назвать «грозовыми сериалами» — из тех, что молодежь переключает, едва бросив случайный взгляд. Дедушки и бабушки, правда, смотреть любят, но они целиком растворяются в образах главных героев, максимум — упомянут при случае в разговоре с близкими: мол, парнишка этот ладный, и играет ничего так.

А распиаренные молодежью сериалы едва удерживали зрителей у экранов дольше двух минут, прежде чем те сбегали от нелепого сюжета.

Несмотря на это, Чи Сун упорно продолжал браться за роли, чтобы не растерять профессиональные навыки, и каждую паршивую однодневку играл так, будто это проект высшего эшелона, исписывая записями тетрадь за тетрадью.

Ленивая рыбка Чи Сун старался не просто ради галочки — он искренне любил саму актерскую профессию.

Кроме того, Сун Чжихуай прекрасно помнил, что произошло в тот день, когда он впервые привел Чи Суна в компанию друзей.

Один из них, едва завидев Чи Суна, завопил:

— Ой, да ты же тот самый!

Он сокрушенно постучал себя по лбу, наконец вытаскивая из памяти нужное имя:

— Сяо Байцзы!

Чи Сун держал в руках бокал с коктейлем, его глаза сияли:

— Да, я Сяо Байцзы.

Остальные наперебой принялись расспрашивать:

— Кто это такой — Сяо Байцзы?

Тот хмыкнул:

— Не помните Сяо Байцзы? Да это же тот малолетний убийца Бай Яо из Дела об убийстве на реке Суй! Он играл юного Бай Яо!

С этими словами он по-свойски хлопнул Чи Суна по плечу:

— А поет как здорово! Помню, когда он в сериале кого-то убивал уже взрослым, то все время напевал ту песенку. Ведь так?

Чи Сун послушно кивнул:

— Так.

Приятель протянул микрофон:

— А ну-ка, давай спой еще разок, ту самую, где про летящих жучков, да?

При этом парень еще и подмигнул Сун Чжихуаю.

Сун Чжихуай рассвирепел.

Он прекрасно видел, что эти люди вовсе не ценят персонажей Чи Суна, а просто забавляются с ним, как с ручным актером.

Назло всему Чи Сун выглядел так, будто ничегошеньки не понял, и ответил:

— С удовольствием.

Сун Чжихуай выхватил микрофон и швырнул его на диван:

— С каким еще удовольствием?! Уходим!

Вытащив Чи Суна из караоке-бара, Сун Чжихуай был вне себя от ярости:

— Тебе говорят что-то делать, и ты сразу делаешь? Ты что, позволяешь кому попало о себя вытирать ноги?

Однако хватило одной-единственной фразы Чи Суна, чтобы гнев Сун Чжихуая улетучился.

— Если кто попало просит меня спеть, я не стану петь просто так, — глядя прямо на Сун Чжихуая, очень серьезно произнес Чи Сун. — …Но ведь все те люди — твои друзья.

Чи Сун был послушным, славным, но при этом прекрасно понимал границы.

Он знал, что друзья Сун Чжихуая просто шутят над ним, и понимал, что те, кто обратил на него внимание сегодня, пришли ради его кошки.

Но он не злился понапрасну, считая, что раз всем весело, то это уже хорошо.

К сожалению, сам Сун Чжихуай рассуждал иначе.

Ради Чи Суна он внес в черный список многих наглых товарищей, и ради Чи Суна же он был готов превратить этот нелепый курьез в трамплин для карьеры любимого человека.

Дождавшись, пока свернувшийся клубочком у него на груди Чи Сун крепко засниет, Сун Чжихуай взял телефон и связался с пиар-отделом компании.

Глава 5. Маркетинговый эффект

Проснувшись, они обнаружили, что наступили выходные.

Сонный Чи Сун прижался к Сун Чжихуаю, не желая вставать.

Хлопчатобумажные пижамные штаны господина Суна удобно переплелись с ногами Чи Суна, а система приточной вентиляции гудела за стеной, издавая тихий и размеренный механический шум.

Тем временем Сун Инцзюнь, устроившись в ногах у Чи Суна, сладко спала.

Сделав едва заметное движение, Чи Сун потянулся и лишь тогда ощутил ломоту в пояснице.

Он подумал, что в следующий раз на диване больше ни-ни — слишком уж утомительно.

Шурша простынями, он выбрался с постели, умылся и попутно взял телефон, чтобы закрыть ежедневные квесты в игре.

У Чи Суна накопилось почти две тысячи нефритовых амулетов. Вчерашний призыв «десяти круток» опустошил запас на тысячу, но сегодня по чуть-чуть он снова собрал ровно тысячу.

Следуя найденному в сети гайду по «магии призыва», он сосредоточенно принялся изучать пул карт.

Согласно руководству, если в данный отрезок времени игрокам падают лишь низкоуровневые сикигами, это доказывает, что высокоранговые персонажи в пуле уже почти исчерпаны и соваться туда не стоит.

Пока он изучал экран, позвонил Лю Чэ.

— Ну ты и дайвер, в тренды выбился.

Чи Сун испуганно выскочил из игры и поспешил в Вейбо.

И правда — не просто в тренды, а сразу на две позиции. «Второй аккаунт Чи Суна» закрепился на девятом месте, а «Руки Чи Суна» — на пятнадцатом.

Его случайно утекший пост перепостили несколько развлекательных пабликов с миллионной аудиторией, причем подача у каждого была совершенно своя.

Один заявлял, что любые красивые руки — это дар небес, а руки, мелькнувшие на видео у Чи Суна, и вовсе можно назвать эталонными: белые, тонкие, изящные, с безупречной формой костей. К записи прилагалось несколько скриншотов из малоизвестных сериалов с участием Чи Суна — все крупные планы его рук.

Другой вещал, что маленький актер из детских лет «Сяо Байцзы» вырос и превратился в заботливого, любящего кошек нежного парня.

Третий утверждал, что до сих пор тайные аккаунты звезд пестрели сплошным негативом, и лишь кошачий блог Чи Суна остается редким глотком чистой воды.

…От похвал у Чи Суна мурашки побежали по коже.

На Тяньцзяе и Доубане за одну ночь расплодилось множество постов с обзорами детских ролей, где в заглавиях неизменно первыми ставили персонажей маленького Чи Суна. Названия гласили: «Свежий ветер и долгий цветущий сезон — разбираем юных звезд, которые не растеряли обаяние с возрастом», «Я одна считаю, что актерская игра Чи Суна вполне неплоха?» и «Подборка красивых рук в шоу-бизнесе, много фото, впечатлительным воздержаться, облизываемся вместе».

Чем дольше Чи Сун листал ленту, тем сильнее робел:

— Да не такой уж я классный, тут явно перехваливают.

Лю Чэ звучал куда восторженнее самого Чи Суна:

— Да ты именно такой классный.

Чи Сун с серьезным видом возразил:

— У пиарщиков не бывает бескорыстной доброты. Глянь-ка: РазвлеченияХХ, СплетниХХ, ЗвездыХХ — я эти паблики знаю, их наша компания на собственном содержании держит.

Лю Чэ отмахнулся:

— Разве так быть не должно? Ты артист их компании, сейчас выпал редкий шанс раскрутить тебя, грех упускать.

Чи Сун:

— …Они выставили меня какой-то чистой белой лилией.

Лю Чэ возмутился его неблагодарностью:

— Да у какого известного актера или актрисы в нынешнем шоу-бизнесе нет продуманного образа? И что с того, что ты лилия? Белые лилии вызывают умиление.

Чи Сун робко пролепетал:

— …Я боюсь не вывезти этот образ.

— Сун, ты слишком осторожничаешь, — легкомысленно бросил Лю Чэ. — Ты же ребенок-актер, у тебя какая база народной любви! Никаких скандалов, никаких выходок, люди отнесутся к тебе снисходительно — как-никак воспоминание детства целого поколения.

Чи Сун наконец улыбнулся.

Лю Чэ весело хмыкнул:

— Ну что, дошло? Повеселел?

Чи Сун радостно отозвался:

— Скриншоты из тех сериалов явно дело рук Чжихуая. Кроме него, едва ли кто помнит, в каких картинах я снимался.

Лю Чэ смачно выругался.

Он подумал, что звонит с утренним дружеским приветствием, а друг бесцеремонно пичкает его собачьим кормом — делать людям больше нечего, кроме как страдать от одиночества.

Повесив трубку, Чи Сун запрыгнул обратно в кровать и без лишних слов сдернул одеяло, сцепившись с Сун Чжихуаем в охапку.

Сун Инцзюнь проснулась от сильного сотрясения матраса, недовольно приоткрыла глаза, уставилась на копошащуюся под покрывалом парочку и на торчащую из-под одеяла голень Сун Чжихуая.

Она отвесила кошачий удар лапкой по икре Сун Чжихуая.

…Господин Сун заслужил звание самого несправедливо обиженного человека на свете.

Раньше у Сун Чжихуая наблюдалась легкая утренняя раздражительность: он не только любил выпить и покурить, но и терпеть не мог всяких жеманных псевдозвезд.

Поэтому до встречи с Чи Суном у него было три критерия выбора партнера:

Во-первых, не из сферы шоу-бизнеса; во-вторых, не сметь указывать ему, когда курить и пить; в-третьих, никакой сон не смеет потревожить, даже если рушится мир.

…Однако Чи Сун успешно растоптал все три принципа господина Суна, а тот, как последний мазохист, с наслаждением уступил.

Впервые Чи Сун разбудил его после их первой же совместной ночи.

Сун Чжихуай сладко и сытно спал, пока вдруг не ощутил, как что-то пушистое трется у него в груди.

Инстинктивно вспылив, он резко открыл глаза и увидел уже проснувшегося Чи Суна.

Тот послушно поцеловал господина Суна в ухо и хриплым со сна голосом произнес:

— С добрым утром.

Чи Сун был родом с юга, с детства впитанный в мелодичные интонации унских диалектов. И хотя после переезда на север для съемок он навострился щелкать любыми диалектами как семечки, стоило ему проснуться, как его акцент автоматически сбрасывался до заводских настроек, возвращая мягкую и чарующую напевность Цзянхуая.

Желание Сун Чжихуая убивать мгновенно растаяло в умилении. Он обнял Чи Суна и нежно поцеловал в межбровье:

— …С добрым утром.

С момента начала их отношений прошло уже восемь месяцев, Сун Чжихуай завязал с куревом и алкоголем, избавился от утренней вредности, и трудно было представить, от чего он откажется дальше.

Сун Чжихуай частенько думал: неужели любовь именно такова — шаг за шагом отказываешься от прежних принципов, превращаясь в того, кто нравится твоему избраннику?

Чи Сун лежал у него на груди и сияющими глазами звал:

— Чжихуай.

Поразмыслив пару секунд, Сун Чжихуай догадался, почему тот вдруг стал таким липучим:

— Узнал?

Чи Сун кивнул.

Сун Чжихуай подумал: ну конечно, как бы тот ни отнекивался языком от популярности, в глубине души, увидев собственный хайп, он все равно доволен.

Пока Сун Чжихуай радовался, что этот шаг пришелся Чи Суну по душе, тот прижался лицом к его груди, покусывая палец, и тихонько пробормотал:

— Я раз пять пересмотрел пост РазвлеченияХХ о том, какие у меня красивые руки. Это ты постарался, ведь так?

Сун Чжихуай слегка опешил:

— …Угу.

Чи Сун счастливо обнял Сун Чжихуая за плечи:

— Ты что, даже такие паршивые сериалы смотрел?

Сун Чжихуай едва сдержал улыбку:

— …Если там снимаешься ты, разумеется, буду.

Чи Сун сам взял руку Сун Чжихуая, ласково покачал ее и честно высказал то, что было на сердце:

— Я так счастлив, что ты помнишь, в каких сериях показывали крупные планы моих рук.

Руки у Чи Суна от природы выдались на редкость красивыми. Насколько? Когда Сун Чжихуай встретил его впервые, ему подумалось, что не заставлять эти руки играть на рояле — просто преступление.

Операторы тех сериалов, судя по всему, придерживались того же мнения: едва на экране появлялся Чи Сун, камера норовила взять его руки крупным планом.

Решив продвигать Чи Суна, Сун Чжихуай то и дело пересматривал сериалы с его участием. А завязав с ним роман, и вовсе перешел на новый уровень: стал скрупулезно фиксировать минуты появления Чи Суна в каждом эпизоде, а заодно отмечать удачные ракурсы, заслуживающие премии оператору.

Каждое его действие выглядело так, будто он одержимый фанат.

И эта привычка собирать кадры как раз пригодилась вчера. Он во всех деталях расписал пиарщикам: в таком-то сериале, в такой-то серии есть крупный план рук Чи Суна, — и строго потребовал, чтобы перед публикацией подборки скриншотов черновик прислали ему на утверждение. Пост разрешалось выпускать только после его личной проверки.

Сам Сун Чжихуай считал этот поступок пустяковым, но, столкнувшись со сияющим взглядом Чи Суна, внезапно почувствовал, что перед глазами любимого человека он безумно виноват.

Причина радости Чи Суна заключалась вовсе не в грядущей славе, а в том, что его возлюбленный действительно внимательно смотрел его работы.

…А он все же слишком плохо его понимал.

Ухватившись за воротник пижамы Сун Чжихуая, Чи Сун уткнулся в нее лицом и хвастливо пробормотал из глубины ткани:

— …У меня появился преданный зритель, как здорово.

Сун Чжихуаю почудилось, будто за спиной у Чи Суна вырос огромный пушистый хвост, который радостно вращался вертолетиком.

Сраженный наповал этой картиной, Сун Чжихуай притянул Чи Суна к себе и с удовольствием, смешанным с укором совести, разыграл с ним еще одну домашнюю киносцену.

Сун Инцзюнь тем временем дремала на пушистом коврике у кровати, сохраняя олимпийское спокойствие, несмотря на скрип и покачивание матраса.

После бури Сун Чжихуай гладил пушистые волосы Чи Суна и приговаривал:

— Играешь просто блестяще, вот только с репликами слабовато. Нельзя же все время повторять только «хватит», слишком однообразно. Понял?

Сгорая от стыда, Чи Сун заворочался, зарывшись с головой под одеяло, и наотрез отказался продолжать разговор.

Сколько бы раз они ни занимались любовью, Чи Сун неизменно оставался всё таким же простофилей — смущенным и простодушным, словно нашкодивший ребенок.

Выходные, начавшиеся в столь хлопотных заботах, обещали пройти без единой минуты на отдых.

Не успели они пообедать, как Чи Суну пришло уведомление: пробы на роль утверждены, и с сегодняшнего дня он официально становится тем самым мелким актером «Сюэ Юньяном», пристроившимся к богатому покровителю.

А хорошие новости, судя по всему, обожали валить толпой.

В три часа дня Чжоу Ямин позвонила на рабочий номер телефона Чи Суна.

Чжоу Ямин, женщина по роду деятельности решительная и жесткая, но внешне обходительная и элегантная.

Интертейнмент Синъюнь мог лишиться Фань Жуя, мог лишиться Гуань Шаня, но никак не Чжоу Ямин — ее значимость говорила сама за себя.

Именно поэтому, когда Чи Сун услышал в трубке ее голос, он растерялся.

Осторожно переспросив, Чи Сун уточнил:

— Вы часом не номером ошиблись?

Чжоу Ямин рассмеялась:

— Я ведь попала к Чи Суну?

Чи Сун:

— …Эм, да, это я.

Чжоу Ямин:

— Значит, номером я не ошиблась. С сегодняшнего дня я твой личный агент.

Сообщив эту новость, Чжоу Ямин между делом подкинула ему еще один отличный подарок.

— Знаешь ли ты такой отечественный часовой бренд Тайгу? — спросила Чжоу Ямин. — Этот бренд принадлежит сегменту легкого люкса и ориентирован на белых воротничков. Я уже обо всем договорилась, в среду вечером поезжай на съемку их нового каталога.

Опустив трубку, Чи Сун почувствовал, что вся его сущность ленивой рыбы начинает плавать в невесомости.

Для человека, который всегда считал себя лишенным актерской удачи, события сегодняшнего дня напоминали ту самую серию из десяти круток в игре, где разом выпало десять SSR-карт.

…Он же всего-навсего случайно запостил не тот пост, откуда такой грандиозный снежный ком последствий?

http://bllate.org/book/33285/4087247