Готовый перевод What to Do If My Brother Is too Scary / Что делать, если старший брат слишком пугающий: Глава 14

В доме Сун госпожа Лу была единственной, кто относилась к ней по-настоящему хорошо — без условий и оговорок. Жарким летом она садилась у постели и сама обмахивала её веером, отгоняя комаров; зимой, в лютый холод, вставала среди ночи, чтобы проверить, не сползло ли одеяло; зная, как та боится холода, потратила немалые средства, чтобы провести в её покои тёплый пол; весной и осенью устраивала прогулки, угощения и развлечения — всё по её желанию…

Госпожа Лу всегда проявляла к ней безграничное терпение и нежность, будто пыталась одним махом восполнить все годы разлуки и искупить материнскую вину.

Но такая добрая мать в итоге не получила счастливой участи.

Сун Чжи почувствовал что-то неладное и обернулся. Чуянь уже отстала на несколько шагов: шла, опустив голову, совершенно рассеянная, и, не глядя, врезалась прямо в него. Сун Чжи протянул руку, чтобы поддержать её, но она вскрикнула:

— Ай!

И тут же отскочила на три шага.

— У меня нет дурных намерений, — сказал Сун Чжи.

Чуянь молча сжала губы.

Он начал размышлять: не перегнул ли он палку, заставляя её признать себя сестрой? Ведь так напугал девушку. Смягчив голос, он добавил:

— Теперь ты моя сестра, и я, конечно, буду к тебе добр. Больше не стану тебя обижать.

Чуянь ни единому его слову не поверила. Позже он обидит её куда жесточе, чем раньше.

Сун Чжи почувствовал затруднение: у него попросту не было опыта общения с юными девицами.

Подумав, он решил похвалить её:

— Сегодня ты поступила правильно. Если тебе обидно — говори прямо, не держи всё в себе.

Чуянь наконец поняла, почему он сегодня так мягок: он считает её полезной и хочет удержать в хорошем расположении, чтобы она чаще помогала ему.

Холодно она ответила:

— Главное, чтобы брату было угодно.

Сун Чжи: «…» Значит, получилось наоборот?

Автор примечает: Братец поставил флажок: «Я больше не стану тебя обижать!»

Позже:

Чуянь: «Няя… А как же обещание не обижать? Врунишка!»

Он серьёзно задумался: «Тогда, может, ты обидишь меня?»

Благодарю следующих ангелочков, обнимаю! (づ￣3￣)づ╭

Благодарю за [гром-камни]: 30213663, Шицзы — по 1 шт.;

Благодарю за [питательную жидкость]: Е Гуаньюй — 1 бутылочку.

Усадьба Юньтин находилась в последнем дворе восточного крыла резиденции Сун. От дворца Сунхэ нужно было пройти через длинную галерею с резными окнами, и тогда перед взором открывался изящный дворик, укрытый бамбуковой рощей, — тихий и уединённый.

У конца галереи их уже поджидала средних лет женщина скромного вида в простом платье, держа в руке фонарь из цветного стекла. Увидев приближающихся, она обрадовалась, поклонилась Сун Чжи:

— Молодой господин!

И с жаром посмотрела на Чуянь:

— Это наша барышня?

Сун Чжи кивнул и представил:

— Это няня Чжоу, мамка матери.

Чуянь тихо сказала:

— Няня Чжоу.

Няня Чжоу чуть не расплакалась от радости и, кланяясь Чуянь, проговорила:

— Слава небесам, барышня приехала! Госпожа только что хотела лично выйти встречать вас — нас еле уговорили её остановить.

Госпожа Лу всё такая же, подумала Чуянь, сдерживая волнение, и на лице её заиграла улыбка:

— Я сейчас к ней.

Дорожка извивалась среди бамбуков, белоснежная стена окружала двор, а изящные бамбуковые домики стояли в беспорядке, но гармонично. Под каждыми карнизами через равные промежутки висели фонарики, озаряя зелёный двор ярким светом.

Чуянь увидела, что фонари разные: лотосовые, вращающиеся, в виде карпов, корзинок, драконов и фениксов… сверкали всеми цветами радуги, необычайно красивые.

Няня Чжоу вытирала слёзы:

— В детстве барышня обожала фонарики. Госпожа каждый год заказывала новые и складывала в сундуки, говоря, что когда барышня вернётся, обязательно покажет ей.

Эти фонари Чуянь уже видела в прошлой жизни, но и сейчас, глядя на них снова, не могла сдержать волнения. Это была искренняя любовь матери к дочери, но Чуянь чувствовала себя виноватой, принимая такой дар.

Она невольно посмотрела на Сун Чжи. Тот с улыбкой смотрел на фонари, но в глазах его читалась холодная отстранённость.

В душе Чуянь закралось сомнение: неужели Сун Чжи не любит, когда госпожа Лу так балует Сун Шу?

Из дома вышла служанка, откинула занавеску и, увидев няню Чжоу, облегчённо вздохнула:

— Ах, няня, вы наконец вернулись! Мы уж не знали, как удержать госпожу.

Няня Чжоу ахнула и поспешила вести Чуянь внутрь. Как раз в этот момент госпожа Лу, опираясь на служанку, спешила выйти из покоев — и они столкнулись лицом к лицу.

Госпожа Лу явно только что встала с постели: на ней был домашний атласный жакет, чёрные волосы небрежно рассыпались по плечам. Годы будто обошли её стороной, почти не оставив следов. Лицо, бледное от болезни, обрамляли изящные брови, а глаза, полные туманной грусти, делали её похожей на хрупкую фарфоровую куклу. Даже лёгкая морщинка на лбу вызывала желание беречь её, оберегать от малейшего вреда.

Сун Чжи неодобрительно произнёс:

— Матушка, зачем вышли? Лекарь Бай строго велел вам всё это время соблюдать постельный режим.

Госпожа Лу слабо улыбнулась, трогательно и нежно:

— Всего на минутку.

Её взгляд упал на пару почти идентичных томных миндалевидных глаз Чуянь, и в её собственных глазах заблестели слёзы.

У Чуянь сжалось сердце, и слёзы навернулись на глаза. Она уже хотела пасть на колени, но госпожа Лу бросилась к ней и крепко обняла, а крупные слёзы покатились по её бледным щекам:

— Шу-эр, моя родная Шу-эр!

Чуянь едва сдерживала рыдания: из всего рода Сун она готова была отречься от всех, но только не от госпожи Лу, которая дарила ей безграничную любовь. Но ведь теперь она уже не та Шу-эр, которую ждала мать.

Мать и дочь плакали в объятиях друг друга, и все присутствующие служанки тоже не могли сдержать слёз.

Сун Чжи смотрел на слёзы Чуянь и недоумевал: он понимал чувства госпожи Лу, но почему эта девочка тоже так искренне плачет? Он вспомнил, как в той хижине она смотрела на него с влажными глазами, и в голове мелькнула какая-то мысль.

Увидев, что госпожа Лу дрожит от плача, он нахмурился и мягко напомнил:

— Матушка, возвращение сестры — это радость. Если вы расстроите здоровье, как сестра сможет спокойно жить?

Чуянь поняла, что эти слова на самом деле предназначались ей. Здоровье госпожи Лу действительно не выдержит таких волнений. Она осторожно выскользнула из объятий и, поддерживая госпожу Лу за руку, сквозь слёзы улыбнулась:

— Мама, хватит плакать, а то подумают, будто я такая шалунья, что сразу после возвращения довела вас до слёз.

Госпожа Лу рассмеялась:

— Хоть бы ты и вправду шалила — я всё равно не огорчусь.

Настроение сразу стало лёгким, будто между ними никогда и не было долгих лет разлуки. Чуянь, воспользовавшись моментом, весело сказала госпоже Лу:

— Ложитесь-ка обратно, хорошо? Иначе не вы, так мы с братом начнём волноваться. Пожалейте нас хоть немного.

Госпожа Лу снова рассмеялась и, не желая огорчать дочь, согласилась:

— Хорошо, послушаюсь Чуянь.

Чуянь усадила её на постель и спросила:

— Мама, зовите меня лучше Чуянь.

Госпожа Лу удивилась.

Чуянь пояснила:

— Братец дал мне это имя. Мне очень нравится.

Она бросила взгляд на Сун Чжи. Тот что мог сделать? Пришлось улыбнуться и подыграть:

— Начало всех вещей — это «чу», яркость и красота — это «янь». Сестра — первая дочь рода Сун, да к тому же так прекрасна, что это имя ей как раз подходит.

Госпожа Лу, услышав столь убедительное объяснение, не заподозрила подвоха и с улыбкой сказала:

— Твой братец действительно заботится о тебе. Хорошо, с этого дня буду звать тебя Чуянь.

Чуянь помогла госпоже Лу лечь, укрыв одеялом. Та явно устала после всей этой суеты: на бледном лице проступил болезненный румянец, глаза потускнели от усталости.

Чуянь тревожилась, но госпожа Лу не отпускала её руку, глядя на неё, будто боялась, что та исчезнет. Сердце Чуянь растаяло, и она села рядом на край постели:

— Отдохните немного. Я здесь посижу с вами.

Сун Чжи не одобрил:

— Матушка, вам нужно отдохнуть. Я отведу сестру на ужин.

Госпожа Лу удивилась и нахмурилась:

— Разве в дворце Хэнянь даже ужином не угостили?

Чуянь испугалась, что та разволнуется, и мягко успокоила:

— Нет, просто мне не терпелось скорее увидеть вас.

Она не осмелилась даже упомянуть о недавнем скандале во дворце Хэнянь, зная, как слабо здоровье госпожи Лу.

Госпожа Лу с нежностью сказала:

— Ты всё такая же заботливая.

И, обращаясь к Сун Чжи, добавила:

— Я вверяю тебе свою дочь. Если посмеешь плохо с ней обращаться — не показывайся мне на глаза.

Сун Чжи взглянул на Чуянь и с улыбкой кивнул.

Чуянь сама поправила одеяло госпоже Лу и опустила занавеску, после чего вышла из спальни вместе с Сун Чжи.

Служанки уже принесли ужин в коробках. Сун Чжи, убедившись, что за ними никто не наблюдает, тихо спросил, с лёгкой усмешкой:

— Когда это я давал тебе имя?

Чуянь ответила:

— Неужели господин Сун предпочитает звать меня Шу-эр? Он ведь прекрасно знает, что я не Сун Шу, и вряд ли смог бы выговорить это имя.

Правда, она не солгала: это имя действительно дал ей Сун Чжи — только в прошлой жизни. Забавно, что тогда он дал точно такое же объяснение, какое только что привёл госпоже Лу.

Сун Чжи получил отпор, но это показалось ему забавным, и он чуть не рассмеялся: «Какая же у неё гордость! Видимо, я действительно сильно её обидел. Ладно, раз уж она так хорошо относится к матери, мелочами можно и пренебречь».

Пока они разговаривали, ужин уже был подан. Служанка пригласила их к столу. Чуянь увидела, как Сун Чжи сел напротив неё, и почувствовала тревогу.

Она с детства ненавидела ужины с ним. Этот человек вырос в монастыре и, несмотря на высокий чин и власть, дома всегда придерживался монашеских привычек: простая одежда, сандалии из соломы, скромная еда — отварные овощи и рис, и этого ему хватало.

Да уж, «слава Будде».

В прошлой жизни Чуянь терпела всё это, чтобы угодить ему, и молча глотала свою обиду. Но теперь она решила: если ради него ей придётся отказаться от мяса, то пусть лучше она останется обычным человеком.

Жизнь и так полна трудностей — если уж нельзя наслаждаться вкусной едой, то в чём тогда радость? Зачем мучить себя ради Сун Чжи?

Служанка сняла серебряные крышки с четырёх блюд перед Сун Чжи, и Чуянь увидела: как и ожидалось, тушеная зелень, тофу, жареная клейковина и грибной суп — всё вегетарианское.

Перед глазами у Чуянь потемнело. С отвращением взглянув на еду, она сказала:

— Я не голодна.

Сун Чжи возразил:

— Даже если не голодна — всё равно поешь немного.

Чуянь отказалась:

— Не могу.

Сун Чжи нахмурился, заметил её презрительный взгляд и вдруг понял:

— А креветочные шарики в кляре, фаршированные тефтели, заливной свиной окорок и тушёные оленьи сухожилия — съела бы?

Чуянь почувствовала голод: откуда он знал её любимые блюда?

Сун Чжи кивнул служанке, и та сняла крышки с другой трапезы. Чуянь увидела блюда и остолбенела: у них разная еда? В прошлой жизни ей никогда не доставалось такого!

Сун Чжи, глядя на её растерянное лицо, снова захотелось улыбнуться. Он взял палочки из чёрного дерева с серебряной инкрустацией:

— Повара специально для тебя приготовили. Попробуй хоть немного.

Как будто повара стали бы специально готовить для неё, да ещё и угадали все её любимые блюда! Чуянь прекрасно понимала, что не стоит таких почестей. Скорее всего, Сун Чжи расспросил Пинъаня, который сопровождал её в пути, и приказал всё это приготовить.

Когда Сун Чжи хочет быть добрым к кому-то, он проявляет заботу до мелочей. Но именно это и пугало: чего он от неё хочет на этот раз?

Они молча поужинали и вернулись проведать госпожу Лу. Няня Чжоу вышла из спальни и тихо покачала головой.

Сун Чжи понял, что госпожа Лу спит, и спросил Чуянь:

— Покажу тебе твои покои?

Чуянь улыбнулась:

— Братец занят, не потрудитесь. Пусть няня Чжоу проводит меня.

Сун Чжи снова получил отказ и мысленно посчитал: «Сколько это раз она меня унижает? Я ведь не хочу с ней ссориться, но…»

Няня Чжоу уже хотела согласиться, но Сун Чжи с безобидной улыбкой перебил:

— Чуянь, не капризничай. Няня Чжоу должна заботиться о матери.

Чуянь: «…» Да брось! Матушка уже спит, вокруг полно служанок — что случится, если няня отлучится на минутку?

Сун Чжи всё так же улыбался:

— Матушка вручила тебя мне, значит, твои дела важнее.

Чуянь: «Не верю тебе ни на грамм! Наверняка задумал какую-то гадость!»

Они как раз заспорили, как у ворот двора послышался шум, и кто-то доложил:

— Пришла няня Ху, просит встречи с барышней.

Няня Ху? Чуянь посмотрела на Сун Чжи. Тот пояснил:

— Это доверенное лицо второй госпожи.

Чуянь, конечно, знала, кто такая няня Ху — правая рука госпожи Дуань. Она посмотрела на Сун Чжи, вспомнив цель визита няни Ху, и подумала, что Сун Чжи сейчас как нельзя кстати подходит на роль живого щита.

http://bllate.org/book/3328/367443