Готовый перевод Rebirth: Invitation to Favor / Перерождение: приглашение к милости: Глава 27

Закончив всё, Ву-ву тихо прижалась к его груди. С того самого дня она стала необычайно покорной: стоило ему пожелать — она отдавалась без промедления; а порой, даже когда он не проявлял желания, сама соблазняла его, будто вся её жизнь сводилась к его ласкам и удовольствию. Фэн Чаншэн раньше и не подозревал, что Ву-ву способна на такое. Ему всё больше нравились её страстность в постели и милая, послушная натура, и он не мог удержаться — хотел баловать её и видеться с ней как можно чаще.

Он не знал, хорошо это или плохо, но каждый раз, завидев её, испытывал неутолимую жажду — будто готов был выпить её кровь и съесть её плоть, хотя смутно понимал: этот напиток — смертельный яд.

.

Накануне свадьбы Фэн Чаншэн всё равно остался в комнате Ву-ву. После близости он обнял её и тихо сказал:

— Если завтра тебе не захочется идти — не ходи. Вижу, последние дни ты неважно себя чувствуешь. Так не может продолжаться. Может, вызвать лекаря?

Ву-ву покачала головой:

— Мне каждую зиму становится вялой — это не болезнь. Не стоит тревожить лекаря. Завтра я всё равно пойду на церемонию. Иначе семья Чжао подумает невесть что, а потом будет трудно ладить.

Фэн Чаншэн ничего больше не сказал, лишь утешающе погладил её и вскоре уснул.

На следующее утро в доме началась суета. Ву-ву выбрала тёмно-красное платье, отчего её кожа казалась ещё белее, а стан — тоньше, словно она была воплощением хрупкой печали. Цинъэ сопровождала её в боковом зале, но вскоре, услышав звуки гонгов и барабанов, они вместе с наложницей Син отправились в главный зал. Кто-то снаружи закричал, что жених и невеста прибыли. Через мгновение Фэн Чаншэн вошёл в зал, держа в руке алый шёлковый поводок, за который следовала Чжао Юйсинь.

Фэн Чаншэн был одет в свадебный наряд, но так как обычно носил тёмную одежду, сейчас выглядел непривычно. Он бросил взгляд на Ву-ву: её волосы были уложены в аккуратный пучок, а в причёске блестела гвоздика, которую он ей подарил. Его глаза вспыхнули. Ву-ву бросила на него укоризненный взгляд, и он наконец отвёл глаза.

Церемонию вёл старший из рода Фэн, и всё прошло гладко. После завершения обряда Фэн Чаншэн провёл Чжао Юйсинь в их покои, а гостей усадили за столы, где их принимали старшие родственники. Сунь Цинъюань, разумеется, тоже пришёл, но в последнее время из-за скандала с утечкой заданий столичного экзамена был подавлен, поэтому после пары чашек вина почувствовал головокружение и решил выйти подышать свежим воздухом.

Едва он вышел из зала, как увидел человека, махавшего ему из-за угла. Приглядевшись, Сунь Цинъюань узнал Ву-ву. Он давно подозревал её и решил воспользоваться случаем, чтобы выведать правду. Убедившись, что вокруг никого нет, он последовал за ней.

32. Ночь новобрачных

Они пришли в боковой зал один за другим. Сейчас все слуги были заняты в главном зале, так что здесь царила тишина. Сунь Цинъюань, чувствуя себя виноватым, сразу же закрыл за собой дверь. Ву-ву внутренне усмехнулась, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она сказала:

— Господин Сунь, я снова должна сообщить вам нечто важное, но боюсь, чтобы другие не услышали. Поэтому осмелилась позвать вас сюда.

— Тогда скорее говори, в чём дело! Нам нельзя оставаться здесь вдвоём — если кто-то увидит, будет дурно сказано.

От вина Сунь Цинъюаню стало ещё хуже, и он уже жалел, что последовал за ней. Ву-ву улыбнулась и вынула из рукава конверт:

— Сюэ Фэн передала мне этот конверт и сказала, что в нём доказательства. Если с ней что-то случится, я должна отдать это властям.

Сердце Сунь Цинъюаня заколотилось, но он постарался сохранить спокойствие и натянуто улыбнулся:

— Раз так, ты можешь передать это мне — завтра я лично отдам доказательства префекту столицы.

Он сделал шаг вперёд, чтобы схватить конверт, но Ву-ву отступила на несколько шагов и стояла, изящно улыбаясь:

— Я любопытная натура. Увидев, что Сюэ Фэн умерла, не удержалась и вскрыла конверт. Представляете, там оказались доказательства вашего происхождения! Я так испугалась!

Лицо Сунь Цинъюаня потемнело. Его глаза горели яростью и угрозой, дыхание стало тяжёлым и прерывистым, но он всё ещё старался сохранять хладнокровие:

— Ты, видно, шутишь. Кто поверит таким слухам? Отдай мне это письмо — и в будущем, если у тебя возникнут трудности, я обязательно помогу.

— Господин Сунь ошибаетесь. Люди обожают такие сенсации! Если объявить всему свету, что новый зюань родился от девицы из борделя, им и доказательств не понадобится. Ваша карьера будет разрушена наполовину.

Сунь Цинъюань побагровел от ярости, всё тело его дрожало. Его жизнь действительно может быть разрушена.

Снаружи никого нет. Никто не видел, как они вошли сюда вместе. Если он убьёт её прямо сейчас… Нет! А вдруг кто-то заметит? Нужно сначала успокоить её, а потом отобрать конверт!

Приняв решение, Сунь Цинъюань улыбнулся:

— Ты, должно быть, слышала глупые слухи. Я думал, ты умна, а ты так легко поверила. Раньше я соврал тебе: Сюэ Фэн была любовницей моего отца, и мне было стыдно признавать это. Но моя мать — точно не она. Сюэ Фэн просто выдумала всё это, чтобы выманить у меня денег. Доказательства в этом конверте — подделка.

На лице Ву-ву мелькнуло сомнение. Сунь Цинъюань ждал именно этого мгновения. Он рванулся вперёд и схватил её за руку, пытаясь вырвать конверт. Но Ву-ву крепко держала его. В ярости Сунь Цинъюань ударил её два-три раза по лицу, и Ву-ву, потеряв равновесие, выпустила конверт.

Сунь Цинъюань обрадовался и тут же распечатал конверт, но внутри оказалось пусто. Лишь тогда он понял, что попал в ловушку. Он хотел закричать, но увидел на лице Ву-ву злобную усмешку. В следующее мгновение она рванула на себе ворот платья и выбежала из зала.

Сунь Цинъюань не понял, что происходит, но инстинктивно бросился за ней. Однако зал находился слишком близко к главному помещению, и он не успел её догнать.

Ву-ву в панике ворвалась в главный зал. Её одежда была растрёпана, по щекам текли слёзы. Она бросилась прямо к Фэн Чаншэну, стоявшему в центре зала. Гости не понимали, что случилось, но тут же в зал вбежал и Сунь Цинъюань, весь в замешательстве. Увидев эту картину, все сразу всё поняли. Сунь Цинъюань постепенно пришёл в себя и заметил, как все смотрят на него — с презрением, гневом, но чаще всего с злорадством. А потом он увидел Ву-ву, прижавшуюся к Фэн Чаншэну, и почувствовал, будто его ударили молотом по голове.

Лицо Фэн Чаншэна было ледяным, а его раскосые глаза смотрели на Сунь Цинъюаня, как отравленные клинки:

— Господин Сунь, прошу вас удалиться.

Сунь Цинъюань хотел что-то сказать в своё оправдание, но понял, что в такой ситуации любые слова бесполезны. В ярости и унижении он молча ушёл. После его ухода старшие Фэн поспешили успокоить гостей, а Фэн Чаншэн, бросив всех, увёл Ву-ву с собой.

Сад был украшен к празднику: деревья по обе стороны дорожек обвивали шёлковыми лентами, а вдоль тропинок стояли фонари из цветного стекла, освещая всё ярким светом. Ву-ву немного успокоилась, но всё ещё крепко держалась за одежду Фэн Чаншэна. Она по-прежнему жила в прежнем дворе, а для Чжао Юйсинь отремонтировали большой пустующий особняк.

Вернувшись в комнату, Фэн Чаншэн велел Цинъэ принести бульон и тихо сказал:

— Всё в порядке, не бойся.

Ву-ву подняла на него глаза, полные страха, и Фэн Чаншэну стало больно за неё. Он осторожно прикоснулся ладонью к её распухшему лицу:

— Больно? Отпусти меня, я принесу мазь.

Ву-ву, услышав, что он хочет уйти, только сильнее вцепилась в его одежду. Фэн Чаншэн вздохнул и усадил её к себе на колени, решив не допрашивать — как только он упоминал Сунь Цинъюаня, она начинала дрожать и не могла вымолвить ни слова. Он ласково утешал её, пока она не успокоилась.

Вскоре Цинъэ принесла еду и напитки. Фэн Чаншэн уговорил Ву-ву съесть немного. Едва убрали посуду, у двери послышались голоса. Цинъэ вошла и доложила, что пришла Вэй’эр — служанка из покоев Чжао Юйсинь. Фэн Чаншэн подумал и велел ей войти.

Вэй’эр была одета в светло-розовую накидку, её стан был изящен, а лицо красиво. Она вела себя скромно и учтиво, поклонилась Фэн Чаншэну и сказала:

— Второй господин, госпожа посылает спросить, где вы проведёте ночь. Если вернётесь, она будет ждать.

Как только она договорила, Ву-ву, до этого крепко державшаяся за одежду Фэн Чаншэна, вдруг отпустила его и, свернувшись калачиком на кровати, обхватила себя за плечи. Она не смотрела на Фэн Чаншэна и не пыталась его удержать.

Фэн Чаншэн вздохнул, притянул её к себе и повернулся к Вэй’эр:

— Госпожа устала сегодня. Пусть хорошенько отдохнёт. Я зайду к ней завтра утром.

Лицо Вэй’эр изменилось, но она вежливо улыбнулась и, уходя, не переставала коситься на Ву-ву.

Когда служанка ушла, Ву-ву робко заговорила:

— Второй господин, в ночь свадьбы вам нехорошо оставаться не с законной женой. Если семья Чжао узнает, неизвестно, что подумают.

Фэн Чаншэн велел Цинъэ принести мазь и аккуратно начал наносить её на её щёки, рассеянно отвечая:

— Не волнуйся об этом. Пусть хоть весь свет шумит — я всё равно за тебя отвечать буду. Сегодня ты так испугалась, как я могу оставить тебя одну?

Ву-ву прижала его руку к своей щеке. Её глаза наполнились слезами, будто она хотела сказать тысячу слов, но смогла лишь прошептать:

— Второй господин…

Фэн Чаншэн, проживший двадцать с лишним лет, впервые почувствовал, как его сердце тает, словно облако или вода. Он крепко обнял Ву-ву и твёрдо произнёс:

— Я знаю, как тебе больно и обидно. Не сомневайся — я не оставлю Сунь Цинъюаня в покое. У такого человека, как он, наверняка есть слабости и ошибки. Ему ещё не раз придётся за всё расплачиваться.

Ву-ву прижала лицо к его груди и тихо кивнула, но её выражение осталось скрытым.

.

Ву-ву проснулась от чужих голосов. Фэн Чаншэна рядом не было. Она позвала Цинъэ, и та вошла, сказав, что Чжао Юйсинь желает её видеть. Ву-ву подумала и велела пригласить её внутрь.

Вскоре Вэй’эр ввела в комнату стройную девушку. У той были бледные брови и глаза, полные туманной грусти, словно дымка над водой. Хотя её лицо нельзя было назвать ярким, в ней чувствовалась особая трогательная прелесть.

Чжао Юйсинь увидела Ву-ву, сидящую на кровати, укутанную в одеяло, но спокойно поклонилась:

— Синь приветствует старшую сестру.

Ву-ву улыбнулась:

— Госпожа, я не заслуживаю такого поклона.

Чжао Юйсинь прикрыла рот ладонью и слегка закашляла:

— Вы — женщина второго господина и вошли в дом раньше меня. Конечно, заслуживаете моего уважения. Я ещё молода и у меня нет ни братьев, ни сестёр. Надеюсь, вы будете меня наставлять, и мы сможем проводить дни вдвоём.

Ву-ву встала и оделась. Следы, оставленные Фэн Чаншэном на её теле в последние дни, не укрылись от глаз Чжао Юйсинь. Та с детства привыкла к хитростям наложниц — в их доме их было не меньше восьми, и она часто наблюдала, как её мать манипулировала другими. Вчера она видела, как Фэн Чаншэн заботился о Ву-ву, и поняла: не стоит вступать с ней в прямое соперничество. Её мать всегда говорила: «Высшее искусство — не самой добиваться милости, а заставить других добиваться её за тебя, а потом управлять ими».

Поэтому, увидев, что Ву-ву так легкомысленна, Чжао Юйсинь даже обрадовалась. Если Ву-ву не подчинится ей, её всегда можно будет устранить без особого труда. Но у Чжао Юйсинь были свои планы, как и у Ву-ву — та уже решила покинуть Фэн Чаншэна. Вчерашний скандал был лишь частью её мести, а чтобы уйти от Фэн Чаншэна, ей нужно было опереться на Чжао Юйсинь.

Чжао Юйсинь говорила с ней по-дружески, но Ву-ву отвечала сухо и равнодушно. Вскоре Чжао Юйсинь поняла, что Ву-ву не желает идти на контакт, но внешне осталась вежливой. Потратив целое утро, она наконец ушла.

Через два дня императрица-мать устроила раздачу милостыни в монастыре за городом и прислала гонцов за Фэн Чаншэном и Ву-ву. Пригласить Фэн Чаншэна — ещё можно понять, но Ву-ву в её положении туда приглашать не следовало. Однако раз приказ исходил от императрицы, отказаться было нельзя. Так как мероприятие было благотворительным, Ву-ву надела светлое платье, а Фэн Чаншэн тоже оделся скромно.

Они сели в карету, и тут увидели, что Чжао Юйсинь вышла проводить их. Подойдя к ним, она грациозно поклонилась и мягко сказала:

— Синь не может сопровождать мужа, но слышала, что ночи за городом холодны. Поэтому приготовила для вас и старшей сестры по тёплому плащу. Надеюсь, вы скоро вернётесь.

Фэн Чаншэн велел Цинъэ принять свёрток и мягко ответил:

— Отдыхай в доме и береги себя. Если что-то понадобится — обращайся к управляющему. Мы вернёмся завтра вечером.

От этих слов лицо и шея Чжао Юйсинь покраснели, и она, застенчиво кивнув, опустила глаза, не смея взглянуть на Фэн Чаншэна.

33. На волоске от гибели

http://bllate.org/book/3320/366906