Готовый перевод I Quit Being the Villain / Больше не злодей: Владыка Южного Разлома и его невыносимый ученик: Глава 2

Он потерял рассудок и крушил всех подряд. Павильон Пронизывающих Небо Девяти Улиц не мог совладать с ним, и им пришлось, скрипя сердце, вызволить из долгого уединения бессмертного владыку Гу Юэ.

Верно, бессмертного владыку Гу Юэ.

Помутившийся разум Пэй Чжисуя внезапно прояснился.

А затем… он сразился с бессмертным владыкой Гу Юэ и тот пронзил его сердце мечом, убив наотмашь.

Всё так и должно было быть.

Меч Чжэюэ — древний бессмертный меч, обладающий способностью отгонять нечисть и зло, а также обрубать карму. С момента своей ковки меч Чжэюэ следовал за своими прошлыми хозяевами, уничтожая демонов и нечисть, и бессчетное количество чудищ пало от этого клинка, среди которых немало было могущественных демонов, чья культивация насчитывала тысячелетия.

Получить сквозной удар в сердце от подобного меча — даже при том, что Пэй Чжисуй обладал невероятным талантом, а в его руках находилась сабля Лихэнь, державшая в страхе всю Южную Бездну, — не оставляло ни малейшего шанса на выживание.

Мертвые не возвращаются к жизни — это непреложное правило мира, и прежде он никогда не слышал о способах воскрешения мертвецов. Отступая на миллион шагов назад, даже если в мире действительно существовал способ вернуть кого-то к тоте, никоим образом не могло случиться так, чтобы этой участью воспользовался именно Пэй Чжисуй.

По-видимому, выражение на его лице менялось слишком причудливо, так что юноша поколебался с полмгновения, а затем охрипшим от слез голосом спросил: — Семнадцатый, у тебя такое ужасное лицо… Т-ты в порядке?

Пэй Чжисуй пришел в себя, его голос прозвучал низко и хрипло: — Как ты меня назвал?

— Я-я назвал тебя Семнадцатым. П-прости, я тебя обидел? — юноша сжался, смутно ощутив, что лицо Пэй Чжисуя стало еще мрачнее. — Я знаю, что этот номер звучит скверно, но… но я ведь совсем не знаю твоего имени…

Лицо Пэй Чжисуя действительно едва ли можно было назвать приветливым.

Семнадцатый, Пэй Шици. Это имя было ему до боли знакомо.

Казалось, все те рубежи, откуда не было возврата, и вся та боль, которую невозможно было отпустить в жизни Пэй Чжисуя, начинались именно с этого имени.

Мало кто знал, что наводивший впоследствии ужас Пэй Чжисуй до того, как захватить Южную Бездну, вовсе не имел нормального имени. В юности, когда в Зале Очищающего Золота его выставили на продажу как товар, его порядковым номером был семнадцатый, и годы спустя, когда он попал в город Линьюань и стал смертником, его номер по чистой случайности тоже оказался семнадцатым.

Лишь позже, когда он полностью подчинил себе Южную Бездну и взошел на престол владыки города Линьюань, он сменил его на свое нынешнее имя. С тех пор весь мир знал владыку Южной Бездны Пэй Чжисуя, и больше ни у кого не хватало смелости окликнуть его Пэй Шици.

Он опустил глаза, молча глядя на свои точеные пальцы, лишенные мозолей от оружия, и на дне его глаз бушевали эмоции.

Эти чистые руки, принадлежавшие юноше, существовали лишь в том времени, о котором он почти позабыл.

Пэй Чжисуй внезапно тихо хмыкнул, то ли высмеивая самого себя, то ли судьбу, от которой нельзя было укрыться даже после перерождения.

В этой жизни у него было мало родственных связей, как не было и сердечной привязанности. Одинокий блуждающий дух, выбравшийся из гор трупов и моря крови, — кроме собственного клинка, у него не осталось никого, кому он мог бы доверять. Пэй Чжисуй и представить не мог, что на свете найдется кто-то, кто станет так сильно хлопотать ради его спасения.

Рассеянно размышляя об этом, Пэй Чжисуй одновременно огляделся по сторонам, оценивая место, где оказался.

Они с юношей были заперты в высокой железной клетке, на четырех углах которой красовались клочки ярко-желтых талисманов, а на них киноварью были наскоро выписаны заклинательные письмена.

Низкоранговое заклятие подавления духов.

Пэй Чжисуй бросил на них пару взглядов и предположил, что уровень культивации человека, рисовавшего эти талисманы, был весьма посредственным — даже столь примитивные обереги вышли у него кривыми и косыми, а значит, и их эффективность должна была изрядно снизиться.

Поразмыслив с полминуты, Пэй Чжисуй перевел взгляд на находившегося неподалеку юношу и спросил: — Какой сегодня день?

Его вопрос прозвучал неожиданно, юноша на мгновение опешил и неуверенно ответил: — Кажется, уже девятый.

Пэй Чжисуй кивнул и умолк.

Если память ему не изменяла, в качестве товара его привели на продажу на десятый день после похищения.

Это место являлось филиалом павильона Няньхуа на землях Чишуй и ночилось Залом Очищающего Золота.

Каждый год Зал Очищающего Золота устраивал масштабный аукцион, на котором, обладая достаточным количеством ставок, можно было приобрести всё, что душе угодно. Обычные магические артефакты и талисманы, редкие в повседневной жизни целебные травы и сокровища, и даже то, о чем вовсе не принято было говорить вслух — здесь можно было найти абсолютно всё.

На первый взгляд Зал Очищающего Золота казался ничем не примечательным аукционным домом, но на деле он являлся сжатым отражением бесчисленных человеческих желаний и злых помыслов мира заклинателей.

А этот ежегодный аукцион представлял собой настоящее буйство пороков и страстей.

Пэй Чжисую было всего четырнадцать или пятнадцать лет, когда он бежал от смуты в Чишуй. Ему не повезло: едва переправившись через реку, он столкнулся лицом к лицу с парой злонамеренных бродячих заклинателей. Те сочли смазливую внешность Пэй Чжисуя привлекательной, связали его и продали в Зал Очищающего Золота в обмен на десять духовных камней.

Десять духовных камней — и так была куплена вся жизнь Пэй Чжисуя.

После того как он попал в Зал Очищающего Золота, его выкупила семья Цинь — довольно известный клан совершенствующихся.

Младший молодой господин этого клана от рождения страдал дефектом духовных меридианов, и его отец испробовал множество способов ради светлого будущего своего драгоценного сына в бессмертии, но все они оказались бесполезны. Зайдя в тупик, он неизвестно по чьему наущению додумался до идеи подпитывать одни духовные корни за счет других.

Так называемая подпитка духом за счет духа, как следовало из названия, заключалась в том, чтобы использовать чужие здоровые и полноценные духовные корни для ухода за дефектными меридианами.

Однако для практикующих бессмертие духовные корни были важны не меньше собственной жизни; лишившись их, человек терял право ступить на путь самосовершенствования и до конца дней оставался лишь смертным с веком поденки.

Поскольку извлечение духовных корней живьем считалось в мире заклинателей табуированным методом из-за его жестокости и кровожадности, семья Цинь не смела выносить это дело на свет и могла лишь тайком отыскивать бродячих заклинателей без роду и племени, чтобы вырезать их корни и пересаживать молодому господину, однако всё это давало лишь временное облегчение, не устраняя корень проблемы.

Младшему господину Цинь требовались высшие либо еще более качественные чистые духовные корни.

Именно поэтому, услышав на аукционе представление Пэй Чжисуя как обладателя высшего чистого духовного корня огня, глава клана Цинь пришел в дикий восторг и вывалил почти половину своего состояния, в конце концов успешно выкупив его.

Вот только в ту пору Пэй Чжисуй находился лишь на ранней ступени Закладки Основания, его духовный корень был невероятно хрупким и совершенно не вынес бы боли от единовременного извлечения всего корня целиком, поэтому операцию приходилось делить на несколько этапов. Чтобы извлечь максимум пользы из этого превосходного духовного корня и вдобавок заполучить живой духовный корень с еще более насыщенной духовной энергией, глава семьи Цинь поддерживал в Пэй Чжисуе жизнь с помощью драгоценных лекарств, обрекая его на участь, когда смерть казалась избавлеством, а жить не было мочи.

Мысли вернулись в настоящее, Пэй Чжисуй облизал слегка пересохшие губы, кривя рот в недоброй улыбке. Если бы он снова позволил событиям идти по прежнему сценарию, это стало бы предательством по отношению к усердию того, кто собирал его душу.

Почему бы… не прожить эту жизнь по собственной воле?

Глава 2. Предначертание

Пэй Чжисуй только что с помощью своего слабого, почти угасшего духовного чутья бегло осмотрел обстановку и обнаружил, что комнату, где их заперли, никто не караулит: талисманы на четырех углах клетки были единственной защитой в этом помещении.

Хотя рисунок на бумаге оставлял желать лучшего, для сдерживания двух детей, едва достигших Стадии Закладки Основания, их очевидно было более чем достаточно.

Двое мальчишек без малейшей крупицы сил и лишенных духовной энергии — неудивительно, что в Зале Очищающего Золота не стали выделять никого для охраны; окажись на их месте сам Пэй Чжисуй, он бы тоже вряд ли проявил интерес к тому, чтобы тратить много людей на надзор.

Для юного, растерянного и беспомощного Пэй Чжисуя из прошлого эти печати, пожалуй, и вправду казались непреодолимыми, но для него нынешнего выбраться наружу не составляло особого труда.

Пэй Чжисуй оторвал от подола одежды небольшой относительно чистый лоскут ткани, прокусил палец и принялся умело выводить на нем линии.

Он собирался создать простейший собирающий духовные силы талисманом.

По мере того как был дорисован последний штрих, тончайшие потоки духовной энергии медленно потекли со всех сторон к кончикам пальцев Пэй Чжисуя, а затем растворились в его меридианах. Духовная энергия, привлеченная этим кустарным талисманом, позволяла лишь ненадолго поднять его уровень культивации до Закладки Основания — немного, но этого вполне хватало.

Пэй Чжисуй сложил руки в печать, сперва установив вокруг клетки барьер размером ровно с нее же, чтобы заглушить любые звуки, а затем сосредоточил оставшуюся духовную энергию в правой руке и с размаху ударил ладонью по прутьям перед собой.

Несколько бумажных талисманов под напором потока духовной энергии обратились в прах, а дверца клетки со стуком упала на пол. Пэй Чжисуй развеял барьер и первым вышел из этой темницы.

Он разминал онемевшее от удара запястье правой руки и, обернувшись, заметил, что второй пленник по-прежнему ошеломленно сидит внутри, а его взгляд, устремленный на Пэй Чжисуя, был полон шока.

Они вновь с полминуты молча глядели друг на друга, пока Пэй Чжисуй с раздражением не отвел взгляд, и только тогда юноша, словно пробудившись от сна, в суете и спешке выбрался наружу.

В нем больше не было и следа того подавленного и унылого вида, с которым Пэй Чжисуй застал его после пробуждения, и он восторженно воскликнул: — Н-невероятно! Ты просто потрясающий!

На клетке ведь отчетливо, отчетливо были наклеены заклятия подавления духов! У тебя же не было духовной энергии, как ты смог нарисовать талисман? То, что ты только что начертил… это собирающий духовные силы талисман? Я впервые вижу, чтобы талисман рисовали кровью вместо киновари, и он оказался настолько сильным!

этому пареньку на вид было всего чуть больше десяти лет, а его уровень культивации едва дотягивал до Закладки Основания — и тем не менее он смог распознать собирающий духовные силы талисман?

Пэй Чжисуй не оставляя видимых следов осмотрел юношу с ног до головы и спросил: — Ты знаком с этим?

Юноша закусил губу, покачал головой, смущенно покраснев: — Я просто гадал. Я не знаю, какой именно талисман ты нарисовал, но только что я видел эти потоки духовной энергии…

Пэй Чжисуй кивнул и больше ничего не сказал.

Раз он смог по нескольким слабым струйкам духовной силы догадаться, что за талисман перед ним, значит, происхождение у этого парня должно быть весьма солидным: в худшем случае он был рядовым учеником какой-нибудь бессмертной секты, только вот оставалось загадкой, как его угораздило попасться людям из Зала Очищающего Золота.

Но Пэй Чжисую вовсе не улыбалось копаться в чужом прошлом или тратить лишние слова на ребенка, поэтому расспрашивать дальше он не стал.

Они покинули комнату друг за другом, и едва переступив порог, ощутили волну густого цветочного благоухания. Пэй Чжисуй, непривычный к столь насыщенным ароматам, невольно поморщился. К счастью, запах развеялся почти сразу же.

Оглядевшись вокруг, он обнаружил, что внутреннее убранство комнаты было довольно изысканным. На деревянных вешалках висела разнообразная одежда, а на туалетном столике были аккуратно расставлены женские румяна, пудра, золотые заколки и нефритовые украшения.

Если внутри царил беспорядок и полумрак, то за дверью было светло и изящно. Похоже, помещение, где их держали до этого, было всего лишь заброшенной кладовкой при этой комнате.

Юноша выглянул из-за спины Пэй Чжисуя и с любопытством оглядел пестрые одежды, не удержавшись от цоканья языком: — Сколько здесь нарядов! Мы что, попали в какой-то театр?

Не дождавшись ответа от Пэй Чжисуя, юноша обернулся и заметил, что тот замер перед висевшей на стене картиной, погрузившись в какие-то свои мысли. Хотя на его лице не отражалось особых эмоций, брови были расслаблены. За последние дни юноша привык видеть его холодное лицо, и теперь, заметив это спокойное выражение, он вдруг отчего-то заинтересовался, что же именно заставило его разгладить броди посреди смертельно опасной иллюзии.

http://bllate.org/book/33163/4070083