Готовый перевод Flower Field Joyful Events / Свадьба в цветущих полях: Соблазн для добродетельного господина: Глава 10

Наблюдая за происходящим, Ши Ичжи волей-неволей тоже проникся некоторым интересом и начал гадать, в чьи же руки в итоге попадет этот шар.

В этот момент Гуанхань Сянь, до того хранивший молчание, снова пододвинулся ближе.

— Молодой господин Ши, неужели не пойдете побороться? — нарочито приглушенный голос смешивался с ароматом османтуса, нахлынувшим со всех сторон. — Девица Хэ такая красавица.

Ши Ичжи отвел взгляд и беспомощно посмотрел на Гуанхань Сяня:

— Молодой господин Хань, я не...

Но он не успел договорить, как какой-то предмет прилетел прямо ему в руки.

Опустив голову, он с удивлением обнаружил, что это тот самый вышитый шар.

Несколько мгновений простояв в оцепенении, он резко перевел взгляд на Гуанхань Сяня и увидел, что тот слегка наклонил голову и смотрит на него с легкой улыбкой.

Однако от этой улыбки Ши Ичжи почему-то пробрало до монетки в костях, и он инстинктивно швырнул шар обратно в толпу.

Но было уже поздно.

— Эй! Сюда-сюда, жених, поймавший вышитый шар, здесь! Осанка благородная, сам писаный красавец, похоже, еще и богатый молодой господин!

— Где-где? Дайте посмотреть, где он?

— Ну вылитые золотой мальчик и нефритовая девочка, просто созданы друг для друга!

— Смотрите, этот молодой господин от неожиданности даже даром речи лишился, скорее, живо поднимайтесь наверх к господину Хэ!

Наперебой отпуская шуточки и насмешки, кто-то из особо сочувствующих даже насильно сунул выброшенный Ши Ичжи шар ему обратно в руки.

Ши Ичжи приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, особенно Гуанхань Сяню.

Но не успел он и слова вымолвить, как Гуанхань Сянь отступил на полшага назад, приподнял подбородок и указал на высокое здание, где находился господин Хэ со своими людьми:

— Молодой господин Ши, ступайте.

Глава 9. Девятая ветвь. Обычные добрые друзья

Окруженный со всех сторон толпой и под пристальными взглядами членов семьи Хэ, Ши Ичжи в конце концов все же поднялся с вышитым шаром в руках наверх в трактир, однако он вовсе не испытывал интереса к девице Хэ, а лишь хотел во всем разобраться.

У него уже был любимый человек, и в этой жизни он больше решительно не мог связывать себя ни с кем другим.

Чтобы Гуанхань Сянь мог чувствовать себя спокойно, он впервые в жизни перешел границы приличий: на глазах у изумленной публики, поверх рукава, крепко взял Гуанхань Сяня за запястье и потащил за собой наверх в трактир.

Гуанхань Сянь казался совершенно равнодушным и, похоже, вовсе не сердился, послушно шаг за шагом следуя за ним.

Только молчал.

Войдя в дверь, они оказались перед длинной деревянной лестницей, ведущей на второй этаж трактира. Она почти ничем не отличалась от той, что была в Доме Южного Ветра, и при каждом шаге носка издавала точно такой же скрип, однако Ши Ичжи не испытывал и следа того трепета, который охватил его в прошлый раз у входа в Аньсянгэ.

Он знал, что дело вовсе не в чем-то другом, а лишь в том, что человеком рядом был другой.

Господин Хэ и девица Хэ еще не ведали, что творится у него на душе, и продолжали ждать.

Стоило только постучать в дверь отдельного кабинета, как восседавший в кресле басянь господин Хэ тут же поднял глаза и окинул оценивающим взглядом Ши Ичжи, первым переступившего порог. Поочередно осмотрев его с ног до головы, он наконец расплылся в довольной улыбке и поднялся со своего места, чтобы встретить будущего зятя.

— Какой же цветущий талант, как прекрасно подходит моей дочурке! — радостно сделал несколько шагов вперед господин Хэ. — Не подскажешь, молодой человек, как тебя зовут, сколько тебе лет, откуда ты родом и каково ремесло твоей семьи?Нарушать правила приличия было нельзя, и Ши Ичжи почтительно сложил руки в поклоне:

— Младший по возрасту носит фамилию Ши, имя Ичжи, мне двадцать три года по лунному исчислению, родом из Цинчжоу, семья занимается торговлей.

Он намеренно не назвал свое родовое имя, что означало полное отсутствие желания сближаться.

— Купец из Цинчжоу? — господин Хэ, судя по всему, был сведущ в делах, и его глаза слегка заблестели. — Прекрасно, прекрасно! Выходит, семейное дело моего рода Хэ тоже найдет достойного преемника, пусть Хунчэн и далековато, но это пустяки.

Говорил господин Хэ с улыбкой, выражение его лица стало еще более довольным, и он жестом пригласил будущего зятя к столу для обстоятельной беседы.

И только в этот момент он наконец заметил следовавшего позади Гуанхань Сяня.

В его глазах мелькнула тень недоумения:

— Дорогой племянник, а этот юноша — кто?

Раз уж зашла речь о Гуанхань Сяне, Ши Ичжи воспользовался случаем и перевел разговор на главную цель своего визита.

— Это мой... хороший друг, — ответил он.

На самом деле ему претило использовать слово друг для представления Гуанхань Сяня, но на данный момент они еще не состояли ни в каких официальных отношениях.

Связывать себя узами без свахи и обрядов в конечном итоге бросило бы тень на репутацию Гуанхань Сяня.

Он не мог так поступить.

Стоявший за его спиной Гуанхань Сянь вежливо поприветствовал хозяина:

— Господин Хэ, наслышан о вас, я Гуанхань Сянь, — после чего умолк.

К счастью, Ши Ичжи и не рассчитывал, что Гуанхань Сянь станет утруждать себя поддержанием светской беседы. Он тут же перехватил инициативу и снова поклонился:

— Господин Хэ, я тронут вашей с девицей Хэ щедростью и благосклонностью, но, прошу простить, я не могу принять этот вышитый шар и согласиться на сватовство.

С этими словами он обеими руками преподнес тот самый алый шелковый шар:

— Я пришел сюда именно затем, чтобы вернуть его.

Опасаясь, что господин Хэ может прийти в ярость, он кратко пояснил предысторию:

— Мы с моим... моим другом шли следом за торговцем и случайно забрели на место смотра женихов, не имея никакого намерения участвовать. Кто же знал, что по рассеянности шар угодит прямо мне в руки.

Как только эти слова были произнесены, Ши Ичжи отчетливо заметил, как брови господина Хэ нахмурились.

Строго говоря, никто из присутствующих не совершил ошибки, однако Ши Ичжи, будучи моложе по возрасту, предпочел проявить смирение.

— У меня не было ни малейшего намерения проявлять неуважение, и я искренне надеюсь, что господин Хэ и девица Хэ не в обиде на меня.

Добрая репутация господина Хэ в Хунчэне не была фальшивкой: хотя на лице его и проступило недовольство, до открытого гнева дело все же не дошло.

Помолчав немного с задумчивым видом, он спросил:

— Неужели уважаемый племянник уже женат и обзавелся детьми?

— Никак нет, — покачал головой Ши Ичжи.

Брови господина Хэ немного разгладились:

— Быть может, ты уже помолвлен, или старшие в семье требуют не брать в жены иноземок?

Ши Ичжи снова покачал головой:

— Ничего подобного нет.

— Так почему же ты не желаешь взять в жены мою дочь? Неужели считаешь, что она тебе не ровня? — господин Хэ взмахнул рукавом и снова опустился в кресло басянь. — Хотя моя дочурка не обладает ослепительной красотой, способной разрушить царство, она известная на всю округу красавица к тому же искусна во всех четырех искусствах: цине, шахматах, каллиграфии и живописи, а умению вести хозяйство ее учили с самого детства.

Если бы не тот факт, что я всего лишь простой торговец, она вполне заслужила бы в мужья сына какого-нибудь высокопоставленного чиновника.

Эти слова прозвучали довольно резко, однако Ши Ичжи не почувствовал раздражения.

В конце концов, свадебный шар на глазах у стольких людей упал именно к нему в руки, и почти все вокруг решили, что их свадьда уже на мази. Если же в итоге дело расстроится, это неизбежно бросит тень на репутацию девицы Хэ.

Родители любят своих детей, и слова господина Хэ были вполне объяснимы.

— Девица Хэ обладает и достоинствами, и талантами, как смею я вести себя столь дерзко.

Ши Ичжи опустил взгляд на лежащий в его руках шар, а боковым зрение скользнул по фигуре, стоявшей чуть позади и правее него. — Просто...

Господин Хэ усмехнулся:

— Просто что? Ты...

— Отец!

Их разговор внезапно оборвался. Из-за ширмы донесся мягкий голос, после чего оттуда плавной походкой появилась изящная фигура.

То была сама девица Хэ.

При ближайшем рассмотрении ее черты стали отчетливее.

Лицо девицы Хэ отличалось нежной белизной, поверх верхней одежды цвета лунного света на ней была надета распашная кофта бейцзы, а снизу — переливающаяся восьмиклинная юбка с павлиньим хвостом. В височные пряди была вколота цветная эмалевая шпилька-буояо в виде бабочки, играющей с жемчужиной; подвески покачивались у ее щек в такт каждому движению, придавая всему ее облику живое и очаровательное выражение.

Впрочем, правила приличия запрещали заглядываться на чужих девиц, поэтому Ши Ичжи лишь мимоходом бросил на нее взгляд, поприветствовал и больше не поднимал глаз в ее сторону.

— Хотя в делах брака принято полагаться на слова родителей и указания свах, лучше всего, когда молодые испытывают друг к другу искреннюю симпатию и согласны на всё по доброй воле, — произнесла девица Хэ, не задерживая на Ши Ичжи долгих взглядов, хотя ее боковое зрение то и дело возвращалось к Гуанхань Сяню. — Раз уж этот молодой человек не расположен к браку, а шар попал к нему случайно, не стоит настаивать.

Услышав такие слова от собственной дочери, господин Хэ изобразил крайне беспомощное выражение лица:

— Ваньэр, но ведь столько людей видело, как он поймал твой шар, это же...

— Отец-р-р! — девица Хэ обвилась руками вокруг руки господина Хэ, тихонько капризничая, а два надетых на ее запястья белоснежных нефритовых браслета издавали мелодичный звон при каждом движении. — Ты что, так сильно хочешь выдать дочь замуж? Неужели за столько лет я тебе настолько надоела? Больше не хочешь видеть свою дочь?

Отец оказался совершенно повержен ее доводами и, видя такое развитие событий, ничего поделать не мог:

— Хорошо-хорошо, пусть будет по-твоему, во всём по-твоему. Я ведь не какой-нибудь злодей, насильно выдающий девушек замуж.

С этими словами он снова перевел взгляд на Ши Ичжи:

— Похоже, у моей дочери и уважаемого племянника действительно нет судьбы быть вместе. Только что я сгоряча наговорил резких слов, надеюсь, племянник не держит зла.

Затем он окликнул стоявшего позади слугу:

— Фугуй, забери у молодого господина Ши вышитый шар.

Ши Ичжи протянул шар слуге по имени Фугуй:

— Господин Хэ излишне тревожится, это была всего лишь случайность.

Когда самое главное дело было улажено, атмосфера перестала быть натянутой.

Стоило им лишь немного побеседовать, как господин Хэ проникся к Ши Ичжи искренним уважением. Обменявшись еще парами любезностей на отвлеченные темы, он даже изъявил желание оставить Ши Ичжи за разговорами о торговых делах.

В другое время Ши Ичжи, возможно, и не стал бы отказываться, но сейчас его мысли были заняты совсем другим, и он ни за что не осмелился бы тратить время дальше.

Поэтому под предлогом того, что не стоит затягивать важные дела с выбором жениха для девицы Хэ, он откланялся, пообещав при возможности нанести визит вежливости, и наконец смог удалиться.

Трактирщик провел их через боковую дверь, избавив от необходимости протискиваться через толпы зевак у главного входа.

Боковая дверь выводила в тихий переулок. Сразу за высокой стеной начинался задний вход в усадьбу влиятельного семейства; огромные ветви старого дерева хурмы свешивались прямо над дорогой, обнажая полузеленые-полукрасные плоды на редеющих ветвях. У подножия стен лежали груды опавших за зиму листьев, придавая пейзажу легкий оттенок увядания.

Ши Ичжи и Гуанхань Сянь молча шли по переулку, не произнося ни слова.

Однако стоило им пройти всего несколько шагов, как Ши Ичжи не выдержал.

Он остановился и, повернувшись к Гуанхань Сяню, который хранил молчание с самого момента поимки шара, спросил:

— Молодой господин Хань, вы... вы случайно не сердитесь на меня?

— Сержусь? С чего бы мне сердиться? — Гуанхань Сянь бросил на Ши Ичжи мимолетный взгляд и тут же снова уставился на дерево хурмы. — С чего мне злиться? Ты ведь не сделал ничего дурного.

http://bllate.org/book/33161/4069874