Готовый перевод Micro Dust / Пылинка в океане чувств: Глава 6

Весь день стояла тишина. В огромном Павильоне Слушающих Волны слуги молча выполняли свои обязанности. Небо вновь затянуло, и повалил снег — пушистые хлопья быстро укрыли двор белым покрывалом.

Сяо Чэнь учился у Лань Чжу правилам прислуживания молодому вану. Учился он быстро: стоило Лань Чжу повторить что-то один раз, как он тут же запоминал. Когда Лань Чжу просил его показать усвоенное, Сяо Чэнь исполнял всё без единой помарки.

Вечером, когда пришло время ужина, слуги собрались за одним столом. Еда была неплохой — две порции овощей и одна мясная в большой чаше. Сяо Чэнь, будучи новичком, положил себе лишь немного закусок, но зато навалил полную чашу риса. Он прислушивался к обрывкам разговоров: обсуждали в основном мелкие дела Поместья князя. Жизнь здесь текла столь однообразно, что даже новость о рождении жеребенка в конюшне могла обсуждаться часами.

Однако Сяо Чэнь был счастлив уже тем, что сегодня сыт. Едва он проглотил последний кусочек ароматного риса, пришел человек и передал, что ван требует Сяо Чэня во Внутренний двор Цюсяо. Слуги, сидевшие с ним рядом, остолбенели. Они знали, что этот мальчишка Сяо Чэнь раньше выполнял только самую грязную работу, и лишь сегодня его перевели во двор молодого вана. С чего бы вдруг им заинтересовался сам ван?

Все переглянулись, а затем уставились на Сяо Чэня. И присмотревшись, действительно заметили нечто странное. Кто-то тихо прошептал:

— Эй, а ведь Сяо Чэнь чем-то похож на вана.

После этого в комнате воцарилась гробовая тишина.

Помимо Пэй Футина и Пэй Мина, в Поместье князя никто не знал истинного происхождения Сяо Чэня. А умные люди никогда не станут обсуждать подобное вслух, ведь цена за лишнее слово могла быть слишком высока — вплоть до потери головы.

Внутренний двор Цюсяо находился недалеко от Павильона Слушающих Волны. Когда строилось Поместье князя, Пэй Футин, желая лучше присматривать за Пэй Мином, специально расположил их покои поближе друг к другу. Сяо Чэнь последовал за провожатым и через несколько мгновений оказался у резиденции Пэй Футина.

Над входом висела доска с надписью Цюсяо. Иероглифы были выведены размашисто и твердо, от них веяло властностью — прямо как от самого Пэй Футина.

Какие прекрасные знаки. Жаль, сам он почти не учился, а те немногие иероглифы, что знал, были выучены благодаря няне, которая его вырастила.

В это время из двора вышел Пэй Мин. Пэй Футин только что закончил обсуждать с ним государственные дела. Начиная с дня рождения сына в этом году, Пэй Футин начал посвящать его в дела двора, а иногда даже спрашивал его мнения, словно готовя к участию в управлении страной. Пэй Мин был этим очень горд: он с детства мечтал встать плечом к плечу с отцом и вершить государственные дела. Но сегодняшняя беседа касалась безопасности границ, и даже голос Пэй Футина звучал тяжело — судя по всему, последствия постоянных набегов на окраины были куда серьезнее, чем гласили донесения.

Погруженный в эти мысли, Пэй Мин был не в духе. Дойдя до ворот, он увидел Сяо Чэня, который стоял, задрав голову, и чего-то рассматривал. На его лице застыло безмятежное выражение, и трудно было поверить, что еще пару дней назад он перенес такие мучения. Раздражение Пэй Мина вспыхнуло с новой силой. Он подошел к мальчику, выхватил тонкий хлыст, висевший у него на поясе, и со всей яростью ударил его.

Провожатый лишь услышал свист рассекаемого воздуха. Конец хлыста пролетел мимо его виска, обдав лицо ледяным ветром, от которого сердце ушло в пятки.

— А-а! — глухо вскрикнул кто-то рядом.

Провожатый обернулся и увидел, что Сяо Чэнь рухнул на землю. На его плече зияла глубокая рана, прорвавшая ватную куртку. Взглянув вперед, он увидел молодого господина: его глаза налились кровью, и посреди серебристого снега он выглядел как разъяренный дикий волк. От страха у провожатого подкосились ноги, и он рухнул на колени.

— Господин, пощадите… умоляю, пощадите…

— Почему ты не просишь о пощаде? Мне кажется, я ни разу не слышал, как ты молишь о ней, — Пэй Мин словно не слышал мольбы раба на коленях. Он поддел подбородок Сяо Чэня носком сапога.

В поле зрения Сяо Чэня оказались сапоги из меха соболя. Казалось, они такие мягкие и теплые — в такой обуви уже не страшен никакой мороз. Он оцепенело смотрел на них, пока новый тяжелый удар хлыста не обрушился на спину. Сапог, давивший на подбородок, внезапно отстранился, и Сяо Чэнь ударился лицом о землю так, что зубы застучали от боли.

Пэй Мин холодно усмехнулся:

— Не думай, что отец благоволит тебе. Очень скоро вся твоя спесь испарится. — Он медленно убрал хлыст за пояс. — Этот удар — в качестве развлечения для отца.

Пэй Футин полулежал на кушетке у окна, держа в руках книгу по военному искусству. Волосы не были собраны и свободно рассыпались по спине. Обстановка в комнате была строгой и простой: кровать, стол, кушетка да книжный шкаф из вяза. В воздухе витал какой-то аромат, от которого становилось удивительно спокойно на душе.

Кто-то поднял занавесь, впуская Сяо Чэня. Он вошел и, опустившись перед Пэй Футином на колени, почтительно произнес:

— Ван.

Снег прекратился, и из-за облаков выглянула луна, залив весь двор серебристым светом. Пэй Футин отложил книгу, глядя куда-то в сад.

— Начинай.

Спустя долгое время он медленно повернулся спиной. Он был лишь в шелковой одежде, под которой при каждом движении перекатывались мощные мышцы. Его широкая спина предстала перед Сяо Чэнем во всей своей открытости — красота этой скрытой силы была такова, что у любого перехватило бы дыхание.

Сяо Чэнь поднялся. Несмотря на то, что днем он уже практиковался, сейчас он все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Глядя на крепкую спину Пэй Футина, он дрожащими руками потянулся вперед, но резкое движение заставило рану на плече отозваться невыносимой болью, от которой лицо мальчика стало мертвенно-бледным.

Легкий запах крови постепенно перебил аромат благовоний, заполняя комнату и щекоча ноздри. Со лба Сяо Чэня градом катился пот, но он не смел остановиться и продолжал разминать мышцы с той же силой, что и днем. После того как ван и молодой ван ушли, он расспросил Лань Чжу, и тот объяснил, что ван в юности был ранен на войне, и теперь, стоило перемениться погоде, плечо начинало ныть. Молодой ван перепробовал всех лучших лекарей, но сам Пэй Футин сказал, что хочет прожить с этой раной всю жизнь, и лечить её до конца не нужно.

Сяо Чэнь не понимал: если Пэй Футин так страдает от старой травмы, что ему требуется чья-то помощь, почему, имея целые горы серебра, он не хочет найти лучшего врача? Даже обычные мази были бы эффективнее, чем просто массаж. Как сейчас, например: рана на плече горела от боли, и как было бы хорошо, если бы нашлась хоть какая-нибудь прохладная мазь.

— Ты отвлекся.

Пэй Футин развернулся. Хотя его лицо по-прежнему оставалось спокойным, атмосфера в комнате изменилась.

Сяо Чэнь тут же опустился на колени, не смея даже поклониться, просто застыв на месте.

Пэй Футин ослабил давление и, уставившись на его плечо, спросил:

— Сильно болит?

Не ожидавший, что Пэй Футин заметит его рану, Сяо Чэнь в изумлении вскинул голову, совершенно забыв о приличиях.

Пэй Футин смотрел на это лицо, которое на семь частей повторяло его собственное. Пэй Фусюань умудрился оставить ребенка, так похожего на них обоих. Смотреть на него было все равно что видеть их с братом в юности. Только вот, несмотря на внешнее сходство, их судьбы сложились совсем иначе. С детства он ощущал себя лишь тенью Пэй Фусюаня: тот был сыном императрицы, окруженным всеобщей любовью, в то время как он жил так, словно его мать была сослана в холодный дворец.

Пэй Футин встал и достал из-за пазухи фарфоровый флакон с изящным рисунком цветущей сливы. Он наклонился, и прохладные пряди его волос коснулись шеи Сяо Чэня. Стоило открыть крышку, как комнату наполнил тонкий аромат.

— М-м… — непроизвольно вырвался тихий вздох. Прохлада, хлынувшая на рану, принесла невероятное облегчение. Сяо Чэнь во все глаза смотрел на приближенное лицо Пэй Футина, затем внезапно вздрогнул, словно очнувшись, и поспешно отполз назад, ничком падая на пол.

Два пальца Пэй Футина, испачканные мазью, так и застыли в воздухе. Он не разозлился, лишь позвал служанку, чтобы та принесла горячей воды, и тщательно вымыл руки в медном тазу.

В тишине комнаты плеск воды звучал для Сяо Чэня словно лезвие, вонзающееся прямо в сердце. Ему не стоило отстраняться. Ван лично мазал его рану — никто бы не поверил в такое, но это происходило на самом деле. Он не знал, искренне ли ван заботится о нем или преследует какие-то свои цели, но… мазь принесла такое облегчение, и хотя бы в этот миг… ван не причинял ему вреда.

Всплеск воды затих, сердце Сяо Чэня замерло, а затем он услышал шорох снимаемой одежды.

Неужели ван собирается… отдыхать…?

Сяо Чэнь крепко сжал край своих брюк, чувствуя на себе невидимый взгляд, отчего всё тело пробирал леденящий холод. Он предпочел бы, чтобы сейчас выскочил Пэй Мин и отхлестал его хлыстом, чем вот так стоять на коленях в ожидании неизвестности.

Служанка, принесшая горячую воду, поставила чайник, потушила свечи и молча удалилась. С самого начала она даже не взглянула на коленопреклоненного Сяо Чэня. Люди, прислуживающие вану, обладали безупречной выдержкой: даже если бы Пэй Футин прямо сейчас убивал человека, она бы и бровью не повела.

Сяо Чэнь опустил голову в темноте. Он не знал, сколько времени прошло и сколько еще предстоит провести на коленях. Не знал, спит ли уже Пэй Футин. Единственное, в чем он был уверен — его колени, поврежденные дважды, стали совсем слабыми, и теперь, после долгого стояния, казалось, что он стоит на острых лезвиях.

Бесконечность — пожалуй, именно это было лучшим наказанием, которое Пэй Футин мог для него придумать.

http://bllate.org/book/33115/4063944