Готовый перевод Pure Village Girl's Fierce Catch / Деревенская простушка: Искушение в горах [Завершено]: Глава 5

Это ненормально, в деревне у всех…

Эта поначалу казавшаяся радостной встреча завершилась вот так — молчанием с обеих сторон.

Вечером У Мэйлай, домыв посуду и вытирая руки, вернулась в спальню, но её окликнула мать.

— Та девочка из семьи Чжоу пробыла у тебя в лавке целый день?

У Мэйлай кивнула, недоумевая, почему это её мама вдруг начала интересоваться делами её бизнеса.

— Сколько еды она съела? Заплатила?

В сердце У Мэйлай промелькнуло раздражение:

— Заплатила, у неё-то на эти гроши деньги найдутся.

— Ну и хорошо. Такие люди, как они, без всякой причины проявляют любезность… как там говорится? Без причины жаловать вниманием — либо нечисты на руку, либо замышляют недоброе.

У Мэйлай ничего не ответила и вошла в спальню.

Если называть это спальней, то по сути это была лишь маленькая комната для складирования всякого хлама.

Дом семьи У был устроен совсем не так, как дом тетушки Чжоу Цяньлин: если там в каждом из двух домов жила отдельная семья, то они делили крышу с семьей старшего дяди.

Слева жил старший дядя, справа — семья У Мэйлай, а находившиеся посредине общая комната и задняя пристройка были зонами совместного пользования. В центре общей комнаты была установлена статуя бодхисаттвы Гуаньинь, а по левую и правую стороны лежали повседневные вещи обеих семей: кувшины для воды, свиной корм и тому подобное. Задняя пристройка, отделенная от общей комнаты лишь одной стеной, использовалась обеими семьями как место для хранения чанов с соленьями и пластикового мусора, который было жалко выбросить.

Поскольку дети старшего дяди разъехались на заработки в другие места, У Мэйлай заняла эту пристройку под спальню. Что же касается её родителей, те жили в нормальной спальне, а младшему брату достался угол рядом со свинарником.

У Мэйлай вошла в комнату, закрыла обе двери — правую и левую, скинула обувь, сняла одежду и забралась под одеяло. Хотя носки и свитер еще хранили остатки тепла, её все равно пробрала дрожь от холода. К счастью, ци и кровь у нее были крепкими, так что стоило покрутиться с полчаса, как под одеялом становилось тепло.

В обеих семьях снаружи были включены телевизоры, то и дело раздавался громкий смех. У Мэйлай никак не могла уснуть, достала телефон, надеясь немного поиграть и развеять скуку, но, сняв блокировку экрана, случайно листала ленту Моментов, в которую не заглядывала уже несколько сотен лет.

Весь экран пестрел фотографиями чужих детей, которыми хвастался какой-то одноклассник из средней школы — всё такое же бессмысленное зрелище.

Она вышла из ленты, и боковым зрение заметила в самом низу маленькую кошачью аватарку. У Мэйлай снова зашла в Моменты и прокрутила страницу до того самого места.

То была фотография-селфи: женщина опиралась одной рукой о стол, а вокруг локтя были рассыпаны тесты.

Её волосы были распущены, мелкая челка прикрывала один глаз, позволяя лишь смутно разглядеть мерцающий в глубине взгляд — вид у нее был до крайности жалостливый.

Чжоу Цяньлин чуть приподняла подбородок, её шея была видна в кадре как на ладони, а ниже открывались изящные ключицы…

У Мэйлай сбилась с дыхания и перевела взгляд обратно на ее лицо.

Хотя промелькнул лишь миг, она отчетливо разглядела в вырезе свободного шелкового платья на бретельках не прикрытые тканью округлые и белоснежные изгибы.

Горожане и правда такие смелые.

У Мэйлай стало неловко листать дальше, она вернулась на главный экран и открыла игру, но играть уже совсем не получалось.

Она немного пожалела — зачем она вообще сказала Чжоу Цяньлин те слова?

Влюбиться в человека младше себя — не её вина…

У Мэйлай замерла, раздумывая над тем, почему женщина не может быть старше мужчины?

Потому что люди больше любят молодых девушек?

Или больше предпочитают зрелых мужчин?

Но… У Мэйлай невольно охватило глухое раздражение: она считала Чжоу Цяньлин совершенно особенной и думала так с самой первой их встречи.

Возраст — не мерило человека, и даже не двадцать шесть, а шестнадцать лет — и то не были бы достойны Чжоу Цяньлин.

В сердце У Мэйлай закипело негодование. Эта злость возникла из ниоткуда, породив в ней легкую неприязнь к Чжоу Цяньлин, а также едва заметную враждебность к тому человеку, за которого та собиралась замуж.

Так и не разобравшись в причинах, она списала все эти внезапно вспыхнувшие эмоции на зависть — её собственную зависть к Чжоу Цяньлин.

Глава 5. Привычка

На следующее утро У Мэйлай, как обычно, открыла лавку к полудню, только вот сегодня перед дверью никого не было.

Она отперла дверь, навела порядок, но клиентов все не было. Привычным движением усевшись сбоку, она принялась возиться в телефоне.

Меняться головами животных ей постепенно надоело, стало скучно, и она снова достала доску, чтобы сыграть партию самой с собой.

В комнату повеяло холодом, и У Мэйлай посмотрела на порог — там стояла тетушка Чжоу Цяньлин.

— Эм… — поджав губы, она смотрела на меню на стене, теребя в руках края одежды, и не совсем уверенно делала заказ: — То самое, эм, одну миску мал-, большую порцию рисовой лапши с бараниной и одну маленькую — с острой курицей.

Немного нервничая, женщина присела у двери и добавила:

— С собой.

У Мэйлай ушла на кухню и спросила:

— Перца побольше класть?

— В лапшу с курицей полоди побольше, а Чжоу Цяньлин в её порцию просила перец раньше?

Линь Юэ говорила сумбурно, но У Мэйлай поняла:

— Она не любит острое и зеленый лук.

Похоже, та и вправду сильно разозлилась, раз даже лапшу присылает покупать других.

— Ох, тогда без перца и лука, — повторила Линь Юэ.

Атмосфера была немного тяжеловатой, и та попыталась завести разговор:

— Когда вы дома ходите на могилы? Я гляжу, вон на Изгибе Встречи с Бессмертными многие семьи уже всё закончили.

— У нас в семье так не принято.

У отца ноги не ходили, а что касается младшего брата…

— У нас раньше тоже не было принято, но Чжоу Фан с дочкой специально приехали навестить могилы, вот мы, женщины, и собрались все вместе за компанию.

Линь Юэ говорила с некоторым воодушевлением, и напряжение улетучилось.

— Эта парочка матери и дочки совсем не жалеет денег: наняли мастеров починить могилы, накупили всякой всячины для жертвоприношений. Завтра тащить всю эту кладь на горбу — того и гляди, насмерть устанешь.

Хотя она так говорила, в её глазах проступали гордость и нетерпеливое желание поскорее в этом поучаствовать.

У Мэйлай упаковала две порции лапши, положила две порции квашеных овощей и пакетик сушеного перца чили, а затем протянула всё это Линь Юэ.

Линь Юэ отсчитала пятнадцать бумажных юаней, отдала У Мэйлай и, уже держа в руках пакеты перед выходом, глянула на две коробки с лапшой и пробормотала:

— Ай, если бы не эта обезьянка сорвиголова, что затушила очаг… такие две порции обошлись бы почти в двадцать.

У Мэйлай уже привыкла к подобным вздохам, поэтому не придала им особого значения, лишь почувствовала облегчение, узнав, что лапшу принесли не по приказу самой Чжоу Цяньлин.

Но заглянет ли та к ней снова?..

Ответ, разумеется, был утвердительным.

Вчера Чжоу Цяньлин увидела, что у Линь Юэ потрескалась кожа на руках от стирки одежды для всех племянников, и прямо со смартфона заказала стиральную машину. Изначально всё задумывалось в тайне, чтобы Линь Юэ не отказалась, но её случайно заметила младшая кузина и спросила, что это такое. Чжоу Цяньлин ответила правду, но наказала ей ни в коем случае не говорить матери.

В итоге расчувствовавшаяся кузина приставала к ней весь вечер с секретами шепотом, и когда Чжоу Цяньлин проснулась, на часах было уже одиннадцать дня.

Она умыла лицо и, стоило ей открыть дверь, увидела Линь Юэ, принесшую две коробки с лапшой.

— Проснулась? — улыбнувшись, Линь Юэ поставила лапшу на печную загородку. — Огонь погас из-за младшенького, поешь пока лапши, червячка заморишь, а я разожгу печь и приготовлю нормальный обед.

— Спасибо… — Чжоу Цяньлин развязала шарф и села у очага.

Когда она открыла крышку, то услышала, как Линь Юэ подзывает младшенького.

— Как вкусно! — Младший хлопком сорвал крышку коробки, сначала отпил глоток бульона, а затем неумело зачерпнул палочками лапшу.

Обе кузины тоже сами собой попрыгали на скамейки у очага, уселись прямо напротив неё и, прильнув к загородке, широко раскрытыми глазами и чуть приоткрытыми ртами наблюдали, как малыш уплетает лапшу.

Все они были еще детьми, старшей из них не было и семи лет, а ножки сестер не доставали до пола и наполовину длины ножек табурета.

— Вкусно? — уставившись на куриное мясо внутри, с улыбкой спросила вторая девочка.

Младший закинул кусочек в рот, разжевал вместе с костями и проглотил:

— Вкусно! И ароматно, и остро.

Чжоу Цяньлин заметила, как старшая девочка сглотнула слюну, но та послушно промолчала — наверное, уже привыкла.

Привычка — это хроническая заразная болезнь.

Мать рассказывала, что Линь Юэ была приемной: её названные родители несколько лет после свадьбы не могли зачать ребенка, и тогда они вдвоем решили подобрать девочку на воспитание.

В те времена девочек подобрать было легко.

Первые пару лет супруги относились к ней еще сносно, но потом названная мать забеременела и родила мальчика, и жизнь девочки покатилась под откос. В школу она не ходила, целыми днями только и делала, что выполняла работу по дому или таскалась на гору на полевые работы; даже теперь она оставалась абсолютно неграмотной.

Когда её выдали замуж за дядю, ей было всего пятнадцать, а дяде в ту пору уже стукнуло почти тридцать.

Восемь тысяч юаней обменяли на плачущий свадебный паланкин.

Чжоу Цяньлин не могла сказать, можно ли считать нынешнюю жизнь для Линь Юэ хорошей, но если бы был выбор, вряд ли кто-то добровольно выбрал бы такую судьбу.

И тем не менее Линь Юэ стойко всё это вынесла. Разумеется, она не была исключением из правил и даже не считалась какой-то особенно несчастной женщиной — она была лишь одной из бесчисленных, до боли заурядных женщин в этих горах.

Все вокруг твердили: мол, привыкнешь, привыкнешь — и всё пройдет.

Линь Юэ привыкла безропотно сносить тяготы и изо всех сил старалась дарить детям свою заботу.

Например, пусть даже у нее трескались пальцы, она всё равно стирала вещи детей; когда она готовила, ее семилетняя старшая дочь могла весело сидеть рядом и смотреть телевизор; а если младшенький хотел конфет, она покупала сразу три штуки и так далее.

Но когда ресурсов не хватало, она по привычке отдавала всё самое лучшее в первую очередь младшему сыну — точно так же, как всю жизнь уступала собственному брату.

Поколение женщин, которых насильно заразили этой болезнью под названием привычка, передает её по наследству следующему поколению женщин — из века в век, без конца и края.

Чжоу Цяньлин попросила старшую дочку принести две миски.

Догадавшись, что та задумала, Линь Юэ поспешно заговорила:

— Скоро ведь обедать, они такое не любят.

— Я столько не съем, я наедаюсь уже от половины такой порции, — с улыбкой ответила Чжоу Цяньлин, положив по порции лапши в каждую миску и долив туда бульона.

Младший сынишка тоже захотел добавки, но старшая дочка уже придвинула свою миску, однако Чжоу Цяньлин её остановила. Посмотрев на еще наполовину полную корочку младшего, она произнесла:

— У тебя еще вон сколько осталось, кто не доест — того побьем по рукам.

Младший загундосил, а Чжоу Цяньлин, весело глядя на Линь Юэ, добавила:

— Мама должна блюсти беспристрастность закона, тому, у кого что-то останется, достанется шлепок.

— Точно, точно, соблюдать закон беспристрастно, — с улыбкой поддержала Линь Юэ, и этот пустяковый инцидент был исчерпан.

В день поминовения предков несколько взрослых в сопровождении четырех-пяти детей шумной толпой направились в глубь гор, к ним даже присоединилась четвертая тетушка, выданная замуж в другой поселок.

Чжоу Фан и третья тетушка вооружились серпами и прокладывали путь впереди, в то время как Чжоу Цяньлин, четвертая тетушка и Линь Юэ несли венки, бумажные стяги, благовония, свечи, ритуальные деньги и прочие погребальные принадлежности, а младшие дети тащили за спиной или в руках съестные припасы.

Вдоль дороги они привлекали немало внимания: многие сельчане издалека зевали на полях, сплевывали на землю и о чем-то шептались друг с другом. Кое-кто из знакомых односельчан подходил пошутить: мол, Чжоу Фан все же попроворней мелкого шестого, славить род и предков — дело старшей сестры.

http://bllate.org/book/33050/4054152