Готовый перевод Severed Arm, Cast Pearl: A Thousand Lights (Completed + Extras) / Тысяча фонарей: Узы падшего демона: Глава 2

Хорошо еще, что Князь Сюань, о котором они говорили, вернулся и, обнимая его, никак не мог натешиться.

Старший брат, родившийся на мгновение раньше него, в сравнении с его криками вел себя куда спокойнее.

Однако Князь Сюань дорожил им больше всего на свете, ему нравилось, как тот вопит на все лады, и он приговаривал: Настоящий мужчина и должен быть таким.

Ему нравилось, как малыш принимается орать громче прежнего, стоило лишь оказаться на руках у Ванфэй, и он с видом знатока заявлял: Это мой сын равнодушен к женской красоте, в будущем пойдет далеко!

В душе же Бай Фангу охватывали страх и недоумение: да если бы я и был падок на женщин, все равно не смел бы приближаться к ней! Самое главное — почему, едва я родился, Ванфэй пожелала мне смерти? С чего бы это?

Заметив, что стоило Князю Сюаню взять мальчика на руки, как тот сразу затихал, Ванфэй испытывала неловкость!

Князь Сюань говорил без задней мысли, а Ванфэй было не по себе! И смешно, и грустно, но, испытывая глубочайшую вину, она лишь произнесла: Прости!

Услышав это слово от Ванфэй, Князь Сюань опустил ребенка на руки: Прошлого не воротишь, главное, чтобы впредь наша семья жила в радости и согласии, окруженная благополучием и здоровьем!

Тон Князя Сюаня звучал то ли утешением, то ли надеждой!

Однако в жизни все складывается далеко не так прекрасно, как в самом начале!

Десяток с лишним лет мирной жизни рухнул. После битвы при Фэншане Поместье Сюань-вана в мгновение ока превратилось в глазах императора Да Ин в цепного пса, в неудобную ношу, от которой следовало избавиться любой ценой. Беды и обвинения, обрушившиеся на Поместье Сюань-вана, были извечными и неизменными сбоку припека: обладание огромной армией, отказ подчиняться приказам, сговор с врагом и измена. Во все времена обвинение в измене срабатывало безотказно. Против Поместье Сюань-вана насобирали целый короб улик, да только откуда ни глянь — все сплошной вымысел. Если император желает твоей смерти, к чему ему улики? С тех пор Поместье Сюань-вана превратилось в легенду, словно сорвавшаяся с неба искра, пылающая пламенем, озаряющим небеса, и глубоко поверженная в пучину ада. С того дня Поместье Сюань-вана навсегда исчезло с исторической сцены Да Ин!

Бай Фангу вместе со своим братом и слугами, сохранив лишь обрывки воспоминаний, ступил на долгий путь беглецов!

Горы Тяньцзе, как гласят предания, некогда были обителью небесных небожителей. Еще несколько десятилетий назад они представляли собой настоящий земной рай Пэнлай, однако из-за смуты четырех красавиц Долины Священных Врачей прежняя обитель бессмертных превратилась в бескрайнюю чистую землю.

Горы Тяньцзе из некогда единого целого превратились в множество разрозненных сект, существующих каждая сама по себе. Адепты Гор Тяньцзе — сплошь богачи да аристократы, выходцы из влиятельных семей самых разных государств. Дети из знатных семей в большинстве своем изучают искусство владения мечом, еще больше тех, кто постигает науки, а те, кто учится обращаться с саблей, едва ли составят и малую толику учеников Секты Кулака. Знатоки же врачебного дела стоят неизмеримо выше остальных: они спасают жизни смертных и возвращают к жизни усопших. И уж тем более не стоит упоминать о преданиях о четырех красавицах Долины Священных Врачей в Горах Тяньцзе, которые по сей день не сходят у людей с уст...

Секта Кулака, самая незаметная из новоявленных сект в Горах Тяньцзе, примостилась у самого их подножия. Наставник в этой секте всего один, да ученик — единственный.

Глава секты Хуа Лэши, хоть и обитал в ветхой лачуге, был чрезвычайно горд собой. Гордился он тремя вещами: во-первых, ученик достался ему смышленый и хлопот-то с ним никаких — кулачных техник всего-то несколько комплектов, заучивать не придется; во-вторых, ученик прекрасно стряпал, обеспечивая ему сытую и беззаботную жизнь; в-третьих, хотя ученик и выглядел болезненным хиляком, от каждого шагу которого казалось, что он вот-вот рухнет, зато водились у него деньги.

И вот теперь этот самый ученик вновь собирался спуститься с гор, чтобы заработать серебра. Стоило больному ученику уйти, как Хуа Лэши вновь мог радостно и беззаботно прихватить с собой Хуа Лин и отправиться бродяжничать в Долину Священных Врачей.

Тем временем в чайной городка Сюйчжэнь Бай Фангу и Хуа Сяотун, спустившиеся из Секты Кулака в Горах Тяньцзе, сидели в дальнем углу и слушали сказителя.

В этот момент рассказчик вел повествование о битве при Фэншане. Князь Сюань и его сын в устах сказителя казались стихийным бедствием, смерчем, что пронесся по залу и поверг в трепет всех слушателей.

Сяо Хуа слушал истории словно в оцепенении, не смея даже моргнуть, и в упор глядел на сказителя — казалось, тот с каждым вздохом норовит выплюнуть сына Князя Сюаня прямо ему в лицо, а он боится пропустить хоть миг и тем самым оскорбить своего кумира.

Бай Фангу же, слушая всю эту суету и галдивение, по обыкновению лежал лицом в стол и спал мертвецким сном, проваливаясь в дрему одну за другой. И как раз когда он погрузился в самый сладкий сон, чей-то грохот внезапно ворвался в его сновидение. От неожиданности он резко подскочил, после чего его сердце заколотилось как безумное. Просидев так в полном оцепенении добрую половину дня, он наконец поднял руку, смахнул со лба пот и глубоко перевел дух, лишь после этого рассеяв кошмар недавней битвы. Наконец окончательно пришедший в себя Бай Фангу чуть приподнял веки, лениво обвел взглядом присутствующих и презрительно фыркнул про себя: Ни хрена вы не знаете!

Однако ругательство еще не сорвалось с губ, а зевнуть он так и не успел, как окружающие, снедаемые бурными эмоциями, принялись колотить по столам и горланить. И гадать не приходилось: сказителю снова грозила знатная трепка.

И точно, стоило скосить глаза, как сидящий рядом Сяо Хуа утирал сопли со слезами и, сжав руки в кулаки, орал вместе со всеми: Верните нам Князя Сюаня, верните сына Князя Сюаня...

Бай Фангу тяжело вздохнул и опустил его руку: Что за глупости ты устраиваешь!

Сяо Хуа отмахнулся от руки Бай Фангу, надул губы и гневно бросил: Сын Князя Сюаня сейчас умрет, помяните мое слово, а этот сказитель явно подослан тем проклятым императором Да Ин.

Бай Фангу усмехнулся и с показной обидой протянул: Если б тот не был тяжело ранен, стал бы ты реветь? Разве сказитель не собирается завтра же вернуть его к жизни! Только на этом он и держится, заставляя тебя лить слезы дальше, глупыш!

Сяо Хуа помрачнел и от злости принялся стучать по столу рукоятью меча: Истории, которые рассказывает этот сказитель, и в подметки не годятся басням брата Бая, вечно у него всё с кондачка начинается, а конца толком нет.

Бай Фангу хихикнул, уткнулся носом в стол и некоторое время упивался собственным величием. Сяо Хуа был прав: в голове у Бай Фангу хранилось бесчисленное множество диковинных историй. Порой ему самому казалось — а не принес ли он эти рассказы с собой из прошлых жизней, пожалев расставаться с ними при перерождении, или же Старуха Мэн по дороге наделила его всякими легендами со всех концов света? Из-за этого он частенько сам заслушивался собственными сказками до слез, одновременно пребывая в полнейшем недоумении.

И потому время от времени он с любопытством спрашивал самого себя: почему в моей голове столько легенд и всякой чертовщины? К счастью, Бай Фангу не отличался упрямством или зацикленностью. Если что-то не удавалось понять, он не ломал голову над этими пространными мыслями и не пытался докопаться до сути. Его жизненным принципом на данный момент было просто радоваться жизни!

Бай Фангу, предаваясь самолюбованию и мысленно отвешивая себе поклоны, вдруг заметил, как новая волна страстей захлестнула слушателей: судя по всему, сказителю уже с трудом удавалось сдерживать общий гнев. Тот то и дело отмахивался от толпы, пытаясь успокоить публику, но шум стоял невообразимый, да и сказитель нарывался на неприятности — кто-то из толпы уже начал швырять в него вещи.

Хозяин заведения, видя, что ситуация выходит из-под контроля, выбежал в зал с чайником в руках, подпрыгнул и, взмахнув обеими руками, попытался усмирить страсти: Разве история еще не закончилась? Сказано же лишь, что сын Князя Сюаня тяжело ранен, о его смерти и речи не было!

http://bllate.org/book/32991/4042983