Готовый перевод Pure Sunlight / Чистый свет: История о первой любви: Глава 11

Ты почему здесь? — Ли Фэйминь даже не поздоровался с Сун Тинтин.

А ты можешь здесь быть, а я нет?

О. — Ли Фэйминь потерял всякий интерес к дальнейшим расспросам и бросил: — Я на выставку пришёл, пока.

Я тоже только что начала смотреть, может, вместе походим?

Лу И переводил взгляд с одного на другого, не желая тратить время на эту вытягивающую душу беседу, и повернулся, направляясь в первый выставочный зал. Ли Фэйминь остался у входа беседовать с Сун Тинтин.

Выставка поэзии Кодера располагалась в двух залах: в одном экспонировались произведения искусства, созданные с помощью языков программирования, а в другом — артефакты, выражающие красоту самого программирования. Посередине находился небольшой конференц-зал, где во второй половине дня должно было пройти обсуждение с участием нескольких светил программирования.

Лу И с интересом уставился на похожую на щупальце скульптуру и полистал выданный ему буклет с пояснениями.

Что за хрень эта психопатическая скульптура? — внезапно раздался за спиной голос Ли Фэйминя.

Ничего не понятно, — ответил Лу И. — Если бы каждый мог всё сходу понимать, это вряд ли называлось бы искусством.

Разве программирование можно назвать искусством? Я думал, это наука.

По-моему, сама наука — это и есть искусство, — Лу И взглянул на щупальцеподобное творение под другим углом. — Попытка выразить пределы человеческого разума уже сама по себе прекрасна. Хороший код и впрямь обладает поэтической красотой.

Ли Фэйминь с видом человека, понявшего всё лишь наполовину, кивнул: — Где тут красота? Разве это не просто строчки инструкций?

Взять хотя бы последние новости: кто-то предсказывает, что искусственный интеллект постепенно превзойдёт достижения человека во всех сферах. Но ведь ИИ — это инструмент, созданный людьми. Если кто-то способен восхищаться красотой механических шестерёнок, то найдутся и те, кто оценит красоту программирования. Или, можно сказать, мы восхищаемся вовсе не самой техникой и идеями, а заключённой за ними человеческой мудростью.

Ли Фэйминь сложил руки в приветственном жесте: — Эта тирада поистине великолепна. Если напишешь такое в сочинении, учительница литературы больше не станет придираться к тебе на уроках.

Лу И пожал плечами: — Я просто понтуюсь на пустом месте, я всё равно ни черта в этой скульптуре не понимаю.

Ли Фэйминь рассмеялся и последовал за Лу И дальше, разглядывать следующий проекционный арт-объект.

А где девчонка? — как бы между прочим небрежно бросил Лу И.

Ты про Сун Тинтин? Она сама по себе бродит.

Яна тебе нравится?

Ли Фэйминь немного удивился такой прямоте Лу И и смущённо произнёс: — Возможно.

Тогда почему она тебе не нравится?

Разве обязательно нужна причина, чтобы кто-то не нравился? — Ли Фэйминь немного подумал. — Наверное, потому что она похожа на ту скульптуру: я просто не улавливаю её красоту.

С выражением лица, ясно дававшим понять, что продолжать этот разговор он не намерен, Ли Фэйминь достал телефон и молча принялся фотографировать экспонаты.

Лу И заглянул через плечо и попросил: — Можешь скинуть мне оригиналы фоток, когда доснимешь?

Ли Фэйминь, конечно, согласился. Так, перекидываясь на ходу репликами, они обошли всю выставку и выбежали наружу лишь под самый закрытый час. Едва выйдя за дверь, они обнаружили, что на улице льёт проливной дождь, а прохожие суетливо спешат под зонтами.

С каждым сентябрьским дождём погода становится всё холоднее. Сейчас задувал злой, промозглый ветер, и у Лу И, одетого в футболку, по белым предплечьям мгновенно побежали мурашки.

Какой сильный дождь, — Ли Фэйминь заглянул под навес крыши.

Небеса рассекла молния, тусклое небо на миг озарилось ярким светом, а следом грянул раскат грома.

Гроза, — спросил Лу И. — Ты зонт взял?

Ли Фэйминь беспомощно покачал головой.

У тебя же всё предусмотрено? — с улыбкой спросил Лу И.

Днём ещё вовсю светило солнце, а к вечеру полило как из ведра, кто бы мог подумать? — Ли Фэйминь указал на навес. — Стоять здесь бесконечно тоже смысла нет. Пойдём вдоль галереи, я знаю, за углом Научного музея есть кафе, переждём дождь там. Наверняка скоро перестанет.

Лу И кивнул и последовал за ним. Хотя оба шли под навесом, ливень был настолько сильным, что при входе в кафе их голени оказались насквозь мокрыми.

Ещё один раскат грома.

Две чашки матча с сырной пенкой. Горячие. — Лу И было неудобно сидеть в кафе просто так, пережидая непогоду, поэтому он заказал напитки и ещё две порции мангового «Наполеона».

Ли Фэйминь нашёл столик в самом углу и, достав из сумки пачку бумажных салфеток, принялся вытираться. Лу И неторопливо уселся напротив. Фоном играла американская кантри-музыка.

Будешь сушёные сливы? — Ли Фэйминь извлёк пакетик со сливами и подвинул его к самому краю стола.

А? — Лу И разорвал упаковку. — Ну ладно, одну съем, а ты будешь?

Я нет, буду смотреть, как ты ешь.

Из-за сливовой косточки щека Лу И заметно округлилась.

Что с тобой не так? Изображаешь самоотверженную мать, которая ест только рыбные головы, или любящего отца, который не любит мясо и отдаёт всё ребёнку? — поинтересовался Лу И.

Эх, я не люблю сушёные сливы, кислые слишком. Но мне безумно нравится представлять этот вкус — от одних мыслей слюнки текут, аппетит разыгрывается не на шутку. Поэтому я так обожаю смотреть, как их едят другие. — Ли Фэйминь произнёс это с легким смущением.

Лу И чуть не проглотил косточку.

Ух ты, звучит прямо-таки утончённо. Что за человек станет кайфовать от созерцания чужого поедания слив?

Кафе было оформлено весьма атмосферно, а из-за ливня посетителей почти не осталось. Их уголок освещал лишь одинокий подвесной светильник, излучавший мягкий тёплый свет. Ли Фэйминь, уткнувшись в телефон, сидел так, что свет и тени на его лице легли идеально. Лу И, посасывая сливу, и не заметил, что всё это время неотрывно смотрит на него.

Ваш матча с сырной пенкой и манговый тысячелистник. Приятного аппетита.

Не успел Ли Фэйминь и рта раскрыть, как Лу И с бесстрастным видом бросил: — Не ешь — не болтай ерунды.

Ли Фэйминь умолк.

Лу И питался кое-как и от еды никогда не носом не крутил, а поскольку после прогулок и стояния на выставке он уже успел проголодаться, то церемониться не стал. Десерты он уплетал с такой бурной энергией, будто шёл в решительное наступление.

В животе у Ли Фэйминя громко заурчало, и он молча взял вилку, тоже набросившись на еду.

Вообще-то мне больше хотелось циньцзыбин, — сказал Ли Фэйминь, вытерев рот после еды.

Что ещё за циньцзыбин? Первый раз слышу.

Ну, это блинчики с начинкой из курицы и яйца. Курица — мать яйца, поэтому они называются родительско-детскими лепешками. — Ли Фэйминь беспечно откинулся на спинку диванчика. — Самое главное для семьи — быть в сборе, даже отправляясь на сковородку, надо держаться за руки.

Лу И не удержался и фыркнул: — Ты совсем ку-ку?

Это объяснение прозвучало не в тему? — Ли Фэйминь замер, испуганно замахал руками и забормотал: — То есть неожиданно! Я оговорился.

Лу И уже вовсю хохотал: Ли Фэйминь так не вовремя спутал носовые и боковые звуки, что у того даже лицо покраснело.

Чего ржешь? Это доказывает, что у меня стопроцентно южные корни. — Ли Фэйминь закатил глаза. — Сам-то смеёшься — вылитый идиот.

А по мне, так не особо похоже, — медленно протянул Лу И.

Ли Фэйминь слегка поперхнулся, но вдруг тоже нашёл выпад Лу И по-своему забавным: он не рассердился, а лишь опустил голову и тихо засмеялся.

Дождь за окном и не думал утихать, и они продолжали сидеть, болтая о всякой чепухе.

Кажется, скоро сезон крабов, — заметил Ли Фэйминь. — Я безумно люблю крабов, правда! Творения мелкого господина по разделке крабов — это высший пилотаж! Могу вычистить всё мясо до последней крошки, а панцирь сложить обратно целым.

Лу И сразу вспомнил, что им домой каждый год присылали крабов, только вот ни родители, ни он сам возиться с ними не любили и из-за возни просто переводили продукт.

Я не очень уметь есть крабов, — честно признался Лу И.

Хотя Ли Фэйминь вечно перебирал харчами, стоило зайти на тему еды, как он рассуждал с непревзойдённым знанием дела: — Ничего, как-нибудь выдастся шанс поесть крабов вместе, я сам тебе всё разделаю! Мастер-класс покажу.

Лу И кивнул, беря это обещание на заметку.

Но налегать тоже нельзя, говорят, крабы холодные по природе, переешь — будет только хуже, — продолжал Ли Фэйминь. — Как думаешь, в этом есть смысл? Что вообще значит природа холода?

Лу И немного подумал и искренне выдал: — Мне кажется, это просто приличный способ сказать, что у тебя нет денег на нормальную еду.

Ли Фэйминь: …А, ну понятно.

Дождь не прекращался, и сидеть дальше не имело смысла. Лу И вызвал такси, но на беду у входа в кафе стояли оградительные столбики, и как бы водитель ни пытался подъехать ближе, к самим дверям подвезти не получалось. Обоим подросткам пришлось бежать к машине под проливным дождем. Всего за пару секунд верхняя одежда промокла насквозь.

Сначала такси довезло до дома Ли Фэйминя, и Лу И проводил взглядом торопливо скрывшегося в будочке охранника парня, после чего велел водителю ехать дальше. Стоило ему вылезти из машины, как телефон зазвонил. Снова Ли Фэйминь.

Ты дома?

Только что дошёл до подъезда, собираюсь в лифт.

Иди прими душ и выпей какое-нибудь противопростудное, чтобы не заболеть.

Лу И без всякой причины стало радостно на душе: — Ты тоже смотри не заболей! Пей побольше горячей воды! — Сказав это, он почувствовал, что несёт какую-то приторную чушь, и поспешно добавил для прикрытия: — А не то заразишь меня, и всё равно толку ноль.

Добропорядочный гражданин по фамилии Ли почувствовал, что его сердце немного устало.

Они не стали долго болтать и повесили трубку. Напевая себе под нос, Лу И вошёл в квартиру — Лу Цзюнь редко бывал дома в такое время.

Пап, я вернулся.

Заметив, что верхняя половина одежды сына насквозь промокла, Лу Цзюнь участливо сказал: — Иди скорее переоденься в сухое.

Угу! — Лу И снова затянул песенку и побежал в спальню. Переодевшись в пижаму и выйдя обратно, он, вспомнив что-то, спросил: — Пап, у нас есть крабы? Я хочу крабов.

Лу Цзюнь удивился: — Разве ты раньше их не недолюбливал?

Сегодня почему-то ужасно захотелось.

Уже осень, как раз сезон крабов, — подумав, ответил Лу Цзюнь. — Один клиент дал мне карту на крабовый банкет, я могу отдать её тебе, хочешь — сходи сам?

А можно мне взять с собой одноклассника? — немного смущённо спросил Лу И, наблюдая, как отец ищет в сумке клубную карту.

Удивление Лу Цзюня стало ещё сильнее. Он отлично знал своего сына, и это был первый раз, когда тот попросил взять с собой кого-то из одноклассников.

Раз хочешь — бери. Я и сам без понятия, как этой картой пользоваться, сходи в их заведение и спроси на месте. Если клубная карта не сработает, просто расплатись папиной. — Лу Цзюнь бросил взгляд на экран телефона. — Веди себя дома хорошо, мне нужно встретиться с клиентом, сегодня я не ночую.

Лу И давно к этому привык и ничего не ответил.

Если завтра будет сильный дождь, вызывай такси до школы. У папы нет времени тебя подвозить. — Лу Цзюнь уже завязывал шнурки у двери.

Лу И внезапно спросил: — У нас дома есть порошок от простуды?

Вроде должен быть? Поищи в тумбочке под телевизором. Я побежал, у меня деловой обед, опаздываю.

Дверь глухо захлопнулась.

Лу И завёл руки за спину и, подражая стилю бега ниндзя из Наруто, бросился к тумбочке под телевизор: — Теневое клонирование! Вперед, за порошком от простуды! — Он с энтузиазмом уселся на пол и принялся рыться в шкафчиках, однако оба пакетика с лекарством оказались просроченными аж на два года.

В квартире снова стало пусто и тихо.

Лу И вдруг почувствовал, что всё вокруг лишено смысла.

Вот если бы рядом был Ли Фэйминь... Потому что Ли Фэйминь — та еще заноза в заднице, но с ним вечно весело. Эта мысль настойчиво крутилась в голове, и он никак не мог отделаться от образа лица в мягком свете кафе. То ли от недавнего дождя у него поднималась температура, то ли он просто перевозбудился, но щеки Лу И слегка горели. Сделав кувырок на полу и весьма драматично изображая агонию, он обратился к пустоте: — Товарищ Ли, это партийное задание, вы обязаны вынести его во что бы то ни стало! — Он поднял к потолку просроченный пакетик, а другой рукой прижал грудь, изображая кровохарканье, и с чувством выполненного долга завершил свою героическую сцену в собственных фантазиях. После чего с полным удовлетворением поднялся на ноги.

Вернувшись в спальню и взяв заряжающийся телефон, он увидел целую россыпь непрочитанных сообщений в WeChat от Ли Фэйминя и, не скрывая улыбки, тут же их открыл.

Ли Фэйминь прислал фотографии забавных арт-объектов с сегодняшней выставки.

Лу И сохранил каждую картинку, а затем переслал их Сяньсянь. Раз уж Сяньсянь говорила, что хотела пойти, но не смогла, грех было не подразнить её этими кадрами. Разобравшись с отправкой, Лу И вспомнил о наставлении Ли Фэйминя и решил первым делом принять душ.

Настроение у него сегодня было великолепное — выдался тот редкий момент, когда он был на редкость сговорчив. Закончив водные процедуры и уткнувшись носом в подушку, он заглянул в телефон и обнаружил ответное сообщение от Сяньсянь.

Слушай... а ты случаем не знаком с Ли Фэйминем?

Брови Лу И взлетели вверх, и он напечатал: Знаком. А что?

Сяньсянь: Мне сегодня прислали две серии фоток с абсолютно одинаковых ракурсов [смеется сквозь слезы], те, что скинул Ли Фэйминь, и те, что скинул ты — это ведь один и тот же альбом, да?

Шийи: Ты его тоже знаешь?

Сяньсянь: Ага, мы хорошие друзья. Одноклассники по средней школе.

Шийи: О, а мы за одной партой сидим.

Сяньсянь: !!! Какое совпадение? Просто не верится!

Лу И заворочался на кровати, думая про себя: и правда чёрт знает какое совпадение, случайный знакомый в сети оказывается старым одноклассником его соседа по парте. Но думая об этом, он снова невольно улыбался. Сам толком не понимая чему.

На следующее утро Лу И по обыкновению захватил с собой два пакета молока. После утреннего чтения он бросил один пакетик на стол Ли Фэйминю. Тот как раз со страшно пересохшим горлом зубрил английский и, ухватившись за эту возможность обеими руками, немедленно присоединился к поглощению молока: оба синхронно вгрызлись зубами в мягкие пакеты.

Спасибо! — невнятно пробормотал Ли Фэйминь. — В обед угощу тебя мороженым.

Лу И кивнул и, надув щеки, втянул последние капли.

Лучи солнца падали через окно на их лица — яркие, чистые. Лу И совершенно беспричинно подумалось: как было бы здорово остаться здесь навсегда. Место у самого окна, залитое солнцем, шумная и оживленная атмосфера на перемене, запах типографской краски от переложенных стопками учебников и Ли Фэйминь, который одновременно жует молоко и бешено строчит домашку.

Без каждого из них картина была бы неполной.

http://bllate.org/book/32921/4032187