Готовый перевод My Archrival Wants to Save Me / Заклятый враг мечтает меня спасти: Глава 7

Ребёнок обладает богатым воображением и любит яркие цвета. Она старательно выводила что-то на бумаге, а Шэнь Чуюэ спокойно наблюдала за её движениями.

Через некоторое время Жуйжуй легонько коснулась рукава Шэнь Чуюэ и протянула ей свой свежий рисунок.

Шэнь Чуюэ взглянула на лист: там красовались две бабочки с синими крыльями, на которых жёлто-белым восковым мелком были поставлены световые блики. Штрихи были по-детски неуверенными.

— Жуйжуй нарисовала маленьких синих бабочек? Как здорово, — невольно восхитилась Шэнь Чуюэ.

Жуйжуй, довольная похвалой, просияла и сказала:

— У учителя Сяо Юэ на спине тоже есть маленькая синяя бабочка.

Шэнь Чуюэ на мгновение замерла. Только сейчас она осознала, что под тонкой белой блузкой на её плече сквозь полупрозрачную ткань проступает расплывчатый узор — татуировка в виде полукрыла синей бабочки.

А сидевшая рядом Цю Шуанъи в ту же секунду резко подняла взгляд.

Воздух будто застыл, но ребёнок этого не заметил.

В старших классах Шэнь Чуюэ часто рисовала синей ручкой бабочек на тыльной стороне ладони Цю Шуанъи.

Она знала, что та — левша, поэтому на уроках математики, пока Цю Шуанъи дремала, нарочно с силой давила кончиком ручки на её правую руку, чтобы та проснулась от боли.

И каждый раз, когда Цю Шуанъи собиралась разозлиться, она видела, какой милой и живой выходила бабочка, нарисованная Шэнь Чуюэ.

А заметив сладкую, с хитринкой улыбку Шэнь Чуюэ, она в итоге подавляла в себе вспышку гнева.

Жуйжуй радостно запрыгала:

— Учитель Сяо Юэ, смотрите, у нас дома тоже есть такая бабочка!

Девочка неуклюже достала из кабинета рамку для фотографий. Когда она повернула её лицевой стороной, у Шэнь Чуюэ расширились зрачки: внутри были засушены десятки крупных бабочек-морфид.

Траектория их полёта складывалась в дугу — словно они улетали прочь от последнего сильного шторма в тропическом лесу.

Чёрный фон рамки лишь ярче подчёркивал сапфировый блеск крыльев.

Сложные узоры переливались на свету, а крылья, словно расправленные жилки на листьях, были чётко видны.

Этот холодный, строгий облик был настолько элегантен и недосягаем, что от него невозможно было оторвать взгляд.

Глаза Шэнь Чуюэ наполнились влагой. Оказывается, настоящие крылья бабочки такие ослепительные.

Её брови дрогнули, к горлу подступил ком, и нахлынувшие чувства не давали произнести ни слова.

Наконец она прошептала лишь:

— Значит, эта бабочка навсегда осталась здесь.

Жуйжуй не поняла смысла слов, сжимая в пухлых ручках рисунок, и наклонила голову:

— Разве это плохо?

Шэнь Чуюэ, вздрогнув, не знала, что ответить.

Если полёт во внешний мир сулит лишь переломанные крылья и беспощадное поглощение бурей, то не лучше ли навсегда остаться в этом маленьком, тихом мирке?

Разве это плохо?

А если эта бабочка изначально была с надломленным крылом, чтобы уберечь её от неизбежных страданий и невзгод, от которых невозможно спрятаться?

Разве это плохо?

Медленно она перевела взгляд на Цю Шуанъи.

Долго, словно заторможенно, она смотрела на неё.

Шэнь Чуюэ не произнесла ни звука, но Цю Шуанъи в ту же секунду прочла в её глазах знакомую боль и спазмы.

Что делать, если эта бабочка с обломанным крылом больше никогда не сможет взлететь высоко?

Она хотела услышать ответ Цю Шуанъи.

За окном звонко распевали птицы, их щебет проникал в комнату.

Цю Шуанъи поднялась и присела на корточки перед Жуйжуй. Её голос, подобный дуновению свежего ветра, звучал невероятно мягко.

Цю Шуанъи потрепала Жуйжуй по пухлым щекам, широко улыбаясь:

— Где бы ни была бабочка, она всегда ценна по-своему.

— Учитель Шэнь, — она подняла взгляд на Шэнь Чуюэ, и её глаза были чисты, как горное озеро, в котором не плавает ни единого опавшего листа. — А как вы считаете?

Эти слова имели двойное дно. Жуйжуй моргнула, ничего не поняв.

Но эмоции детей приходят и уходят быстро — через мгновение она уже всё забыла и продолжила увлечённо рисовать.

Лишь Шэнь Чуюэ дышала тяжело, раз за разом переосмысливая скрытый смысл фразы.

Она знала: самое острое, но нежное лезвие — это сама Цю Шуанъи, которая так искусно и безошибочно проникает в самое сердце, не оставляя шрамов, но причиняя ноющую, не утихающую боль.

Это — искры пламени посреди лютой метели: они обжигают, но в то же время согревают.

Когда они попрощались с Жуйжуй и сели в машину, Шэнь Чуюэ, всё ещё погружённая в свои мысли, слегка нахмурилась и прижала руку к тыльной стороне ладони Цю Шуанъи.

— Цю Шуанъи, ты мне лжёшь? — серьёзно спросила она, и в её голосе не было ни капли шутки.

Жуйжуй — ребёнок рассудительный и послушный, зачем же Цю Шуанъи называла её гиперактивной и беспокойной?

К тому же, с уровнем рисования этой девочки можно было найти прекрасного учителя в Линъяне, почему же выбор пал именно на Шэнь Чуюэ, только-только окончившую университет?

Цю Шуанъи лишь усмехнулась. Её рука, кости которой чувствовались под ладонью Шэнь Чуюэ, начала согреваться от тепла её кожи.

В тесном пространстве автомобиля разливалась невыразимая истома. Взгляд Шэнь Чуюэ невольно скользнул к губам собеседницы.

В тот вечер, в полумраке, на этих манящих губах виднелись следы крема.

На её белоснежный шёлковый халат упало несколько капель черничного джема, и она, слегка коснувшись подушечками пальцев, стёрла синее пятно.

Каждый раз, когда Шэнь Чуюэ вспоминала об этом, ей казалось, что все чувства в её теле словно нажали на кнопку паузы.

Притуплённое восприятие словно отступило, уступая место неясным ощущениям.

В этот момент опустилось стекло машины. Шэнь Чуюэ отдёрнула руку, словно её ударило током, и разум мгновенно прояснился.

Она тут же отвела взгляд в окно, непроизвольно пытаясь скрыть покрасневшие уши.

— Пятьсот юаней в час, в чём я тебя обманула? — невозмутимо спросила Цю Шуанъи.

В полузабытьи она подалась вперёд, к Шэнь Чуюэ.

Их дыхание смешалось, горячий воздух коснулся кожи на шее Шэнь Чуюэ.

Её охватила лёгкая дрожь, но в то же время она чувствовала, как сгорает дотла.

Шэнь Чуюэ быстро закрыла глаза, но в следующую секунду на экране телефона всплыло уведомление о денежном переводе.

— Вот, пришло, — Цю Шуанъи бросила взгляд на экран и победно улыбнулась.

Пока машина ехала по проспектам Линъяна, Шэнь Чуюэ смотрела на сумму в пятьсот юаней и не могла вымолвить ни слова.

Она украдкой косилась на Цю Шуанъи, но та лишь спокойно вела машину, и больше они не обменялись ни словом.

Возможно, Цю Шуанъи давно догадалась о её вопросах, но она была слишком хитра, чтобы отвечать.

С тех пор, хотя Шэнь Чуюэ уже прекрасно знала дорогу к дому Жуйжуй, Цю Шуанъи всё равно продолжала подвозить её до самого места.

Лишь увидев, как ребёнок выбегает навстречу и обнимает своего учителя, Цю Шуанъи позволяла себе развернуться и уехать.

Жуйжуй действительно была очень спокойным ребёнком. Шэнь Чуюэ почти не учила её ничему конкретному — большую часть времени девочка была предоставлена самой себе и своему воображению.

Со временем Шэнь Чуюэ начала осознавать: возможно, родители Жуйжуй наняли её не ради уроков живописи, а чтобы она просто составляла компании ребёнку.

Хотя эта работа была куда легче предыдущих подработок, на душе у Шэнь Чуюэ было пусто. Ей казалось, чего-то не хватает.

С её знаниями она не могла дать по-настоящему достойного наставничества такому одарённому ребёнку, как Жуйжуй.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды девочка, убрав со стола мелки, не сжала пальцы Шэнь Чуюэ и не улыбнулась во весь рот:

— Учитель Шэнь, сегодня вечером у меня день рождения, в отеле «Цимин». Вы придёте?

На лице Шэнь Чуюэ ещё играла лёгкая улыбка, но стоило ей услышать название отеля, как губы застыли, а всё лицо приобрело неестественно напряжённое выражение.

Пусть это был не самый дорогой отель в Линъяне, но организация банкета там стоила немалых денег.

В итоге Шэнь Чуюэ лишь покачала головой, достала из сумки пакетик фруктовых конфет и вручила Жуйжуй, пожелав ей счастливого дня рождения.

После занятия она не стала звонить Цю Шуанъи.

Вместо этого она сама, с холщовой сумкой в руках, медленно побрела по улицам Линъяна.

Она редко обращала внимание на прохожих, но в этот раз видела всё до мелочей.

Вот красивая девушка с золотисто-жёлтыми волосами держит в руках новинку от Шанель, обнимая подругу и оживлённо обсуждая поездку за границу, чтобы заодно попасть на концерт кумира.

Владелице припаркованного у обочины Мазерати было всего двадцать лет.

Шаг Шэнь Чуюэ замедлился, и в конце концов она остановилась в сотне метров от отеля «Цимин». Его высокое здание в западноевропейском стиле сияло так ярко, что резало глаза.

На самом деле она никогда не видела настоящей европейской архитектуры — знала о ней лишь в общих чертах благодаря десятилетней презентации, которую показывали на лекциях по истории западного искусства в университете.

Шэнь Чуюэ подняла голову, глядя на свет, струящийся из отеля, и невольно погрузилась в воспоминания.

В тот год, в этом же ослепительно сияющем отеле «Цимин»...

Шэнь Чуюэ стояла в самом тёмном углу банкетного зала, наблюдая за Цю Шуанъи, которую окружала толпа.

Прожекторы освещали её, зал наполняли нескончаемые аплодисменты и восторженные крики — все праздновали её шестнадцатый день рождения.

А за несколько месяцев до того праздника Цю Шуанъи, пользуясь тем, что они сидели за одной партой, не переставала твердить об этом дне:

— На мой день рождения ты обязательно должна прийти.

Но до самого конца Шэнь Чуюэ не давала ей прямого ответа.

— Я отправила тебе местоположение.

Даже за неделю до банкета Цю Шуанъи не теряла надежды. Она не отпускала руку Шэнь Чуюэ даже во время коротких перемен.

Крепко вцепившись в её плечо, она смотрела на неё с обидой, а потом и вовсе пошла на попятную, выхватив у Шэнь Чуюэ ручку, которой та делала домашнее задание.

Шэнь Чуюэ лишь бесстрастно протянула руку, требуя вернуть вещь.

Цю Шуанъи нахмурилась и искренне взмолилась:

— Ты мой первый друг в старшей школе. Если ты не придёшь, мне будет грустно.

Шэнь Чуюэ, не говоря ни слова, вырвала ручку обратно. Даже не взглянув на неё, она опустила голову и снова уставилась в тетрадь, где чисто и чётко выводила графики функций.

— Тогда грусти.

http://bllate.org/book/32919/4031728