Готовый перевод The Little Husband Sent to the Mountains is Spoiled by a Rough Man / Избалованный аристократ и суровый горец: нежное приручение: Глава 5

Сюй Сюй пристально смотрел на него, не отрывая глаз, так что у собеседника мурашки побежали по коже.

Он оперелся локтями о прилавок:

— Все говорят, что сельские жители трудолюбивы, простодушны, умны и добры. Сегодня я наконец-то в этом убедился: и впрямь умны, только и думают о собственной выгоде.

Подперев подбородок рукой, он скользнул взглядом в сторону:

— Один за другим, сговорились людей на деньги обманывать, да?

Едва заговорив, тот потребовал самую ценную вещь из тех, что были при нем, даже не поинтересовавшись, кто ему ее отдал, и вот так бесстыдно протягивает руку!

Речь Сюй Сюя была плавной, в уголках губ застыла легкая улыбка. Большие, сияющие глаза с преобладающими черными зрачками казались зеркалом, в котором отражался тусклый свет крошечной лавки. Казалось, в них таится мириады духовных сил; стоило ему легко моргнуть, как взгляд становился невинным и в то же время лукавым.

Хозяин лавки неловко откашлялся:

— Шутка, всего лишь шутка! Один кувшин дарю попробовать, а другой я просто вылью обратно в чан.

Сюй Сюй произнес:

— Ого, с такой дешевизной я связываться не смею.

Замолкнув на полуслове, он внезапно перестал улыбаться, поставил ногу на стоявшую рядом скамью, вытащил из рукава пару мелких серебряных монет и с громким стуком бросил их на прилавок:

— В уплату.

Хозяин лавки:

— …

Сюй Сюй с вызовом покосился на Ли Иму, который как раз повернулся к нему. Жвательные мышцы Ли Иму едва заметно напряглись, пока он неторопливо жевал сушеные фрукты во рту. Все это время он наблюдал за представлением со стороны и не выказал ни малейшей реакции.

Сюй Сюй подхватил вино, вышел из лавки и холодно бросил напоследок:

— Деревенские невежды.

Его голос слегка повысился, и было непонятно, кому именно предназначались эти слова.

Наступил час сюй, и большинство уличных торговцев уже свернули лавки и разошлись.

А Ян вернулся верхом, позади его лошади была привязана груженая телега, полная мотыг, лопат, заступов, а также овощей и фруктов. Смутно почувствовав неладное в атмосфере, он не смел лишний раз раскрывать рот.

Ли Иму спросил:

— Все купил?

А Ян отозвался:

— Янь Хуэй еще не приехала?

— Мм.

— Стемнело окончательно, идти ночной дорогой боязно. Может, мне съездить навстречу?

Ли Иму немного подумал:

— Тебе с телегой неудобно. Ждите здесь, я сам съезжу ей навстречу.

Ночной ветер пронизывал до костей. Сюй Сюй постепенно перестал справляться с холодом, развязал котомку в поисках какой-нибудь одежды, чтобы согреться, но перерыл всё — и не нашлось ни единой вещи, способной защитить от ветра и мороза.

Ярость в его груди взметнулась вверх, он вскочил и со злости пнул камень под ногами:

— Сколько же еще можно ждать!

А Ян вздрогнул и поспешно произнес:

— Скоро, скоро.

И сам того не замежевал, как предложил:

— Хочешь, набрось пока мою верхнюю одежду?

— Не нужно.

А Ян благоразумно замолчал, и они стали ждать в тишине.

Маленький городок словно вмиг погрузился в мертвую тишину: фонари вдоль улицы погасли один за другим, вокруг не было ни души.

Засвистел ветер, и неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем у въезда в поселок наконец послышался конский топот.

Сюй Сюй, ссутулившись, сидел на прежнем месте и смотрел, как двое приближаются.

Перед Ли Иму сидела женщина; он обхватил ее руками за талию, натягивая поводья, а сам отклонился назад, не касаясь ее вовсе.

Однако с точки зрения Сюй Сюя их тела казались плотно прижатыми друг к другу.

К тому же на этой женщине красовалось именно то розовое платье с запахом.

Му Яньхуэй слегка прищурилась и в тусклом свете фонаря, висевшего на конской шее, скосила глаза на человека позади.

У Сюй Сюя были чистые и изящные черты лица, белая кожа и алые губы, уголки глаз слегка приподняты, во всем облике сквозила природная горделивость и дерзость. Даже посреди пустынной ночной дороги трудно было скрыть столь выдающуюся внешность.

В тот миг, когда она разглядела его лицо, Му Яньхуэй замерла от неожиданности и вырвалось:

— Это ты?

Сюй Сюй тоже приподнял брови, уголки его губ тронула легкая улыбка, а в голосе послышалась насмешка:

— О, да это же барышня.

Он перевел взгляд на Ли Иму:

— Так ты говорил, что мы ждем здесь учителя! Если бы я знал, что мы ждем такую прелестную барышню, я бы с радостью прождал еще полдня.

Он нарочно растягивал слова, делая особый упор на слове учитель.

По его мнению, езда верхом вдвоем была чрезвычайно интимным делом.

Сначала он думал, что у Ли Иму есть кто-то настолько важный, раз им пришлось ждать так долго, но теперь, увидев их едущими вместе и прильнувшими друг к другу в такой близости, он понял: какая тут к черту учительница, это же тайные любовники!

Изнеженный с детства, он еще не понимал, в какое дефицитное место направляется. Две лошади, бывшие в распоряжении селения, Ли Иму добыл, обменяв на самые ценные вещи из своего дома.

Легкомысленное обращение барышня резануло слух Му Яньхуэй, и ее сердце тут же преисполнилось неприязни. Слегка нахмурив брови, она холодно отвернулась и хранила молчание.

Стоявший рядом А Ян чесал затылок, и в его взгляде читалось полное недоумение:

— Вы... вы что, знакомы?

Му Яньхуэй небрежно отмахнулась:

— Так, столкнулись однажды на дороге.

Ли Иму полностью проигнорировал повисшее между ними напряжение и лишь сурово отдал приказ А Яну:

— Ты веди коня впереди, я пойду в хвосте.

А Ян поспешно отозвался, подвел коня ближе и простодушно обратился к Сюй Сюю:

— Сюй Сюй, садись со мной.

Сюй Сюй поднял глаза и как раз вовремя заметил Му Яньхуэй, сидящую перед Ли Иму.

В его понимании совместная езда на одном коне означала, что они словно муж и жена.

При одной мыслях о том, что ему придется делить коня с таким грубым мужланом, как А Ян, Сюй Сюй без раздумий покачал головой в знак отказа, отвернувшись и не желая идти ни на какие компромиссы.

А Ян потрогал нос, на миг растерявшись, и был вынужден посмотреть на Ли Иму.

Ли Иму равнодушно окинул Сюй Сюя взглядом, указал рукой на привязанную позади телегу и бесстрастным тоном произнес:

— Раз не хочешь ехать верхом, полезай в телегу.

Эта телега была доверху завалена сельскохозяйственными орудиями, зерном и овощами: батат и зелень лежали в беспорядке. Горная дорога и без того была ухабистой и труднопроходимой, а сидение там гарантированно растрясло бы внутренности до смещения.

Сюй Сюй с малых лет был избалован и рос в роскоши, впитывая все блага мира — разве доводилось ему терпеть подобные унижения? Он тут же замер на месте, а его прелестное личико помрачнело.

А Ян, увидев это, поспешил сгладить углы:

— Может, сделаем так: пусть Янь Хуэй сядет ко мне, а Сюй Сюй поедет с А Му? Как вам?

Брови Му Яньхуэй сошлись на переносице, и она уже собиралась отказаться, но кто-то опередил ее.

— Не нужно.

Сюй Сюй холодно фыркнул, и, дав волю своему капризному нраву, громко вопросил:

— В этой глуши что, нет ни одной повозки? Если нет повозки, должна быть лошадь! Как можно усадить человека в такую убогую телегу?

Брови Ли Иму слегка нахмурились, голос лишился всякой мягкости:

— Горные дороги Цзиншаня извилисты и круты, повозки там пройти не смогут. Что до лошадей, в Аньцине это тоже большая редкость. Хочешь — садись, а не хочешь — отправляйся в Горы Цзиншань пешком.

Ли Иму не оставил ему третьего выбора — не потому что не хотел, а потому что обстоятельства не позволяли.

Он изначально надеялся, что Сюй Сюй отступится, столкнувшись с трудностями, и умерит свои барские замашки, вернувшись с ним в Горы Цзиншань, но этот парень полностью оправдывал репутацию упрямца, которого даже нынешний Тайфу не мог усмирить.

При чистой и красивой внешности Сюй Сюй изъяснялся с упрямством, превосходящим ослиное:

— Пешком так пешком! И пусть пешком, неужто ты думаешь, что я испугаюсь?

Теперь голова болела не только у Ли Иму, но даже у А Яна. Он подумал о том, что А Му съездил в Столицу, а вернулся с целым предком на шее. Теперь приручить этого духа легко, да вот выпроводить… хотя погодите-ка, сейчас и затащить этого бога в горы окажется непросто…

Ли Иму, которого Сюй Юньцин заранее предупредил о том, насколько невыносим и сложен его сын, тяжело вздохнул.

Окинув взглядом небо, он решил, что бессмысленно тратить время из-за столь детских капризов, и бросил:

— Как знаешь.

С этими словами он больше не сказал ни слова, легко тронул копытами бока коня и двинулся вперед, увозя Му Яньхуэй.

Цоканье копыт зазвучало всё тише, удаляясь без малейших колебаний и сомнений, оставив за спиной застывшего Сюй Сюя вместе с его кипящей обидой.

Он… он и вправду вот так уехал?

Кончики пальцев Сюй Сюя задрожали от гнева. Глядя на две удаляющиеся плечом к плечу фигуры, он почувствовал, как в груди взметается пламя.

Этот грубиян мало того что неискренний, так еще и требовательный к другим — просто возмутительно!

Неужели этот человек совсем не боится, что с ним что-нибудь случится и он не сможет отчитаться перед Сюй Юньцином?

А Ян поспешил подойти и утешить его:

— Не сердись. Ночью на горных дорогах холодно, да и дикие звери водятся, идти одному пешком слишком опасно. Ты… ты правда не хочешь со мной?

— Не хочу! — Сюй Сюй закусил губу.

Разве нельзя было ему поехать верхом, а дяде А Яну или А Му пересесть на телегу?

Он покосился на телегу, где едва хватало места для двух корзин, и в его душе вновь шевельнулось уныние.

Такие крупные и плотные мужчины, как Ли Иму и А Ян, туда точно не поместятся. Му Яньхуэй — женщина, ей уж точно нельзя выносить такие лишения, а сам он делить коня с кем-то не желал…

Как ни был противен Сюй Сюю этот выбор, он все же не смел рисковать собственной безопасностью из упрямства. Пришлось признать: эту деревянную телегу придется делить только с пожитками.

В конце концов, он был вынужден поднять узелок, с кривящейся от отвращения физиономией забраться в телегу и подвинуть корзины назад, освобождая местечко, куда можно было хоть как-то примоститься.

Стоило ему сесть, как лежавший внизу батат впился в копчик с такой болью, что Сюй Сюй невольно шумно втянул воздух.

Телега плавно тронулась, А Ян повел коня вперед, направляясь в Горы Цзиншань.

Ночной ветер свистел, принося с собой пронизывающий холод гор, от которого Сюй Сюй забился в ознобе.

Заметив, что парень одет слишком легко, А Ян сжалился, снял свою верхнюю одежду и протянул ее. На сей раз Сюй Сюй не отказался — он кое-как закутался в чужой халат, хоть немного спасаясь от стужи.

Полулежа на ворохе листьев и с трудом пристраивая тело в поисках более-менее мягкого положения, он случайно поднял глаза — и тут же замер, пораженный открывшимся над головой бескрайним морем звезд.

Ночное небо было чистым и бездонным, а яркие звезды сияли, словно россыпь бриллиантов, густо усеяв небосвод и излучая ослепительный блеск.

Его длинные изогнутые ресницы слегка дрожали, отбрасывая легкие тени на переносицу. Глядя на столь великолепное зрелище, он почувствовал, как накопившееся за дорогу раздражение на мгновение отступило.

— Пожалуй, не так уж тут всё безнадежно, — пробормотал он про себя, и тяжесть на сердце немного уменьшилась.

Первая половина горной дороги была еще относительно ровной. Закутавшись в халат и склонив голову набок, Сюй Сюй почувствовал, как подступает дремота, и почти погрузился в сон. Но не прошло и много времени, как телегу резко качнуло из стороны в сторону, и его лоб со страшной силой ударился о деревянный борток — резкая боль мгновенно вырвала его из сна.

Не успел он опомниться, как повозку снова сильно тряхнуло, его тело подбросило, словно невесомое, и он вновь тяжело рухнул на кучу батата, скривясь от боли.

А Ян поспешно оглянулся, сплошь состоя из извинений:

— Прости! Дальше дорога станет еще хуже, держись крепче!

Сюй Сюй растирал ушибленный лоб и поясницу и сердито бросил:

— Сколько еще добираться?

http://bllate.org/book/32912/4030189