Готовый перевод The Hated One Awakens: Transmigrator's Feast / Пробуждение изгоя: Путешествие по мирам: Глава 10

Он был очень спокоен.

Столь спокоен, что в груди зияла лишь пугающая пустота.

— Мама, — тихим голосом Ю Мэн задал совершенно посторонний вопрос. — Вы помните, как называли меня до того, как мне исполнилось шесть лет?

Мать Ю на мгновение замерла, а затем произнесла:

…Сяо Мэн, что ты имеешь в виду?

Ю Мэн легко вздохнул.

— Ведь меня звали Мэнмэн.

Не дожидаясь ответа Ли Цинпин, Ю Мэн сбросил вызов.

За все минувшие годы единственным воспоминанием, которое он так и не смог забыть, оставалось это имя, некогда ласково слетавшее с губ родителей. Он так отчаянно рвался домой, однако лишь спустя больше года после возвращения наконец заставил себя признать, что это единственное светлое воспоминание уже давно никому не нужно.

.

Ю Мэн выключил телефон, но занавесить сон так и не смог.

Около получаса спустя из-за двери главной спальни послышался щелчок замка. Было слышно, что вошедший старался ступать бесшумно, и знакомые шаги из прихожей протянулись прямо к дверям комнаты.

Дуань Лян мягко толкнул дверь и вошел.

Едва переступив порог, он заметил, что Ю Мэн не спится, и невольно ускорил шаг, приближаясь к кровати:

— Почему ты проснулся?

Ю Мэн ответил:

— Только что звонили из семьи Ю.

Догадавшись, что именно могли сказать родственники, Дуань Лян нахмурился и заключил его в объятия:

— Не обращай на них внимания.

Если семья Ю объявилась в столь поздний час, они наверняка явились с ультиматумом и жалобами, и Дуань Лян легко мог вообразить, как именно Ю Нин преподнес всё в выгодном свете.

Ю Нин, похоже, подготовился заблаговременно. Сегодня он попросил друга помочь проверить камеры видеонаблюдения и обнаружил, что неисправны оказались лишь камеры на четвёртом этаже экспериментального корпуса. Дуань Лян продолжил распутывать клубок улик и выяснил, что всякий раз, когда Ю Нин преграждал ему путь, камеры поблизости тоже начинали барахлить, а вскоре после происшествия вновь возвращались в норму.

Множество мелких совпадений, сложившись воедино, всё отчётливее обнажали странности в поведении Ю Нин.

Ю Мэн уткнулся лицом в плечо Дуань Ляна.

— Не мучай себя, — мягко похлопав его по спине, с улыбкой произвел Дуань Лян. — Старший, давай сбежим.

Ю Мэн невольно усмехнулся:

— Сбежим? Куда?

Дуань Лян легко коснулся губами его лба.

— Куда захочешь. Хоть на край света.

— Хорошо.

.

Дуань Лян помог Ю Мэну оформить отгул, чтобы тот мог спокойно залечить раны дома.

Оба внесли номера членов семьи Ю в черный список, и Ю Мэн больше не возвращался в их дом. Они договорились, что сразу после окончания магистратуры покинут Пекин и уедут жить и работать в Чжанши — город, где вырос Ю Мэн.

Увы, всему этому было не суждено сбыться.

Он смутно помнил тот полдень. У Дуань Ляна возникли неотложные дела, и он уехал в университет, еще не успев вернуться, тогда как Ю Мэн остался дома один. В суматохе последних дней они совсем забыли про быт, и запасы необходимых дома мелочей подошли к концу, поэтому Ю Мэн отправился за покупками в ближайший супермаркет — заодно чтобы немного развеяться.

Он никак не ожидал, что на обратном пути дорогу ему преградит Ю Нин.

Последующие события разворачивались словно в ускоренной перемотке.

Губы Ю Нин беззвучно шевелились, но Ю Мэн был не в силах разобрать ни слова: ему казалось, что весь мир вокруг рассыпается на острые осколки. Бесчисленные хаотичные, звенящие, пронзительные звуки потоком хлынули в голову, вызывая невыносимую головную боль и приступы тошноты — словно невидимые лезвия снова и снова вонзались в виски.

А затем, кажется, вернулся Дуань Лян.

Ю Мэн почувствовал, что оказался в надежных, знакомых объятиях. Шум в ушах стих, сменившись лишь глухим гудящим звоном.

Сквозь пелену забытья до него долетали обрывки чужой речи:

— Дуань Лян, выслушай меня, всё совсем не так… Я… я просто люблю тебя.

— Ты какую чушь несешь? Проваливай! Убирайся с глаз моих как можно дальше!

— Ю Мэн ударил меня…

— У тебя глаза на затылке? Это я его ударил.

— Дуань Лян, я знаю, что ты хочешь защитить младшего брата, но не нужно брать на себя его вину.

— Ха. Хватит разыгрывать передо мной спектакль. Мне плевать, какими способами ты неизменно находишь меня и выводишь из строя камеры поблизости, но предупреждаю тебя в последний раз: я так просто это не оставлю.

— Ты…

Вскоре кто-то бережно шепнул Ю Мэну на ухо:

— Старший, не бойся, мы едем домой.

Похоже, Дуань Лян собирался уходить, но Ю Нин попытался преградить им путь, и Ю Мэн почувствовал, как чьи-то руки отрывают его от земли. А затем раздался нервный, сорванный голос Ю Нина, прошептавший в пустоту:

— Раз так… остаётся только физически стереть его…

Свист в ушах слился с пронзительным визгом тормозов.

Ю Мэн ощутил, как его резко оттолкнули в сторону. Острые придорожные камни больно впились в руку, а потерявший управлению автомобиль целенаправленно врезался именно в то место, где он только что стоял.

Прежде чем погрузиться во тьму, он услышал истошные крики прохожих.

Очнувшись, он осознал, что потерял своего любимого.

Ю Мэн не помнил, как дошел до морга. Мать Дуаня не находила в себе сил произнести ни слова — захлебываясь слезами, она передала Ю Мэну единственную вещь погибшего сына. Это был небольшой диктофон.

Он сидел возле дверей морга, безучастный и оцепеневший, словно в одно мгновение из него выжгли всю душу. Слова, дыхание и сама боль казались теперь чем-то лишним, ненужным.

Пальцы дрожали.

Дыхание тоже сбивалось от судорог.

С великим трудом он нажал кнопку воспроизведения.

Запись в мельчайших деталях запечатлела ссору между Дуань Ляном и Ю Нином, за которой последовал резкий оглушающий удар. После двух минут тягостной тишины послышалось прерывистое, близкое дыхание Дуаня — его последние слова на исходе сил:

…Старший, Ю Нин опасен, убирайся отсюда как можно скорее, уезжай из Пекина.

Дальше тянулись лишь долгие, унылые гудки.

Ю Мэн затрясся всем телом, дрожащие пальцы коснулись лица, и он с удивлением понял, что щеки уже залиты холодными слезами.

Ю Мэн вновь пришел в себя в больничной палате.

Он провел рукой по уголку глаза и ощутил влажные, горящие слезы.

Медсестра объяснила, что он стал жертвой похищения преступников, получил ранения и впал в кому — шел уже третий день его пребывания в клинике.

Одноместная палата частной больницы была тихой, безупречно чистой, с сияющими на солнце окнами; койка, стол и стулья блестели стерильной белизной, а стены отсвечивали пронзительным белым светом. Опершись спиной о изголовье кровати, Ю Мэн опустил взгляд на тыльную сторону ладони, из которой торчала игла капельницы. Прозрачный физраствор капля за каплей стекал по тонкой силиконовой трубке прямо в вену.

Он пребывал в глубоком ступоре, чувствуя себя так, будто пережил столь долгий кошмар, что полностью потерял счет времени и понимание того, где находится.

В этот момент в дверь палаты раздался стук.

В горле пересохло, и Ю Мэн не успел подать голос, как дверь приоткрылась и в палату вошли двое медработников. С улыбкой они обратились к нему:

— Господин Ю, вам уже лучше? К вам пришли навестить.

…Друг?

Не успели слова сорваться с губ медперсонала, как в палату вошел еще один человек.

Это был Жэнь Пэйянь.

Врач мягко пояснил:

— Именно господин Жэнь доставил вас в больницу. Он очень переживал за вас, а когда узнал, что вы очнулись, долго мерил шагами коридор за дверью и вошел только тогда, когда подошли мы.

Тело оцепенело. Ю Мэн с трудом пошевелил рукой, туго обмотанной бинтами, а в животе — там, куда пришелся удар ногой — заныло тупой болью. Воспоминания о пережитом в том контейнере нахлынули волной, напомнив, что последний звонок перед потерей сознания он действительно совершил Жэнь Пэйяню.

Вот только поговорить они тогда почти не успели.

Жэнь Пэйянь был облачен в длинный плащ черновато-коричневого оттенка, который еще сильнее подчеркивал его модельный рост и стать. Лицо его сохраняло привычное суровое выражение, благородные черты казались холодными и жесткими, а под глазами залегли темные тени, выдававшие немалую усталость. Заметив, что Ю Мэн сидит, прислонившись к подушкам, он на секунду машинально нахмурился, после чего сделал несколько шагов вперед и глухим, ровным голосом спросил:

— Где-нибудь еще болит?

Ю Мэн ничего не ответил, вместо этого переведя взгляд на макушку Жэнь Пэйяня.

Стоило Жэнь Пэйяню войти, как над его головой замерла яркая, висящая в воздухе черная надпись, выполненная шрифтом сун: 【Второй главный герой】. Как бы Жэнь Пэйянь ни двигался, склонял голову или наклонялся, плашка висела абсолютно неподвижно, словно её прифотошопили прямо в четырехмерном пространстве.

Ю Мэн замер в полном молчании, уставившись на эти два слова.

Понаблюдав за ними несколько секунд и убедившись, что глаза его не обманывают, он перевел взгляд на стоявших рядом врача и медсестру — над их головами не было ровным счетом ничего.

Не дождавшись ответа, Жэнь Пэйянь сменился в лице — в его глазах промелькнула тревога. Слегка подавшись вперед, он повторил вопрос:

— Тебе всё еще где-то больно?

При этом он попытался протянуть руку и коснуться плеча Ю Мэна.

Это движение вызвало у Ю Мэна физическое отвращение: он рефлекторно вскинул перебинтованную руку, не позволяя чужим пальцам дотронуться до себя. В тот же миг висевшие над головой Жэнь Пэйяня черные иероглифы качнулись и развернулись в целое описательное досье:

【Второй главный герой — Жэнь Пэйянь.

Внебрачный сын семьи Жэнь, будущий глава клана. Из-за тяжелых испытаний в юности обладает угрюмым и подозрительным характером.

После возвращения в семью оказался очарован добротой и оптимизмом Ю Нина, влюбившись в него без памяти】

…Добротой? Оптимизмом?

Из-за этой нелепой строки Ю Мэн на миг потерял дар речи, чем Жэнь Пэйянь тут же воспользовался, перехватив его за запястье. Поверх тонкой ткани больничной пижамы ладонь мужчины излучала тепло, чуть превосходящее температуру тела самого Ю Мэна, оставляя неприятное, липкое ощущение.

Стараясь не задеть раненые места, Жэнь Пэйянь нахмурился от того, насколько хрупким оказалось запястье в его руке, и бросил через плечо стоявшему позади врачу:

— Что ему сейчас можно есть?

Доктор поспешно ответил:

— Желательно легкую жидкую пищу.

Услышав это, Жэнь Пэйянь одной рукой продолжал удерживать руку Ю Мэна, а другой достал телефон и набрал номер помощника, приказав тому заехать в ресторан Цинюэчжай и заказать еду навынос.

Ю Мэн и без того был раздражен хаосом в голове, а сейчас единственным его желанием было стряхнуть руку Жэнь Пэйяня, однако его ослабленное болезнью тело не могло тягаться с силой мужчины. Заметив, как тот отдает распоряжения помощнику — прекрасно понимая, что заказ делается для него, хотя врач только что подробно всё объяснил, — Ю Мэн не удержался от холодной усмешки:

— Ю Нин, конечно, обожает еду из Цинюэчжай, но сейчас его здесь нет. Господину Жэню лучше поискать другое место для разыгрывания этой глубокой драмы.

Словно пораженный ледяным тоном Ю Мэна, Жэнь Пэйянь на секунду замер. Он растерянно смотрел на него сверху вниз, а пальцы, сжимавшие его запястье, беспомощно дрогнули.

Медицинский персонал, заметив странную атмосферу между мужчинами, поспешил тактично ретироваться из палаты.

В комнате остались лишь они двое: Ю Мэн, прислонившийся к изголовью и задравший подбородок, и Жэнь Пэйянь, стоявший у окна с чуть соггнутой спиной и опущенным взглядом. В глазах Ю Мэна читалось открытое, неприкрытое отторжение… и даже ненависть.

http://bllate.org/book/32905/4029356