Готовый перевод The Hated One Awakens: Transmigrator's Feast / Пробуждение изгоя: Путешествие по мирам: Глава 8

—…

Ю Мэн больше не стал слушать.

На мгновение к уголкам глаз подступили слёзы, и ему стоило огромных трудов сдержать их.

На самом деле Ю Мэн всегда знал, что в сердцах Отца Ю и Матери Ю он не шёл ни в какое сравнение с Ю Нином, которого они растили и воспитывали больше десятка лет, и понимал, что для многих людей родительская забота намного важнее простой крови. Кровные узы не могли тягаться со временем, и глубина чувств строилась на том же — без проведённого вместе времени в качестве опоры двум людям было невероятно сложно сразу же сблизиться, поэтому он подготовился к тому, чтобы постепенно влиться в семью Ю.

В конце концов, люди не живут вечно прошлым, впереди у них были ещё десятки лет жизни, чтобы сойтись сердцами, да и в его собственных туманных воспоминаниях сцены, где родители проявляли к нему заботу, вряд ли были плодом одиноких детских фантазий.

Но теперь Ю Мэн в этом сомневался.

Он никогда не знал, что, оказывается, в глазах Отца Ю и Мать Ю он представал именно в таком свете.

Алчный и завистливый.

Бесстыдный и раболепный.

Он думал, что даже если за десять с лишним лет родственные узы ослабли, всё было далеко не так плохо, чтобы они тяготились обществом друг друга. Раз уж в их глазах он был настолько ничтожен, зачем вообще понадобилось тратить столько сил на то, чтобы вернуть его в семью Ю?

Ю Мэн сидел на широком подоконнике на балконе, глядя куда-то сквозь пространство в тёмное ночное небо без луны и звёзд, и чувствовал невиданную прежде растерянность.

В этот момент телефон издал звук входящего сообщения.

Ю Мэн взял аппарат, включил экран и увидел, что Жэнь Пэйянь — тот самый, о котором родители упоминали совсем недавно, заявляя, что они больше не знакомы, — внезапно прислал сообщение:

— Чем хорош Дуань Лян?

Ю Мэну стало смешно.

С тех пор как они добавили друг друга в контакты, если не считать сдержанных поздравлений Ю Мэна по случаю праздников, между ними никогда не было никаких переписок. Но именно в этот критический момент Жэнь Пэйянь прислал подобное сообщение, словно он был кем-то очень близким, и принялся так естественно предъявлять претензии к его чувствам.

Ю Мэн выключил телефон, небрежно бросил его на кровать и устало потёр переносицу.

Если посмотреть на внутренний двор со смотрового окна второго этажа, свет из комнат мягко падал наружу, но всё равно было заметно, что сад семьи Ю ухожен с безупречным изяществом. Точно так же, как и сами члены семьи Ю, стремившиеся в любой момент подчеркнуть своё положение.

То же самое касалось и комнаты Ю Мэна.

В первый же день, когда он вернулся в семью Ю, Мать Ю со слезами на глазах обняла его, затем привела в эту спальню на втором этаже и с тронутым выражением лица сказала, что отныне это его дом.

Дом.

Как же прекрасно звучало это слово.

Долгое время Ю Мэн испытывал к нему невероятную, ни с чем не сравнимую тягу.

Но прожив здесь первую неделю, Ю Мэн, глядя на абстрактную масляную картину на стене, на сухую лаванду в углу и вдыхая благовония с незнакомым ароматом, постепенно понял, что эта комната, от планировки до убранства, хотя и была совершенно новой, полностью отражала вкусы Ю Нина.

Стоило заметить это раньше: с самого начала он был настолько чужд этому месту.

Ранним утром следующего дня, ещё до того, как остальные члены семьи Ю проснулись, Ю Мэн полностью оделся и приготовился возвращаться в университет.

Линь Тао, управляющий семьи Ю, столкнулся с ним в коридоре, окинул оценивающим взглядом с ног до головы и сухо произвел официальное расшаркивание:

— Второй молодой господин возвращается в университет? Не останетесь позади позавтракать?

Кухарка опустила голову и добавила:

— Да, подождите ещё десять минут, и всё будет готово.

Ю Мэн покачал головой:

— Не нужно, спасибо.

Сказав это, он надел защитную маску и повернулся в сторону прихожей.

В тот самый момент, когда дверь дома семьи Ю закрылась, позади внезапно раздались ласковые и близкие голоса управляющего Линя и кухарки:

Один из них с улыбкой произнес:

— Молодой господин проснулся, как раз вовремя, кухарка уже приготовила ваши любимые завтраки, скорее идите отведать. Как поешь горяченького, попросим водителя отвезти вас в художественную галерею.

Другой тоже рассмеялся:

— Быстрее, каша уже давно томится на медленном огне, сейчас самое время пить.

Ю Нина капризно протянул:

— Эта каша сварена только для меня?

Кухарка шутливо пожурила его:

— Конечно, неужели в нашей семье Ю не всё лучшее отдается тебе, нашему единственному сокровищу?

— Хи-хи, я еще боялся, что с возвращением младшего брата вы станете баловать его больше меня.

— Разве он может сравниться с молодым господином?

—…

Двери закрылись, отрезая шум и веселье гостиной.

Управляющий Линь и кухарка прослужили в семье Ю больше двадцати лет, и разницу в их отношении к нему и к Ю Нину Ю Мэн почувствовал вскоре после возвращения. Тогда он думал, что раз он только что вернулся, то нет ничего странного в том, что он не смог сразу влиться в коллектив.

В конце концов, они всего лишь получали жалованье за свою работу, и даже если в душе у кого-то и были любимчики, на людях все сохраняли вежливость и уважение.

Ю Нин умел говорить красиво и любил покапризничать, поэтому действительно нравился окружающим.

В отличие от него самого, из-за пережитых в детстве похищений и издевательств он привык держаться от людей отстранённо и настороженно; а поскольку ему довелось узнать, что такое голод и оборванная одежда, он неизбежно оставался осторожным и бережливым, что в глазах прислуги выглядело деревенским и неотесанным.

Теперь же стало очевидно, что отношение прислуги в точности отражало отношение Отца Ю и Матери Ю.

Ю Мэн чуть подтянул маску повыше, и в его глазах мелькнуло холодное безразличие.

Да и ладно.

Пока он размышлял об этом, телефон внезапно зазвонил.

Звонил Дуань Лян.

Ю Мэн тронул уголки губ в улыбке и, направляясь к большой дороге, ответил на звонок:

— Алло.

— Алло, старший, — жалобно протянул Дуань Лян, — когда ты уже вернешься? Без тебя мне так одиноко…

Ю Мэн ответил:

— Как раз собираюсь вернуться, сейчас поймаю такси.

Голос Дуань Ляна мгновенно похолодал:

— В смысле? Разве у семьи Ю нет водителя, чтобы отвезти тебя?

Ю Мэн мягко пояснил:

— Не хочу никого утруждать.

Услышав это, на том конце провода раздался тихий шорох, словно Дуань Лян одевался:

— Я сам за тобой заеду, посиди пока где-нибудь в кофейне. Ты завтракал?

— Еще нет, — улыбнулся Ю Мэн, — хотел поесть вместе с тобой.

Голос Дуань Ляна вмиг стал нежным:

— Хорошо, отвезу тебя в ту самую точку с утренним чаем. Я уже за рулем, шлю старшему воздушный поцелуй, сиди смирно и жди прибытия своего прекрасного принца Сяоляна.

— Угу, будь аккуратнее на дороге.

Ю Мэн повесил трубку, и тучи в его душе рассеялись без следа.

У каждого своя жизнь.

В оставшиеся годы его жизнь — это он и Дуань Лян, и этого вполне достаточно.

Дни текли своим чередом, без особых потрясений.

Ю Мэн сократил частоту визитов в семью Ю, и когда Мать Ю изредка звонила ему, он отделывался отговорками о занятости в лаборатории. В те редкие случаи, когда отказаться не удавалось, это происходило потому, что Отец Ю приказывал ему обязательно присутствовать на банкете.

Дуань Лян всегда сопровождал его.

Их отношения уже стали достоянием общественности, и даже если они весь вечер не отходили друг от друга, никто не мог сказать против ни слова, а Отец Ю и Мать Ю и вовсе были только рады такому исходу. Заставляя Ю Мэна посещать приёмы, Отец Ю также преследовал цель продемонстрировать дальнейшее сближение между семьями Ю и Му, ведь при подходящих обстоятельствах пара могла бы даже обручиться.

Дуань Ляну не нравилось, когда семья Му сувала нос в его дела, но ускорить помолвку он был вполне не против.

Если и было что-то странное, так это то, что стоило Дуань Ляну проявить к нему нежность, как тут же появлялся Ю Нин, чтобы завести разговор, а порой к ним подтягивались Му Бомин и Жэнь Пэйянь.

Стояло знойное лето, и кондиционеры в банкетном зале работали на полную мощность.

Ю Мэн и Дуань Лян устроились на диванчике в самом углу, вместе дегустируя напитки с банкета — это был их способ спастись от скуки официальных мероприятий.

Дуань Лян сидел как раз у потока воздуха из кондиционера, прикрывая Ю Мэна от холодного ветра, и в шутку спросил:

— Ну как, старший, прочувствовал всю мою силу и мощь?

Ю Мэн рассмеялся от такой реплики.

Дуань Лян не отступал: он взял Ю Мэна за руку, украдкой пощекотал ему ладонь и с улыбкой допытывался:

— Силен? Мощен? Если не ответишь, твой прекрасный принц рассердится.

Ю Мэн смахнул выступившие от смеха слёзы и поспешил загладить вину:

— Силен, мощен.

Пока они весело перешучивались, к ним, изящно держа в руке бокал на длинной ножке, неожиданно подошел Ю Нин.

— Тц, — поморщившись, тихонько выдохнул Дуань Лян, — опять он.

Ю Мэн тоже не мог этого понять.

По идее, за Ю Нином каждый день ходила толпа поклонников, и он бы едва успевал уделять им по одному человеку в день, так почему же он проявлял столько настойчивости к нему и Дуань Ляну? Даже когда Ю Мэн иногда созванивался с Матерью Ю по видеосвязи, Ю Нин ухитрялся перевести разговор на Дуань Ляна.

Тон Ю Нина звучал на редкость фамильярно, одновременно напоминая то ли ласковое воркование, то ли жалобу:

— Дуань Лян, я так и знал, что ты снова прячешься здесь от скуки вместе с моим младшим братом, я искал вас обоих целых полдня.

Дуань Лян промолчал.

Ю Нин ничуть не смутился и продолжил болтать сам с собой:

— Пару дней назад я слышал от мамы, что ты как раз в этом году заканчиваешь университет, какие у тебя планы на будущее?

Красивое лицо Дуань Ляна постепенно холодело.

Ю Мэн легонько сжал его ладонь, чтобы успокоить, и ответил за него:

— Поступление в магистратуру, у нас один научный руководитель.

— О, вы всё ещё в Цзинда? — Ю Нин с улыбкой высунул кончик языка. — А я думал, Сяолян поедет за границу, даже хотел сказать, что у меня есть опыт учебы за рубежом, мы могли бы пообщаться наедине. Впрочем, во второй половине года моя новая художественная галерея запускает совместный проект с факультетом масляной живописи Цзинца, так что мне, пожалуй, придется часто бывать в вашем университете, и тогда мы сможем видеться куда чаще.

— Прошу прощения, — холодно бросил Дуань Лян, — мы со старшим очень заняты в университете и у нас нет времени видеться с посторонними.

Уголок глаза Ю Нина дернулся, но он с трудом сохранил улыбку и перевел взгляд на Ю Мэна:

— Мама часто вспоминает о тебе, говорит, что на днях собирается навестить тебя в университете. Давай тогда поужинаем все вместе, и Дуань Ляна позовем.

Едва он договорил, Дуань Лян внезапно поднялся на ноги. Его резкие брови раздраженно сошлись на переносице. Обычно он улыбался открыто и лучезарно, но сейчас его красивое лицо вмиг помрачнело, излучая невероятно тяжелое давление.

Дуань Лян слегка потянул Ю Мэна за собой, заставляя встать, и, не сказав ни слова, зашагал в противоположную сторону.

Ю Нин остался позади. Он крепче сжарил ножку бокала и, опустив голову, забормотал что-то нервным, почти безумным тоном.

Не успел моргнуть глазом, как наступила ранняя осень.

Дуань Лян официально стал младшекурсником Ю Мэна в магистратуре, но продолжал упорно называть его старшим, заявляя, что это звание связано с началом их романа.

Ю Мэну это казалось забавным, и он не стал спорить.

В тот день старшая студентка третьего курса магистратуры из той же лаборатории, где работал Ю Мэн, внезапно затащила его в угол малоиспользуемого лестничного пролета и тихо спросила:

— Мэнмэн, как вы там поживаете в последнее время со Сяоданем?

Ю Мэн не понял к чему вопрос:

—…В каком смысле поживаем?

http://bllate.org/book/32905/4029354