Готовый перевод My Beautiful Childhood Friend is a Man-Eater / Моя ослепительная подруга детства — монстр: Глава 4

— Да неужели! Это просто потрясающе! — Глаза Мэдисон сияли.

Лорен повернулась ко мне, и её улыбка слегка потеряла в тепле:

— Хлоя, а ты? Куда ты обычно ездишь отдыхать во время летних каникул? Ты выглядишь... не очень-то похожей на любительницу пляжного отдыха.

— Я обычно никуда не езжу, — честно ответила я. — Этим летом я подрабатываю в библиотеке в нашем городке.

Улыбки на лицах Джессики и Лорен застыли.

— О, — протянула Джессика, растягивая этот звук. — В библиотеке. Вот это... действительно глубокий смысл.

— Точно, — поддакнула Лорен, её взгляд упал на мои кеды Converse. — Твоя обувь тоже исполнена глубокого «смысла». Очень... винтажно, это и правда секонд-хенд?

Я это чувствовала. Тонкую, ядовитую недоброжелательность. Их слова были настолько завуалированными, что вздумай я дать отпор, сразу же оказалась бы в дураках, мол, шуток не понимаешь.

— Хлоя просто такая, — неожиданно вмешалась Мэдисон, издавая приторный, заискивающий смешок. — Она у нас просто «маленький книжный червь», её вообще не интересуют подобные светские тусовки.

Она смотрела на меня взглядом, в котором сквозило превосходство.

В тот момент до меня дошло абсолютно всё.

Я была ей не «подружкой» и не «сестрой».

Я была реквизитом.

Я была «клоуном», призванным подчеркнуть её достоинства. Рядом со мной — неказистой, не умеющей заводить знакомства зубрилкой — она выглядела невероятно безупречной и ослепительной.

Меня не волновало, что думают обо мне Джессика и Лорен. Мне казалось, что эти сборища ради демонстрации толщины кошельков родителей — верх глупости.

Но меня это бесило.

Меня бесило, что я ради такой призрачной цели, как «наладить отношения с соседями по комнате», вообще переступила порог этого храма, который мне был совершенно неинтересен. Меня бесило, почему я не послала её прямо у дверей столовой.

— О, оно и видно. — Джессика явно потеряла ко мне всяческий интерес и принялась крутить в пальцах свои безупречные ногти. — Что ж, это... поистине уникально. Хлоя, а кем работает твой папа? Библиотекарем?

— Он инженер, — холодно ответила я.

— Инженер надо же, — тоном, каким говорят о сантехниках, протянула Лорен. — Тоже неплохо. По крайней мере... стабильно.

Их словесная травля продолжалась. Они принялись обсуждать вчерашнюю вечеринку в каком-то безумно дорогом ресторане, то, какую новую яхту купил чей-то отец, а Мэдисон изо всех сил пыталась вклиниться в разговор, доказывая, что она тоже принадлежит к этому миру.

Я превратилась в чужеродного клоуна на фоне их светской беседы.

С меня было хватит.

— Мэдисон, — прервала я их разговор. — Мне действительно пора идти. Мои книги...

— Ой, брось, Хлоя, не будь такой занудой, — лицемерно протянула Джессика. — Мы как раз говорим о тебе.

— Точно, — усмехнулась Лорен. — Мы как раз хотели спросить насчёт твоей футболки... The Smiths? Это ещё что за музыка?

И в тот самый момент, когда я уже собиралась сорвать с себя бейдж и уйти —

Из-за их спин донёсся знакомый голос.

— Это группа, которую тебе никогда не понять, Лорен. Для этого нужно обладать способностью удерживать внимание дольше двух минут и иметь хотя бы базовую глубину чувств.

Улыбки Джессики и Лорен на этот раз застыли по-настоящему. Словно поражённые заклятием оцепенения, они медленно повернулись.

Я проследила за их взглядом.

Вероника.

Она стояла там. Никакого платья, как у них.

На ней были облегающие чёрные брюки с высокой талией, белая шёлковая майка на бретелях, а поверх небрежно накинут чёрный блейзер. Тёмные волосы водопадом спадали на плечи, а в зелёных глазах читалась ничем не прикрытая скука.

Она походила на львицу, забредшую на вечеринку к овцам.

— Вероника... — заикаясь, произнесла Джессика. Её высокомерная мину секунду назад испарилась без следа, превратившись в испуг провинившейся школьницы. — Ты пришла!

— Я всё это время была здесь, — Вероника медленно приближалась, цокот её каблуков звучал в тишине комнаты с пугающей чёткостью. — Наверху, на балконе. Наблюдала за вашим великолепным представлением.

Её взгляд скользнул по Лорен, исказившись в подобии насмешливой улыбки.

— Лорен, дорогая, — заговорила она. — Тебе не кажется, что ты чересчур усердствуешь, копируя манеры мамочки из загородного клуба?

У тебя на лице аж мускулы сводит от напряжения. Расслабься. Иногда чем сильнее пытаешься доказать, что ты здесь своя, тем более чужой кажешься.

Лицо Лорен мгновенно побагровело.

Затем Вероника повернулась к Джессике.

— А ты, Джессика. — В её голосе промелькнула даже нотка жалости, что ранило куда сильнее гнева. — В роли главы приёмной комиссии твоя задача — искать участников, а не играть здесь в дочки-матери.

Она понизила голос так, что услышать её могли только они.— Ты так отчаянно пытаешься запереть других снаружи… Не потому ли, что боишься: стоит тебе ослабить бдительность, как все поймут… что это ты — та самая, кому здесь совсем не место?

— Ох… — Лицо Джессики побелело. Она родилась в Огайо, в семье новоиспечённых богатеев. По сравнению с другими девушками из исстари благородных семей, она действительно была лишь девчонкой, которая пробилась сюда исключительно благодаря деньгам.

Вероника растоптала этих двух возомнивших о себе женщин, унизив их так, что те не посмели возразить ни единым словом и лишь жалко втянули головы в плечи.

Мэдисон застыла в оцепенении: её рот был слегка приоткрыт, а на лице читалась смесь ужаса и предельного благоговения.

Покончив с унижением этих двоих, Вероника наконец перевела взгляд на меня.

Её глаза, словно рентген, просветили меня с головы до ног. На мгновение её взгляд задержался на моей старой футболке.

Я думала, теперь придёт и мой чёл. Она обрушит на меня еще более едкие слова и окончательно уничтожит меня, эту серую мышь.

Но она не стала этого делать.

Она просто посмотрела на меня, а затем внезапно объявила двум старшекурсницам, которые были уже готовы расплакаться:

— Она соответствует стандартам.

Джессика и Лорен замерли. — …Что?

— Хлоя Миллер, — произнесла Вероника моё полное имя. — Она прошла отбор, впишите её имя в список.

— Но ведь она… — Джессика посмотрела на мои кеды марки Converse, явно не в силах постичь происходящее. — Она не соответствует…

— Она соответствует моим стандартам, — перебила её Вероника, и в её голосе не было ни капли тепла. — У вас есть возражения?

— …Нет. — Джессика и Лорен опустили головы, словно две послушные охотничьи собаки.

— Отлично.

Вероника больше не смотрела на них и не обращала внимания на Мэдисон.

Она подошла ко мне так близко, что я почувствовала приятный аромат её духов.

Слегка наклонившись, она уставилась прямо на меня своими зелёными глазами.

— Не делай такое лицо, будто призрака увидела, мышонок, — тихо произнесла она так близко, что услышать могла только я. — Из-за этого они подумают, будто я ошиблась с выбором.

Глава 4. Женское общество ③

Мышонок.

Это прозвище появилось в средней школе, на моём тринадцатом дне рождения.

Мои родители, и особенно помешанная на светской жизни мама, закатили безумно шумную вечеринку по случаю моего дня рождения. Она пригласила соседей и едва ли не всех одноклассников. Задний двор был сплошь увешан воздушными шарами, из колонок доносилась незнакомая мне поп-музыка, а папа суетился у гриля, пытаясь приготовить угощение для праздника.

То был один из самых долгих вечеров в моей жизни.

Я с детства терпеть не могла подобное. Мне ненавидело быть в центре внимания, презирало необходимость изображать бурный восторг, разворачивая подарки, которые мне даром не сдались. Я не выносила глупые вопросы вроде: Вау, тебе уже тринадцать! Каково это?

Я чувствовала себя отвратительно.

Вероника была моей единственной подругой.

Я имею в виду — по-настоящему.

Конечно, она тоже пришла. В своём чёрном платье она выглядела среди сверстниц в розовых и ярко-жёлтых нарядах так, будто туда случайно забрёл мафиози.

В разгар вечеринки взрослые принялись разрезать торт. Это был самый кошмарный момент — все вокруг собирались в круг и затягивали фальшивую песню с поздравлениями.

Я сбежала.

Снаружи доносились встревоженные голоса родителей, звавших моё имя: Хлоя? Дорогая? Торт! От этих публичных криков мне становилось ещё стыднее.

Я услышала, как Вероника закатила глаза в гостиной — да, я буквально слышала, как закатываются её глаза. Она и не думала бегать по заднему двору в поисках меня, как остальные.

Она прямиком вошла в дом, пересекла гостиную и направилась к маленькой кладовке под лестницей. Там громоздились старые пледы, пылесос и давно вышедшие из моды рождественские украшения.

Дверь резко распахнулась.

Свет уличной вечеринки резанул мне глаза, и я, сжавшись в комок в самом дальнем углу, прижала к груди книгу Хроники Нарнии, точь-в-точь как застигнутый лучом фонарика грызун.

Вероника стояла на пороге, заслоняя собой свет, неестественно высокая.

Она тяжело вздохнула — в этом вздохе смешались досада в духе я так и знала и презрительное ты такая жалкая.

— Я так и знала, что ты здесь.

— Снаружи слишком шумно… — прошептала я.

Она закрыла дверь кладовки.

Раздался глухой стук.

Мир мгновенно погрузился в успокаивающую темноту.

Осточертевшая поп-музыка снаружи стихла до невнятного гула, а вокруг запахло смесью пыли, нафталина и старых кед.

— Ты вечно так, — произнесла она в темноте. Её голос звучал низко и чётко.

— Как так? — испуганно спросила я.

Я уловила в её голосе торжество — то самое самодовольство, с которым она в очередной раз поймала меня с поличным на моих секретах.

— Как трусливый мышонок, вечно норовишь забиться в какую-нибудь тёмную и тесную норку.

Её слова были колкими, она всегда говорила колкости.

Но она не ушла.

http://bllate.org/book/32890/4027321