Готовый перевод Did I Win the Succession Today / Мой смартфон — ключ к императорскому трону: Глава 4

Затем он обнаружил, что его поза во сне незаметно сменилась на свернувшуюся калачиком скрещенную на груди, а влажное тонкое одеяло непонятно когда оказалось на его плечах.

Сюэ Цзиньань взглянул на время и погоду: уже наступил первый стражник (девять часов вечера), температура упала до каких-то десяти с небольшим градусов, а прогноз погоды обещал дождь.

Снаружи доносились прерывистые всхлипывания. Сюэ Цзиньань откинул одеяло и встал с постели, в глубине души даже шевельнулось некое подобие нежелания двигаться. Руки и ноги оцепенели и продрогли, на ощупь они казались кусками льда, а при ходьбе ощущались окоченевшими и онемевшими.

У мобильного телефона при минус двадцати градусах по Цельсию начинаются сбои в работе оборудования, а люди не выдерживают уже при десятке с небольшим — человечество и правда такое слабое.

Сегодня выдался очередной день, когда хотелось снова стать механической формой жизни.

Не обращая внимания на онемение и холод в конечностях, Сюэ Цзиньань на звук зашагал прямо в комнату и увидел, что во дворе под галереей сидит тринадцати-четырнадцатилетний маленький евнух и всхлипывает, глядя на луну.

Маленький евнух испугался звука отворяющейся двери и мгновенно вскочил. Увидев, что это Сюэ Цзиньань, он тут же вытер слёзы и бросился навстречу:

— Хозяин, почему вы проснулись? Если вам что-то нужно, просто отдайте приказ этой служанке, снаружи холодно, возвращайтесь скорее в комнату.

Сюэ Цзиньань заметил, что тот немного хромает, а на его лице и тыльной стороне ладоней виднелись синяки и багровые следы от наказания.

Это был единственный и неотлучный личный евнух прежнего владельца тела — Сяо Луцзы. Он следовал за ним еще со времен благородной супруги Чжэнь, и они разделяли горе и радость в этом Дворе Цифэн на протяжении двух лет. Даже когда поначалу прежний хозяин не мог вынести здешнюю полуразрушенную обстановку, плакал и устраивал истерики, а позже его характер кардинально изменился, став всё более мрачным и свирепым, Сяо Луцзы так и не покинул его.

В оригинальном романе прежний хозяин погибает в самом начале истории, и его смерть служит детонатором, открывающим завесу борьбы за престол. Однако никого не волновала истинная причина его гибели: его смерть превратилась в политическую игру. Сегодня её перекладывают на Четвертого принца, завтра втягивают Девятого принца — по очереди перебирают всех, пока в конце концов никто уже не знает, сколько здесь было правды, а сколько вымысла.

Лишь Сяо Луцзы громко сокрушался о несправедливой судьбе благородной супруги Чжэнь и горько оплакивал жалкую участь Седьмого принца. Он жаждал ответа, жаждал правды, но его кружили в водовороте, используя различные фракции, и в конце концов в тисках борьбы за власть он превратился безумца. Глубокой ночью он поджег дворец Вэйян, обратив весь этот расчет, длившийся целое десятилетие, в сплошной пепел.

Будучи мобильным телефоном, Сюэ Цзиньань совершенно не разбирался в литературном творчестве, но он помнил, как затворник Лун Аотянь, комментируя этот сюжет, прочувствованно изрек: Императорский дворец — это место, пожирающее людей, здесь не место чистым душам, и только безжалостность и обладание властью позволяют прожить подольше.

Первый элемент выживания — быть безжалостным и свирепым.

— Кто это сделал? — Первый шаг к безжалостности и свирепости: Сюэ Цзиньань открыл заметки и принялся записывать обидчики.

Сяо Луцзы опешил, но под давлением ауры Сюэ Цзиньаня назвал несколько имен, а затем поспешно и сбивчиво добавил:

— Ничего страшного, я неуклюжий, случайно опрокинул вещь, вот меня и наказали, уже всё в порядке.

— Всё в порядке, — буква в букву произнес Сюэ Цзиньань. — Я сдеру с них кожу и выну кости.

Лучший способ отомстить мобильному телефону — разобрать его на детали и установить в другой аппарат. Если перенести это на человека, то разодрать кости и содрать кожу — вполне подходящее описание.

К тому же он как раз хотел сменить аккумулятор: батарея со слишком большим возрастом с конвейера обладает коротковатым сроком службы, но всё же лучше, чем его нынешнее состояние здоровья в пятьдесят процентов. Её можно использовать как временный вариант, а когда представится возможность раздобыть аккумулятор Четвертого принца, тогда и заменит.

Сюэ Цзиньань мысленно кивнул, считая свои соображения совершенно здравыми.

Совершенно не подозревая о том, что его юный хозяин свирепо размышляет о замене «сердца», Сяо Луцзы принял слова о содранной коже и выломанных костях за утешение, поджал губы, улыбнулся и поддакнул:

— Тогда эта служанка благодарит хозяина за то, что заступился за меня, хе-хе.

Сюэ Цзиньань слегка кивнул и подумал: раз поблагодарил, значит, эта расправа с выдиранием костей неизбежна — затворник говорил, что совершенствующиеся не должны накапливать кармические долги.

Сяо Луцзы не принял это дело близко к сердцу. Снаружи поднялся ветер, и прохлада пробиралась сквозь кожу прямо до костей. Опасаясь, что Сюэ Цзиньань замерзнет, Сяо Луцзы поскорее загнал его в комнату и закрыл двери и окна. Посчитав этого недостаточным, он уложил его на кровать и без лишних слов замотал в одеяло, как кокон.

— Эта погода становится всё холоднее и холоднее, завтра я схожу в Управление по заготовке топлива и освещения спросить, когда начнут выдавать древесный уголь, а еще это одеяло, тоже пора бы раздобыть немного ваты... — бормотал себе под нос Сяо Луцзы.

Сюэ Цзиньань молча слушал, время от времени делая пометку в блокноте.

Сяо Луцзы тоже не видел ничего дурного в молчаливости Сюэ Цзиньаня: за последние два года его юный хозяин натерпелся слишком много лишений, и он уже наблюдал, как тот из жизнерадостного и веселого превращался в угрюмого и свирепого. Прошлый эпизод, когда он искусал Четвертого принца до кровоточащих ран, потряс его настолько сильно, что дальше его уже не удивило бы любое преображение.

К тому же он не принес еды, и хозяин, должно быть, проголодавшись на протяжении долгого времени, не имел сил, оттого и был так молчалив.

— Верно, ваше высочество, я чуть не забыл, у меня за пазухой есть кое-что хорошее! — Сяо Луцзы вдруг что-то вспомнил, и его лицо оживилось. Сидя на краю кровати, он осторожно вытащил из кармана простой парчовый платок с облачным узором и развернул его: внутри лежало четыре-было пирожных. Было видно, что владелец берег их изо всех сил, и лишь уголки немного раскрошились.

— Кристальные пирожные, которые делает евнух Вэй, ваши самые любимые, отведайте скорее, — Сяо Луцзы поднес пирожные к лицу Сюэ Цзиньаня и улыбнулся. — Сегодня можно сказать, что мы испили чашу страданий до дна и дождались радости: хотя и пришлось немного претерпеть наказание, по счастью, встретилась сестрица Цюйюнь, благодаря которой и достались эти сладости.

— Цюйюнь? — Сюэ Цзиньань услышал это имя уже во второй раз.

Сяо Луцзы тоже голодал целый день, сглотнул слюну при виде пирожных и кивнул в ответ:

— Да уж, вы тогда были совсем малы и вряд ли помните, сестрица Цюйюнь раньше тоже служила метлой во Дворце Чжаоян, вы даже виделись. А потом матушка-наложница... ее перевели во Дворец Ихэ, и нынче она прислуживает у благородной супруги Чжэнь, будучи старшей дворцовой служанкой высокого положения.

— Вот как, — равнодушно отозвался Сюэ Цзиньань, взял одно пирожное, откусил кусочек и обнаружил, что уровень заряда в этой штуке на удивление высок — половины куска хватило бы на восстановление одного процента, это куда быстрее, чем есть обычную еду.

Вот только его нынешний аккумулятор был слишком слаб, из-за режима ожидания заряд тратился мало, а парочки съеденных кусочков было более чем достаточно — дальнейший прием пищи стал бы чистой тратой ресурсов.

К тому же он сегодня уже плотно поел, и в желудке всё еще было тяжело.

Услышав, как Сяо Луцзы сглатывает слюну, Сюэ Цзиньань с бесстрастным выражением лица пододвинул оставшиеся пирожные обратно.

— Холодно, — не обращая внимания на тронутое выражение лица Сяо Луцзы, промолвил Сюэ Цзиньань, ощущая онемение в конечностях и страстно желая самовоспламениться.

К слову, если одновременно заряжаться и играть, телефон вроде бы начинает нагреваться?

Откусив кусочек пирожного, Сюэ Цзиньань в задумчивости открыл главный интерфейс.

Глава 4

Нагревание смартфона на самом деле означает слишком высокое энергопотребление, а самыми энергозатратными действиями являются запуск видеоигр и просмотр прямых трансляций.

Затворник Лун Аотянь полностью оправдывал свое прозвище: в памяти его телефона хранилась огромная масса всевозможных приложений, связанных с играми, аниме и прочими сетевыми развлечениями.

Судя по предыдущим изменениям музыкальных приложений, Сюэ Цзиньань уже догадывался, что игры, скорее всего, перестали работать, но всё же открыл их по очереди для проверки. Самое интересное заключалось в том, что игры действительно не запускались, однако система выдавала сообщение: идет обновление сервера.

Иными словами, в один прекрасный день в эти игры снова можно будет сыграть.

Сюэ Цзиньань с растерянным и любопытным видом склонил голову набок. Он лишился своего истинного тела и теперь являлся лишь крошечным духом артефакта со слабыми магическими силами. К тому же из-за слияния души с человеческим телом его мысли, сознание и прочие аспекты ограничивались самой плотью, а вдобавок к смене угла обзора и прочим факторам он всё еще осваивал свои нынешние способности, неизбежно сталкиваясь с вещами, которые не до конца понимал.

Упомянутые игровые приложения, которые не открывались и при этом затеяли странное обновление, как раз относились к таковым.

Сюэ Цзиньань предполагал, что его способности просто проводят адаптационную настройку этих программ, а во что именно они в итоге превратятся, он и сам не знал.

Можно было немного этого пождать. Функционал этого тела соответствовал его прежнему бюджетному смартфону стоимостью в тысячу юаней, и многие программы оно попросту не тянуло. Сюэ Цзиньань изначально планировал удалить часть из них, чтобы облегчить нагрузку на организм, но теперь решил, пожалуй, оставить всё как есть.

Игры не открывались, и ради пущего нагрева Сюэ Цзиньань, перейдя к плану б, открыл приложение для видео и трансляций.

На стартовой странице красовался пейзаж горного буддийского монастыря, выполненный в стиле гунби — с первого взгляда было понятно, что это подлинная работа мастера. Стоявшие на ней печати и надписи также подтверждали это: картина принадлежала кисти выдающегося мастера прошлой династии Се Даояна.

Поверх рисунка плыла строка печатного текста: Сотня столичных храмов и даосских обителей совместно празднуют Праздник Сяюань, полным ходом идет акция по бесплатному зажжению неугасимых лампы, с пятнадцатого по восемнадцатое число десятой луны приобретайте жертвенные принадлежности в указанных храмах и обителях со скидкой в двадцать процентов.

Сюэ Цзиньань: «...» Это переплетение древности и современности поистине раскаляло процессор духа артефакта добела.

Когда приложение открылось, Сюэ Цзиньань кликнул на детали акции в закрепленной рубрике и, увидев, что организатором выступают Шесть приказов, наконец осознал происходящее.

Оказывается, сам официальный аппарат вмешался, чтобы подстегнуть ВВП, неудивительно, что в качестве приманки выставили картину Се Даояна.

Праздник Сяюань был довольно важным торжеством в Великой Ци, и чиновникам полагалось трехдневное отгульное. Хотя праздник еще не начался, весь экран пестрел сопутствующей информацией: то о трехдневной отмене комендантского часа в честь Сяюань, то о массовых жертвоприношениях в Храме Бога Города... Сюэ Цзиньань несколько раз обновил страницу, прежде чем большие данные выдали ему что-то иное.

Его сил пока не хватало, а диапазон приема сигнала временно ограничивался столичным Цзинчэном, поэтому большая часть выдачи касалась именно столицы. К тому же в этот час уже действовал комендантский час, и весь город погрузился в тишину. У древних простолюдинов развлечений было мало, и те прямые трансляции или видео, которые удавалось поймать, исходили либо от официальных структур, либо от заведений ночного досуга — например, различных злачных мест и куртизанских домов.

Сюэ Цзиньань уже имел определенные ожидания, однако он никак не рассчитывал, что после бесконечной череды новостей о Празднике Сяюань его лента заполнится трансляциями из дворца Цяньюань.

Дворец Цяньюань служил личными покоями императора. На видео вся спальня была залита ярким светом, а облаченный в черную драконью мантию император сидел за столом, склонившись над докладами.

Содержимое видео было одинаковым, но ракурсы различались, равно как и никнеймы авторов.

Тут были и маленький евнух дворца Цяньюань Сяо Сяцзы, и дворцовая служанка дворца Цяньюань Дунчунь, и стражник у ворот дворца Цяньюань Чжэн Цянь... Взглянув на их немногочисленные, но щедрые награды, Сюэ Цзиньань догадался, что все они — чьи-то лазутчики или лица, выполняющие поручения за деньги.

Среди них трансляция пользователя под никнеймом «Главный евнух Ли Хэчунь» обладала наиболее удачным ракурсом: порой камера снимала прямо крупным планом лицо императора, так что даже несколько веснушек на его щеках были отчетливо видны. Его видео собрало больше всего наград, причем помимо наложниц донаты присылали даже чиновники прежнего двора, а число подписчиков в его трансляции оставляло всех конкурентов далеко позади.

Сюэ Цзиньань заглянул в его личный кабинет и обнаружил, что аккурат четверть часа назад этот человек опубликовал запись с текстом: Сегодня императорский выбор наложниц не проводился.

http://bllate.org/book/32860/4021699