Готовый перевод My Days in Ancient Egypt / Пески времени: Романтика Древнего Египта: Глава 2

Небрежно порывшись в сумке, лежавшей в машине, Му Сяому достал бутылку минеральной воды и, скучая, прислонился к дверце, оглядываясь по сторонам.

Прошло минут десять, а старик всё не вылезал. Му Сяому лукаво перевёл взгляд и осторожно приблизился к проходу.

Выдолбленная чёрная дыра оказалась совсем узкой — за раз протиснуться мог лишь один взрослый человек.

Ещё до того, как они приехали сюда, отец предупреждал его, что на этот раз им предстоит исследовать заброшенную частную гробницу, которую уже успели разграбить мародеры. Вообще-то таких заурядных подземных захоронений в Египте было пруд пруди. Но, со слов отца, эта гробница отличалась от остальных.

В Древнем Египте существовала строгая классовая иерархия, и когда хоронили простых людей, в качестве погребальной утвари обычно оставляли лишь глиняную посуду. Ценных для исследований вещей там почти не было, так что и раскапывать их не стоило. Однако эта гробница была иной. Говорили, что по своей площади она не уступала царской усыпальнице. И хотя мародеры вычистили её подчистую, к счастью, изящные росписи на каменных стенах уцелели не полностью, но их научную ценность трудно было переоценить.

Поэтому отец предположил, что здесь мог быть похоронен кто-то из членов древнеегипетской королевской семьи.

Му Сяому присел на корточки, упёрся руками в землю и заглянул внутрь. Из проёма тянуло кромешной тьмой и слабым запахом затхлости.

Охваченный внезапным любопытством, Му Сяому ухватился за верёвку и протиснулся внутрь.

Стоило ногам коснуться земли, как под ними ощутилась мягкая, рыхлая почва. Перед глазами Му Сяому царила абсолютная темнота. Он попытался пару раз позвать отца, но никто не откликнулся.

Нащупывая дорогу в темноте, Му Сяому двинулся вбок, однако вся гробница казалась бескрайней: сколько бы он ни шёл, стены так и не попались. Му Сяому запаниковал и горько пожалел, что ослушался и полез сюда.

Вокруг стояла мёртвая тишина, не раздавалось ни звука — угнетающая атмосфера настоящей усыпальницы.

Впереди простиралась непроглядная тьма, а путь назад было уже не отыскать. Му Сяому оставалось лишь стиснуть зубы и шаг за шагом идти вперёд, надеясь встретить отца или кого-нибудь ещё.

Чем дальше он углублялся, тем гуще становилась тьма. Сердце Му Сяому подскочило к самому горлу.

Мысленно обругав себя на чём свет стоит, он всё же был вынужден продолжать путь, ступая с предельней осторожностью.

Под ногами, казалось, не было никаких препятствий — мягкая земля смешивалась с сырым затхлым запахом. Вдруг его вытянутые пальцы наткнулись на что-то твёрдое, наощупь похожее на камень.

Му Сяому радостно забилось сердце.

Отец рассказывал, что древнеегипетские гробницы имели прямоугольную форму, а значит, стоило лишь идти вдоль стены, как обязательно отыщется тот самый лаз, через который он спустился.

С этой мыслью Му Сяому протянул вторую руку и коснулся каменной стены.

Мяу~

В темноте внезапно распахнулась пара изумрудных глаз, отливающих зловещим синеватым светом, и уставилась прямо на Му Сяому. Словно посланник преисподней, вмиг распахнувший врата кромешной тьмы.

А-а-а!

Му Сяому пронзительно закричал и лишился чувств.

Кошка в темноте грациозно потянулась, окинула взглядом потерявшего сознание Му Сяому, затем стряхнула чёрную шерсть, спрыгнула с каменного стола рядом с ним и тронула его за щеку мягкой лапкой.

Мяу~

*

Воды Нила спали, вновь знаменуя собой год хорошего урожая.

Люди не могли сдержать восторженных криков:

О солнце, сияющее с сотворения мира!

Ты поднимаешься высоко, являя миру красоту.

……

Ты даровал Египту Нил, пришедший из подземного мира.

Вдоль дороги, ведущей в Фивы, тянулись ряды пальм. Их огромные листья закрывали палящее солнце, оставляя после себя прохладную тень.

Под деревом спал юноша, одетый в одежды из странной ткани, узор на которой никто из местных никогда прежде не видел.

О, это иноземец? — Фата остановился под деревом, с любопытством разглядывая спящего юношу.

Му Сяому заворочался, всё его тело приятно и тепло покалывало. Словно после долгого и сладкого сна, он лениво приоткрыл глаза.

Ты проснулся?

Прищурившись, Му Сяому увидел перед собой чью-то тёмную фигуру. Человек говорил на непонятном ему языке.

Фата был молодым египетским парнем крепкого телосложения, с соляным загаром здоровой медно-коричневой кожи, короткими чёрными волосами и волевыми чертами лица. Его открытая улыбка невольно располагала к себе.

Заметив, что Му Сяому только что проснулся, Фата наклонился и уставился на него сияющими глазами:

Меня зовут Фата. Ты ведь восточный человек, как тебя зовут?

Му Сяому ничего не понял из сказанного и мог лишь покорно покачать головой, хлопая своими блестящими чёрными глазами с самым безобидным видом.

Фата посмотрел на него и почесал в затылке:

Ты что, не понимаешь меня?

Му Сяому снова покачал головой.

Фата немного подумал, указал на себя пальцем и произнёс по слогам, сильно растягивая гласные:

Фа — та.

Фата был человеком отзывчивым. А отзывчивым его можно было назвать потому, что он твёрдо решил помочь этому не понимающему местного языка восточному юноше.

Подражая движению его губ, Му Сяому с большим трудом выдавил из себя два звука.

Услышав это, Фата кивнул с видом человека, чей ученик вполне способен к обучению.

В марте воды Нила уже спали, и вокруг кипели работы: крестьяне с обнажёнными торсами, подпоясанные лишь белыми набедренными повязками, трудились на земле под палящим солнцепеком, их тела почернели от загара.

Вдали, на западном берегу реки, высились золотистые башенкоподобные сооружения. Отсюда они казались бесконечной грядой монументальных и таинственных зданий.

Никаких современных людей, никаких джипов, ни единого знакомого пейзажа — абсолютно всё вокруг было донельзя чуждым.

Му Сяому потребовалось всего полчаса, чтобы полностью осознать факт своего попадания в другой мир.

Он последовал за Фатой в город, хотя ещё не до конца доверял своему спутнику.

Войдя в город, Фата всю дорогу указывал пальцем на окружающие их вещи и, замедляя темп, показывал Му Сяому, как те называются.

Выслушав всё это один раз, Му Сяому не запомнил ни единого слова.

Повсюду сновали женщины в длинных платьях и мужчины в белых набедренных повязках. Кто-то держал в руках глиняные кувшины, кто-то нёс только что подстреленную дичь, а кто-то небольшими группами беседовал на непонятном ему языке.

По дороге Фата дважды спросил у прохожих дорогу и, наконец, остановился перед каким-то домом.

Дверь была двустворчатой, выкрашенной в коричневато-красную матовую краску. Му Сяому замер за спиной Фаты, как вдруг створки отворились, и на пороге показалась женщина средних лет в длинном платье.

http://bllate.org/book/32665/3993175