Готовый перевод Talent Show, Mystically Skyrocketing to Fame / Шоу талантов: Взрывная слава благодаря метафизике: Глава 11. Я тоже хочу поиграть!

Кэ Синчжоу смотрел вперёд, на репетиционный зал, затерянный в самом глухом и дальнем углу съёмочной базы, прямо у внешней стены киногородка. Буйно разросшиеся на ней вьющиеся растения заслоняли свет, и внутрь он совсем не проникал. 

В коридоре горели все лампы, но вокруг всё равно было серо и тускло. То ли час был поздний, то ли за этим местом слишком давно никто не следил.

Ань Хэгуан поначалу ни о чём таком не думал. Но стоило ему приглядеться к каждому движению Кэ Синчжоу, а потом окинуть взглядом обстановку, как его будто с головы до ног продуло холодным ветром.

Однако он быстро помотал головой и прогнал эту странную мысль.

Не верил он, что Кэ Синчжоу и правда умеет гадать. К тому же на этой съёмочной базе сняли уже бог знает сколько программ. Будь здесь что-то неладное, хоть какие-то слухи да просочились бы.

Корпорация Ваньли только-только пришла в шоу-бизнес и не стала бы шутить со своей репутацией.

Так-то оно так, но стоило вспомнить, сколько злоключений свалилось на него сегодня после встречи с Кэ Синчжоу, как уверенность заметно пошатнулась. 

Сотрудник совершенно не заметил, что Ань Хэгуан переменился в лице. Проводив их до двери, он без конца извинялся:

— Съёмочная группа срочно прислала людей, здесь всё убрали, но помещение понадобилось внезапно, так что условия, возможно, будут похуже, чем в других репетиционных залах. Нам правда очень жаль, придётся вам потрудиться!

— Это просто случайность, вам тоже пришлось потрудиться, — мягко сказал Кэ Юаньбай.

Перед камерами прямого эфира участники, даже если и были недовольны, ничего не сказали, а услышав это, наперебой поддакнули.

Проводив сотрудника взглядом, они толкнули дверь и вошли.

Едва она открылась, промозглый холод стал ещё ощутимее. Ань Хэгуан замер на месте и на миг заколебался.

Кэ Юаньбай заметил это, а заодно и то, как Ань Хэгуан то и дело косится на Кэ Синчжоу. Решив, что того задели недавние слова, он почувствовал, как на душе потяжелело. 

— Он просто болтает ради забавы, не принимай близко к сердцу, — виновато сказал Кэ Юаньбай. — Какие на свете могут быть призраки?

— …

Ань Хэгуан залился краской. Он хотел было возразить, что дело вовсе не в Кэ Синчжоу, но тут услышал, как вошедшие один за другим ахнули.

Кэ Юаньбай и Ань Хэгуан посмотрели поверх их плеч — и оба опешили.

Раз сотрудник сказал, что помещение убирали наспех, они ждали чего-то совсем убогого, но всё оказалось совершенно не так, как они себе представляли…

…За дверью открывался огромный театр с амфитеатром. Красные бархатные спинки кресел отражали слабый свет со сцены и сливались в тёмно-красное море. На втором этаже римские колонны в европейском духе разделяли уединённые ложи, и в игре света и тени чудилось, будто наверху кто-то ждёт начала спектакля.

В тот самый миг, когда они переступили порог, над головой вдруг вспыхнул следящий прожектор и выхватил из темноты тех, кто стоял у двери.

— Офигеть! Ну и умеет же съёмочная группа держать язык за зубами. Это вот такое можно наспех убрать?

— И чем это хуже других репетиционных залов? Да нам будто специально сцену устроили, ну правда!

— Это случаем не сцена для сводного концерта первого выпуска? Её что, на время отдали нам заранее?

Только что участники были не в духе, а теперь разом оживились. Самые нетерпеливые и вовсе бегом бросились к сцене.

Ань Хэгуан окинул взглядом театр. Он и сам слегка воодушевился, но его почему-то не покидало ощущение, будто здесь что-то не так. 

С тех пор как он вошёл сюда, по спине у него тянуло холодком.

Он невольно обернулся посмотреть, как отреагирует Кэ Синчжоу. Кто бы мог подумать: тот перестал перебирать фаланги пальцев, просто прошёл мимо него и тоже вошёл в театр.

Это что же… Всё уладилось?

Ань Хэгуан втайне перевёл дух, но тут же спохватился, о чём это он думает, и лицо его на миг окаменело. 

Как раз в этот момент большая дверь за его спиной непонятно как сама захлопнулась. От оглушительного «бам!» он с перепугу подскочил на три чи¹ и машинально выругался.

Шедшие впереди обернулись. Парень почувствовал, что теряет лицо, и, позеленев от злости, холодно хмыкнул:

— Что за чёртова дыра!

Вскоре они миновали длинный проход и поднялись на сцену. Тут их ждало новое удивление: место оказалось вовсе не обшарпанным. Наоборот, деревянный пол, похоже, совсем недавно натёрли воском, и он отливал красивым блеском.

Кто-то тихо пробормотал:

— Это правда наспех прибрали? Может, тот человек привёл нас не туда? По-моему, это специально подготовили.

— А то. Хотя, похоже, ничего странного. У нас в команде молодой господин Ань и второй молодой господин Кэ. Даже если прежний репетиционный зал нельзя использовать, совсем уж плохой нам бы не дали!

Все посмотрели на Ань Хэгуана и Кэ Юаньбая, и всё сразу встало на свои места. 

Однако для репетиций у сцены был очевидный недостаток. Здесь не было зеркал, и не увидишь, правильно ли выполняешь движения. 

Посовещавшись, все разбрелись осматриваться, а Ань Хэгуан, главный танцор группы, остался на месте разбирать танец по видео. 

Совсем скоро кто-то вдруг крикнул:

— Скорее сюда, смотрите, что я нашёл! Подъёмная платформа!

Все пошли на голос и действительно обнаружили сбоку от сцены большую квадратную яму глубиной в два метра.

Свет был слишком тусклым, и разглядеть, кто стоит на дне ямы, они не смогли. Зато тот, внизу, безошибочно назвал по именам нескольких стоявших наверху:

— Хэгуан, Юаньбай! Идите скорее сюда, давайте поиграем!

Кэ Юаньбай ничего не заподозрил, кивнул и пошёл туда той дорогой, которую указал этот человек.

Ань Хэгуан стиснул зубы и двинулся следом. 

Внизу и вовсе была кромешная тьма. Только включив на телефоне вспышку, он кое-как различал дорогу.

Жутко было то, что обычно она освещала довольно большое пространство, а здесь выхватывала лишь маленький клочок. Луч бил вперёд ровно, почти не рассеиваясь, совсем как следящий прожектор, который только что светил на них.

Под сценой явно толком не убирали: повсюду летали пух и пыль.

Ань Хэгуан был немного чистюлей. Увидев это, он задержал дыхание и помрачнел.

Он вытянул руку с телефоном, чтобы разглядеть, кто же позвал их вниз, но тот уже радостно нажал кнопку подъёмника:

— Давайте-давайте-давайте! Скорее поднимайтесь, поиграйте! Мне уже не терпится!

Подъёмник тут же загрохотал.

На дне шахты и так было тихо, сверху почти не доносилось ни звука, а теперь и вовсе ничего нельзя было разобрать. 

Не успев ни о чём подумать, Ань Хэгуан и Кэ Юаньбай поспешно запрыгнули на подъёмную платформу.

И лишь глядя, как удаляется пол, Ань Хэгуан вдруг вспомнил недавние слова Кэ Синчжоу: «Под ногами разверзнется пустота — быть беде». Сердце у него ёкнуло.

Но спрыгивать было уже поздно. Платформа вот-вот должна была подняться на сцену, и в оставшуюся щель было уже не протиснуться. 

Разве что соскользнуть прямо по краю.

Но это было бы слишком опасно.

Пока он об этом думал, вдруг раздалось «шлёп!» — и чья-то рука резко вцепилась в край платформы.

Голос того самого человека прозвучал совсем близко:

— Подождите меня!

У Ань Хэгуана волосы на голове встали дыбом, он чуть с ума не сошёл:

— Тебе жить надоело?! Быстро отпусти, а то погибнешь!

Но уговоры ни капли не помогли. Наоборот, вскоре он увидел макушку того участника.

— Почему вы меня не берёте? Я тоже хочу поиграть!

Ань Хэгуану было не до ругани. Он торопливо бросил телефон, схватил этого человека за руку и попытался вытащить наверх.

Рука оказалась ледяной, но он не придал этому значения. Всё-таки на дворе стояла зима, а внизу не было даже отопления.

У его девушки руки и ноги бывали куда холоднее — он давно привык.

Хорошо, что он много лет ходил в спортзал и силы у него было немало. Упёршись ногами в поручни платформы, он одним рывком втащил человека наверх.

В тот же миг её край наконец поравнялся со сценой. 

Только теперь до Ань Хэгуана дошло, и его прошиб холодный пот. Он не удержался от упрёка:

— Кэ Юаньбай, ты что творишь? Даже руки не подал!

Не будь он таким сильным, тут только что погиб бы человек!

Он и так злился на непослушных товарищей по команде и уже повернулся, чтобы наорать на них, как издалека донёсся голос Кэ Юаньбая: 

— Ань Хэгуан, ты меня звал?

Он опешил. 

Он ничего не понимал: разве Кэ Юаньбай не спускался вместе с ним? Платформа только-только поднялась, когда тот успел уйти так далеко?

Только тут он заметил, что вокруг на удивление темно. Свет на сцене словно стал ещё тусклее, чем раньше. Он поднял телефон и посветил вбок, но Кэ Юаньбая рядом не оказалось. 

Там, где только что стоял Кэ Юаньбай, было пусто.

Растерянность ещё не прошла, когда издалека снова донёсся голос Кэ Юаньбая:

— Ань Хэгуан? Ты что делаешь?

— …

Он что-то понял. Его вдруг пробрала дрожь, кожу на голове понемногу начало покалывать…

…Он ведь уже поднялся наверх, почему же вокруг всё так же тихо?

Одеревенев всем телом, он медленно обернулся в другую сторону.

Товарищ по команде, которого он только что втащил на платформу целиком, лежал у его ног, и от него осталась лишь половина. Живот обрывался, из него вываливались внутренности и кишки, заливая красным бо́льшую часть сцены.

Кожа у него была мертвенно-бледной, без малейшей кровинки, но он всё ещё мог шевелиться.

Он поднял к Ань Хэгуану незнакомое молодое лицо. Из семи отверстий² текла кровь, а на лице проступала улыбка — то ли возбуждённая, то ли полная обиды и злобы. Тот спросил, весь в предвкушении:

— Можно мне тоже с вами поиграть?

У него будто взорвалось в голове: 

— А-а-а-а-а-а-а!! Призрак!!!

***

Ань Хэгуана увели медики.

Кэ Юаньбай у двери рассказывал сотрудникам, как всё было, а участники за его спиной переглядывались, и по коже у всех бежал холодок.

Они бегло осмотрели сцену и поскорее взялись разбирать танец по видео, как вдруг Ань Хэгуан с потемневшим лицом отошёл от группы.

Все решили, что он пошёл в туалет, и не стали его останавливать. Хоть шахта подъёмника была глубиной всего два метра, такой прыжок мог закончиться смертью! Они чуть со страху не умерли…

Хоть шахта подъёмника была глубиной всего два метра, прыжок туда вниз головой мог закончиться смертью!

Хорошо ещё, что Кэ Синчжоу, который всё это время ловил рядом рыбу, вовремя его удержал.

Но и после этого Ань Хэгуан всё бормотал себе под нос: то с улыбочкой просил с ним поиграть, то с перекошенным от ужаса лицом пронзительно вопил. От одного вида можно было умереть со страху.

Главное, он ещё и не давал к себе прикоснуться. Стоило кому-то подойти, как он срывался на крик и начинал бешено вырываться. Удержать его было труднее, чем свинью перед Новым годом.

Вспоминая всё это, участники менялись в лице всё сильнее и украдкой поглядывали на тонкие ручки и ножки Кэ Синчжоу.

Когда подоспели врачи, Ань Хэгуан так и не пришёл в себя. Несколько медиков взялись за него разом, но удержать не смогли. В конце концов Кэ Синчжоу легко махнул рукой — неизвестно, что за способ он пустил в ход, — и того тут же сморил сон. 

А до этого Кэ Синчжоу удерживал его одной рукой.

Вспомнив, как сами раз за разом его задирали, участники невольно сглотнули и, дрожа, сбились в кучку.

Кэ Синчжоу проводил взглядом Ань Хэгуана, которого уводили врачи, обернулся и увидел, что товарищи по команде смотрят на него с перепуганными лицами.

Он не очень понял, в чём дело, но значения этому не придал. Как ни в чём не бывало он открыл на телефоне страницу для приёма платежей и с улыбочкой спросил:

— Тот успокаивающий талисман только что стоил 1000 юаней. Кто из вас за него заплатит?

1. Три чи — чи — традиционная китайская мера длины, около 33 см.

2. Семь отверстий на лице — 七窍 (qīqiào): глаза, уши, ноздри и рот. Кровь «из всех семи отверстий» (七窍流血) — устойчивый образ насильственной смерти или отравления; так в китайских историях часто описывают призраков.

http://bllate.org/book/32585/5243777