Готовый перевод The School Hunk's Omega Disguise Won't Stop Him From Being Bottomed / Омега, притворяющийся Альфой: опасная игра школьных красавчиков: Глава 11

— Тц. — Син Цзифэй презрительно усмехнулся, подавшись вперёд, и его смех прозвучал издевательски. — Угрожаешь? Чем ты можешь мне угрожать?

Цзянь Му ничего не ответил, лишь кивком указал на экран коммуникатора, где воспроизводилась запись.

Лицо Сина Цзифэя выражало полное презрение, но вскоре его выражение постепенно переменилось.

Линь Фусин, заинтересовавшись тем, что именно Цзянь Му показал парню, уже хотел было податься ближе, как вдруг услышал бесстрашный и холодный голос Цзянь Му:

— Третье января, экспериментальный корпус; шестое февраля, учебный корпус старшей школы; семнадцатое февраля, задняя дверь подсобки; девятое марта, бассейн.

Тон Цзянь Му по-прежнему оставался совершенно невозмутимым:

— Это же ты, верно?

Из коммуникатора донеслись звуки пощёчин, насмешки, плач и свирепые угрозы самого Сина Цзифэя:

— Не реви. Когда ты плачешь, становится совсем неинтересно.

Зрачки Сина Цзифэя сузились. Он с силой швырнул коммуникатор на стол и протянул руку, намереваясь вцепиться в воротник Цзянь Му.

В этот момент им овладела изрядная паника.

Откуда это взялось? Как вообще могло попасть на запись?

Благодаря матери Син Цзифэй с малых лет рос в Пятой средней школе и давным-давно изучил расположение всех школьных камер. Черт возьми, он же специально выбирал такие места, куда объективы камер точно не могли заглянуть!

Потеряв голову от страха, он уперся руками в стол:

— Ты… откуда у тебя эта дрянь?

Цзянь Му слегка отклонил корпус, легко увернувшись от чужих рук, и спокойно произнес:

— Школьных камер куда больше, чем ты думаешь. Как бы тебе объяснить…

Оглядевшись по сторонам, Цзянь Му взял в руки горшечное растение, раздвинул листья, и прямо на стебле у самой земли обнаружилась крошечная наклейка-видеокамера.

Син Цзифэй опешил:

— Что это?

Цзянь Му раздавил миниатюрный объектив пальцами и стер с кожи мелкие крошки:

— Каждое учебное заведение находится под наблюдением Империи. Эти люди не упускают ни единого уголка, и каждое твое движение записывается от начала и до конца. Впрочем, перед тем как сюда прийти, я немного поколдовал с настройками.

Син Цзифэй заскрижетал зубами:

— Значит, ты видел и то, что сделал Линь Фусин?

Цзянь Му кивнул:

— И смотреть не нужно было — и так догадался, что это братец Фусин спас тебя, а ты в ответ переложил вину на него. До чего же ты безнадежный человек.

Син Цзифэй медленно опустил голову, а Цзянь Му продолжил:

— Впрочем, в том месте в полдень действительно не было камер, и прямых доказательств у меня против тебя нет. Но учти: у тебя тоже нет никаких доказательств, так что ты ничего не можешь сделать братцу Фусину. А вот это…

Школьная травля, вымогательство, грабёж.

Цзянь Му сделал небольшую паузу:

— Согласно Правилам управления района B Империи, за нарушение установленного порядка — например, школьную травлю или создание угрозы школьному порядку — в зависимости от тяжести содеянного предусмотрено лишение свободы на срок от трёх до десяти лет.

— Иными словами, если передать эту видеозапись в суд, то независимо ни от чего тебе светит минимум три года, — улыбнулся Цзянь Му. — Сам взгляни, лицо ведь достаточно четкое?

— Ага, вполне отчетливое, — абсолютно беззаботно поддержал его стоявший рядом Линь Фусин, хлопая в ладоши. — Нос, глаза, брови, голос — на каждом кадре буквально написано: Я — Син Цзифэй.

И добавил для пущей убедительности:

— Три года… Когда выйдешь, тебе уже исполнится двадцать.

Лицо Сина Цзифэя мгновенно побледнело.

— Пусть Империя и прогнила насквозь, но защита несовершеннолетних до восемнадцати лет у них налажена на совесть. — Произнеся это, Цзянь Му неизвестно о чём вспомнил: на его губах мелькнула и тут же исчезла насмешливая улыбка.

Империя защищает каждого человека до восемнадцати лет, а затем…

— Оставляет в живых лишь тех, кто приносит пользу.

Син Цзифэй всё еще пытался хорохориться:

— И что с того? Что ты можешь сделать, омега? Моя мать — заместитель директора. Раз уж ты смог раздобыть эту дрянь, она сможет всё подчистить.

— Верно, сам по себе я ничего не могу сделать. — Увидев эту агонию обреченного, Цзянь Му чуть не рассмеялся и тяжело вздохнул. — За твоей спиной стоит всего лишь заместитель директора. Ты понятия не имеешь, кто стоит за моей спиной, и не представляешь, во что превратится это дело, если я захочу довести его до конца.

— Мне совершенно неинтересно разбираться, что у тебя за отношения с Ду Вэем или кем-то еще. Я пришел сюда только потому, что в это дело впутался братец Фусин.

Цзянь Му молча в упор смотрел на Сина Цзифэя, наблюдая, как на смену заносчивости в его глазах приходит паника, а затем мертвенная бледность. Парень яростно втер пальцы в волосы, издал глухой рык и понемногу опустил голову.

Цзянь Му убрал коммуникатор и заблокировал экран.

Всего одно небрежное движение — и Син Цзифэй оказался окончательно сломлен. Сдавшись на милость победителя, он процедил сквозь зубы:

— Ладно. Линь Фусин ничего не делал, сегодня произошло недоразумение.

— Прекрасно. — Цзянь Му приподнял полуприкрытые веки, и уголки его губ изогнулись в улыбке. — Поди и скажи им то же самое.

— Братец, всё улажено, — с улыбкой повернулся к Линь Фусину Цзянь Му.

Всё было именно так, как он и обещал: «В этот раз я тебя прикрою». За весь разговор Линь Фусину не пришлось произнести ни единого слова, да и у Сина Цзифэя не осталось никакого права голоса — его полностью вертели как хотели.

Линь Фусин никогда прежде не видел Цзянь Му таким. Этот парень только что сидел вот так, изучая взглядом стоявшего перед ним Сина Цзифэя; на его лице почти не было эмоций, но от одного его вида оппонент не смел поднять голову, а от самого Цзянь Му, казалось, веяло холодом, исходившим из самой глубины души.

От этого ощущения казалось, что никто в его присутствии не сможет распрямить спину.

Син Цзифэй внезапно прозрел: в тот день, когда его феромоны были подавлены, от этого парня исходило точно такое же чувство. Высокомерное превосходство, невозможность заглянуть в глаза и неизбежное подчинение.

Так это был он?

Именно он?

Но разве он не омега?

Син Цзифэй в изумлении поднял голову, но увидел лишь то, как Цзянь Му уже повернулся к Линь Фусину, и вся его прежняя колючая острота мгновенно смягчилась.

Словно весь этот предшествующий холод был лишь галлюцинацией: Цзянь Му оставался всё тем же Цзянь Му — мягким, невероятно улыбчивым и защищающим себя с помощью ошейника.

Линь Фусин протянул руку и взъерошил волосы Цзянь Му, а этот омега расцвел в улыбке от уголков глаз до кончиков бровей.

Когда они вернулись в кабинет завуча, Чэнь Фан уже была на месте. Услышав от Старика Чэнь, что его сына покалечили, она в страшной спешке примчалась на своих шпильках прямо к нему:

— Сынок, ты в порядке? Где-нибудь болит? Нож? Это правда?

— Всё нормально, — уныло опустил голову Син Цзифэй.

— Раз уж вы вышли, значит, пришли к какому-то результату, — попытался успокоить Чэнь Фан Хоу Фанхуа. — Дети говорят противоположное, и если мы начнем вмешиваться силой, проблему не решить. Как вы пообщались? Итак, есть результат?

Син Цзифэй не хотел распространяться. Он отмахнулся и сел на стул:

— Я в порядке, Линь Фусин меня не ранил. Всё, что было до этого, — просто недоразумение, мы уже во всём разобрались.

Старик Чэнь изумленно вытаращил глаза:

— О чём вы там беседовали? С чего это ты вдруг передумал? Я же своими глазами видел…

— Дядя, — Син Цзифэй нахмурился и посмотрел на него с раздражением. — Я же сказал, всё в порядке, значит, в порядке. Пошли, я даже пообедать не успел.

Привыкший вести себя нагло Син Цзифэй бросил это через плечо, хлопнул дверью и вышел. Чэнь Фан покачала головой, не зная, что и сказать, и поднялась наверх в свой кабинет. Хоу Фанхуа с самого начала решил верить Линь Фусину, и только Старик Чэнь всё еще жаждал вцепиться в это дело мертвой хваткой.

Линь Фусин перекрыл ему дорогу еще до того, как тот успел заговорить, и с ухмылкой произнес:

— Сам потерпевший говорит, что всё в порядке, неужели учитель Чэнь не собирается пойти пообедать? Проголодались ведь? Может, сходим вместе?

Старик Чэнь: «……»

Не имея возможности устроить скандал при всех, Старик Чэнь с мрачным лицом удалился.

Линь Фусин едва сдерживал смех. Самовольно утянув Цзянь Му за собой, он усадил его рядом. Хоу Фанхуа лишь тяжело вздохнул:

— Ладно, обошлось без драки, и на том спасибо.

Линь Фусин:

— Мы же люди цивилизованные.

Хоу Фанхуа:

— Разумеется. Ну а что ты собираешься делать с тем фактом, что при тебе нашли холодное оружие?

Линь Фусин: «……»

Школьные правила прямо запрещали проносить на территорию холодное оружие. Цзянь Му уже хотел было сказать, что Линь Фусин здесь ни при чем, но тот мягко потянул его за рукав и покачал головой.

Линь Фусин:

— Это моя вина, можете наказывать. Какую объяснительную написать, хоть на сколько знаков — я на всё согласен!

— Если заставлять тебя писать объяснительные, ты скоро книги сможешь выпускать, — сурово произнес Хоу Фанхуа. — Дело серьезное. Давай так: со следующей недели стадион переходит в твое полное ведение. Убирайся там каждое утро до половины седьмого, и никаких возражений.

— А? До половины седьмого?! — попытался взбунтоваться Линь Фусин. — Это же слишком рано!

Хоу Фанхуа взмахнул лежавшей на столе длинной линейкой и легонько стукнул его:

— Разве это рано для наказания? Заодно и отучишься вечно опаздывать. Ладно, на этом инцидент исчерпан, ступайте. Заявились посреди бела дня… В следующий раз, устраивая разборки, соизмеряйте время!

Линь Фусин разулыбался:

— В этот раз моей вины тут не было.

Хоу Фанхуа сделал вид, будто собирается отвесить ему затрещину, и Линь Фусин, ухватив Цзянь Му за руку, бегом выскочил из учительской.

Полуденное солнце уже начало припекать, выплекивая лучи прямо на раскаленный асфальт дорожек.

Линь Фусин приобнял Цзянь Му за плечи сзади, тяжело повиснув на нем всем весом:

— Цзянь Му, ты просто невероятен! Только что это выглядело безумно круто!

Цзянь Му сбавил шаг, чтобы Линь Фусину не было слишком неудобно наваливаться на него:

— Я боялся, что напугаю тебя.

— Было немного, но это скорее удивление. — Линь Фусин подпрыгнул и шагнул вперед него, продолжая идти спиной кпереди. — Теперь подумаю — а ведь ты и правда крут, Цзянь Му.

Подросток стоял лицом к солнцу, закинув руки за голову. Расстегнутая молния школьной формы чуть задралась вверх, обнажая полоску узкой талии с тугими, свойственными лишь этому возрасту линиями мышц, ослепительно белой на свету.

Глаза Цзянь Му слегка сузились.

Вспомнив слова Цзянь Му, Линь Фусин между делом бросил:

— Так кем же работают твои родители?

— Да никем, я просто запугал его, — улыбнулся Цзянь Му.

— Вот как. — Линь Фусин спросил это просто из любопытства и вовсе не собирался докапываться до правды. Однако, вспомнив, как испуганно дрожал Син Цзифэй, он не удержался от короткого смешка, поднял большой палец вверх и подмигнул: — Ну ты и мастер перевоплощения! Подумать только, что тебе в голову пришло такое. Иначе я бы собирался… Впрочем, неважно, проехали.

Изначально Линь Фусин планировал после разбирательства просто надеть на голову Сина Цзифэя мешок и хорошенько отлупить его — в конце концов, с мешком на голове попробуй догадайся, кто именно бил.

Но почему-то ему казалось, что говорить об этом при Цзянь Му не стоит. Такой красивый парень должен радоваться тихой и безмятежной жизни, и точка.

— Наверное, планировал надеть мешок и избить его? — с улыбкой догадался Цзянь Му.

Услышав точное попадание в свои мысли, Линь Фусин притянул Цзянь Му ближе за плечо и расхохотался:

— И как ты только догадался?

Цзянь Му:

— Угу. Я стараюсь узнавать тебя получше, братец.

Произнося это, Цзянь Му слегка приподнял голову. Такое положение сократило расстояние между ними до минимума, и в его глазах отразился глубокий, мягкий взгляд: с длинными уголками и темной глубиной зрачков, похожих на усыпанное звездами ночное небо.

В этом ночном небе отражалась фигура Линь Фусина — казалось, всегда яркая, стоило лишь взглянуть на него, и можно было ощутить тепло этого взгляда.

Словно за ним гнался солнечный свет, сияние звезд или всё прекрасное, что есть в этом мире.

А обладателем этого взгляда был Цзянь Му.

Линь Фусин на мгновение замер.

То ли солнце припекало слишком сильно, отчего у Линь Фусина запылали мочки ушей, то ли сердце забилось вдвое быстрее, колотясь в груди гулкими ударами.

Скоро начнется вторая фаза, это нормально, абсолютно нормально.

Убеждая себя мысленно, Линь Фусин отвернулся и поспешно перевел тему:

— Завтра вставать так рано, закончить уборку нужно уже к половине седьмого.

При мысли об этом Линь Фусин внезапно сообразил, что завтрашнее утро вряд ли будет легким:

— Если приплюсовать время на подъем и дорогу до школы, чёрт возьми? Мне придется вставать в пять?!

Линь Фусин замер на месте, чувствуя, как его душа покидает тело, а жизнь теряет всякий смысл.

Вставать в пять?!

Даже шесть с небольшим обычно казалось пределом! И хотя внутренние часы давно привыкли к ранним подъемам, Линь Фусин всё равно регулярно опаздывал.

А в пять?!

Солнце-то вообще взойдет?!

Это же чертово изощренное издевательство над теми, кому трудно подняться по утрам!

Линь Фусин схватился за голову и горько взвыл.

Цзянь Му догнал его и легко похлопал по спине:

— Я как раз хотел сказать об этом, братец.

Линь Фусин посмотрел на него, а Цзянь Му изогнул брови:

— В общежитии я живу один. Давай эту неделю ты поживешь у меня, как тебе?

Примечания автора:

Давай, живи у него хоть пару жизней!

Огромное, просто огромнейшее спасибо всем, кто дочитал до этого места!

Я безумно вас люблю!

http://bllate.org/book/32583/3980947