Готовый перевод Brother-in-law, Please Welcome Me / Зять, прими меня в свои покои: Глава 8

— Молодой господин Ян, маленькая барышня хочет вас видеть, — едва заметив, что он проснулся, тут же произнес слуга во дворе.

Успокоив мысли, Ян Му махнул рукой, велев привести Лин Жун. Раз уж он жил в чужом доме, в любом случае следовало хоть чем-то заняться. Забота о ребенке вряд ли должна была составить трудность, тем более что еще вчера стало очевидно: девочка невероятно смышлена, хитра и донельзя прелестна.

После полудня, под лучами теплого солнца, Ян Му сидел на крыльце, прижимая к груди уснувшую малышку, напевал какую-то безымянную колыбельную и всё так же всматривался в даль…

Пришла теплая весна, распустились цветы. Ян Му поселился в особняке влиятельного цзяннаньского господина Лин Юйсюаня, чтобы соблюсти трехлетний траур по его старшей сестре.

С самим хозяином Резиденции Лин, Лин Юйсюанем, они изредка виделись, но их общение не выходило за рамки вежливых кивков при встрече. Остальные дни он проводил в Лотосовом саду, занимаясь с маленькой племянницей и читая книги.

В этом мире у него, казалось, не было никаких особых талантов. Если не учиться сейчас, то на что он станет жить, когда покинет Резиденцию Лин?

— Дядюшка! — эта девчушка провела с ним уже больше месяца, и лучше всего ей удавалось именно слово дядюшка.

— А вот и моя сокровища-Жунъэр, — полуприкрыв глаза, он поцеловал девочку в щеку, и ее нежная кожа показалась донезабываемо приятной на ощупь. — Зачем ты зовешь дядюшку?

— Летать-летать! — девчушка широко распахнула живые глаза и указала пальцем в небо.

Ян Му с улыбкой покачал головой:

— Я тебе не отец, боевыми искусствами не владею. За полетами обращайся к своему папайе.

Девочка нахмурилась — до одури умилительно, словно пытаясь осознать смысл слов собственного дядюшки, а затем кивнула:

— Папа! Папа!

Ну надо же, поняв, что с дядюшкой каши не сваришь, она тут же сменила объект!

Ян Му с улыбкой покачал головой:

— Твой папа сейчас очень занят. Давай ты попросишь его покружить тебя, когда он вернется вечером в особняк, хорошо?

— Нет! Нет! Летать, летать! — когда эта малышка упрямилась, было совершенно непонятно, в кого она уродилась.

Ян Му легко вздохнул. Дочку полагалось баловать, растить в изнеженности, поэтому он не хотел отказывать — да и не мог себя заставить. К тому же, провозившись с ребенком столько времени, он уже немного устал, поэтому просто подозвал Цин Сина:

— Зять в особняке?

— Раб не знает, я пойду спрошу у управляющего, — с этими словами тот поспешно откланялся, чтобы разыскать управляющего Линь Фу.

Лин Юйсюань, редко остававшийся в особняке посреди дня, услышав доклад Линь Фу, машинально поинтересовался:

— Как он справляется с Жунъэр?

— Превосходно. О еде и беспокоиться не стоит, а во время игр он даже рассказывает ей небольшие поучительные истории. Маленькая барышня еще мала, ей пока рано изучать правила приличия для девушек. Молодой господин Ян обращается с ней весьма разумно, — Линь Фу вспомнил, как эта кроха радостно улыбается при виде каждого встречного и тут же норовит броситься в объятия, и, не удержавшись, расхваливал способности Ян Му к воспитанию детей.

— Скажи, он в последние дни выходил куда-нибудь, встречался с кем-нибудь? — Лин Юйсюань не то чтобы не доверял ему, просто задал вопрос по привычке.

Линь Фу тут же покачал головой:

— Совсем не выходил. Если не считать совместных трапез с молодым господином, все дни он проводит в своем дворе и никуда не отлучается.

Услышав это, Лин Юйсюань невольно кивнул:

— А у него хватает выдержки.

Подростки в его возрасте обычно любят слоняться повсюду и глазеть по сторонам, а этот сидит в своем маленьком дворике и носу не кажет. Сам же он испытывал некоторое любопытство: сколько еще этот парень сможет продержаться в четырех стенах?

— Молодой господин, маленькая барышня уже давно вас не видела, — подумав, Линь Фу снова перевел разговор на другую тему, в очередной раз напоминая этому не слишком надежному отцу о его долге.

Тот бросил на старого управляющего полуусмешку-полувзгляд:

— Разве Жунъэр не прекрасно уживается с тем парнем?

Лицо Линь Фу слегка перекосило — ему отчаянно хотелось высказать всё, что он думает об этом хозяине, на чьих глазах сам вырос, но в конце концов он сдержался:

— Дядюшка и отец — это все-таки разные вещи, — немного поразмыслив, он все же добавил: — Неужели молодой господин хочет, чтобы маленькая барышня в будущем называла отца-молодого господина папой?

Лин Юйсюань приподнял брови:

— Вот этого допустить нельзя. Мне-то всё равно, а вот те два старика точно ни за что не согласятся, — говоря это, он поднял чашку с чаем. — Принеси-ка Жунъэр, поиграю с ней немного.

— Слушаюсь! — Линь Фу про себя только вздохнул: право, он порой совершенно не знал, как реагировать на выходки своего господина.

Когда маленькую барышню принесли, та захлопала в ладоши, требуя полетов. Глядя на то, как его благородный, изящный и ветреный молодой господин прыгает и скачет по двору словно заправский дурень — пусть и двигаясь красиво, без лишней суеты, — но все же прыгая уже довольно долго, бегая по кругу и позволяя озорной девчонке трепать себя как попало, так что некогда аккуратная прическа растрепалась, а одежда замялась… воистину зрелище было то еще…

Хе-хе, молодой господин, и на вашей улице наступил день расплаты! Дочери — это поистине кармический долг для отцов, как ни крути.

Провозившись с ребенком целых два часа, Лин Юйсюань прижал к себе сладко заснувшую дочку, с немалой долей злорадства обдумывая участь своего новоявленного шурина.

Жунъэр, конечно, была мила и жива, и он сам очень любил ее. Но нянчить ее целыми днями — увольте, повозиться с ней разок-другой для развлечения еще куда ни шло. Но чтобы вот так, больше получаса за раз — да ни в коих случая больше не повторится!

Вымещая досаду, он слегка ущипнул девочку за пухлую щечку — кожа оказалась на удивление нежной, заставив его невольно усмехнуться.

Следом он вспомнил о своем так называемом шурине — интересно, привык ли тот парень к Резиденции Лин?

Тот безмолвный плач в день похорон словно пустил росток где-то в глубине его сердца; стоило кому-то завести речь об этом, как он невольно вспоминал о брошенном сироте и задавался вопросом: как же этот заброшенный цветок поживает сейчас?

С этими мыслями он передал Жунъэр служанке и неспешно направился под лучами заходящего солнца к Лотосовому саду.

Чашка зеленого чая, одинокий светильник, книга и юноша с черными волосами, полулежащий у окна. В его расслабленности сквозила некоторая небрежность, а в сосредоточенности — глубокая погруженность в чтение.

Сам того не зная, Лин Юйсюань почувствовал, как его настроение беспричинно улучшилось на добрую треть. Бесшумно подойдя к оконному проему, он не стал заходить в комнату, а вместо этого повторил позу юноши, опершись о подоконник, и, бросив взгляд на обложку книги, лениво поинтересовался:

— Что читаешь?

Ян Му приподнял брови, подумав про себя: надо же, он так долго не видел этого красавца, с чего это тот вдруг решил его навестить?

Закрыв книгу, он равнодушно откинул голову назад и бросил взгляд на Лин Юйсюаня в лучах заката:

— Всего лишь сборник диких преданий и баек.

Белые одежды, красивое лицо, черные волосы и брови мечом — на эту картину действительно можно было смотреть бесконечно.

Лин Юйсюань протянул руку с улицы, поднял книгу и полистал ее. Это был роман о мифах и легендах: о том, как появилось человечество, и о всяких божественных преданиях.

Когда-то в детстве от скуки он тоже пролистывал подобные фолианты, а теперь этот юноша откопал его где-то в дальнем углу:

— Любишь такие книги?

— Не то чтобы очень. Просто листаю, чтобы потом было что порассказывать девчонке.

Все сказки, что он знал, уже подходили к концу, не станет же он пересказывать малышке какие-нибудь интимные тайны? Если бы отец семейства об этом узнал, то даже не думай он произнести это вслух — одной этой мысли хватило бы, чтобы тот забил его до смерти…

Впрочем, этот Нефритовый Меч, пожалуй, не стал бы совершать столь неподобающих поступков — скорее просто вытащил бы меч из ножен и вершил правосудие во имя своей покойной сестры.

— А ты, оказывается, привязан к Жунъэр, — Лин Юйсюаню казалось забавным наблюдать, как этот парень с таким серьезным видом возится с ребенком, и он не удержался от легкой насмешки.

Тот в ответ лишь высоко вскинул брови, с ног до головы окинул его оценивающим взглядом и только после этого нанес ответный удар:

— Человеку, который пару часов скакал с ребенком наперегонки, меньше всего пристало читать мне морали.

Произнеся это, он с легким налётом горделивости издал тихое хмыканье и чуть задрал острый подбородок.

Исполненный детской спеси и маленького торжества вид казался невероятно очаровательным.

Только сам юноша, судя по всему, этого совершенно не осознавал.

Если бы подобное делал взрослый человек, в этом, пожалуй, проскользнула бы доля надменной лихости, но когда так вел себя он — еще не до конца выросший парень…

По неизвестной причине Лин Юйсюань вдруг отчетливо вспомнил в этот предвечерний час, как тот же самый юноша прижимался к его груди, со слезами на глазах, источая горе и отчаяние. В груди шевельнулось странное, не поддающееся описанию чувство: ему почему-то казалось, что эта спесь юноши в сочетании с полными слез глазами выглядела гармоничнее всего, правильнее всего…

В чем именно заключалась эта правильность, Лин Юйсюань толком не понимал. Но стремление к прекрасной пище для глаз было свойственно каждому. Ему доводилось встречать немало писаных красавцев на своем веку, однако ни один из них не обладал такой живой, бьющей через край энергией, как этот юноша.

Рядом с ним любые прекрасные творения казались безжизненными манекенами, лишенными истинного дыхания жизни.

Хотя Ян Линьвань и ушла из этого мира, оставив ему столь хлопотное наследство, порой это казалось даже забавным.

Подумав об этом, он решил, что сегодняшняя цель визита достигнута, и без лишних церемоний взъерошил макушку юноши:

— Я пойду. Когда читаешь, не забывай зажигать лампу поярче.

— Угу, — Ян Му махнул рукой, провожая гостя взглядом, а затем со вздохом уткнулся лицом в стопку книг, издав пару недовольных звуков.

И что это было? Пришел, поглазел и ушел! На что тут пялиться? Что тут интересного…

Ян Му молча поворчал про себя, после чего вытянул из стопки книгу, которую явно не успел дочитать раньше, раскрыл на нужной странице и погрузился в чтение…

Впрочем, с тех пор, как Лин Юйсюань навестил Ян Му в тот вечер, у него вошло в привычку время от времени заглядывать к нему.

Правда, вовсе не ради Ян Му, а ради Лин Жун.

Эта девчушка находилась в том самом возрасте, когда ей было интересно абсолютно всё, к тому же она обожала баловаться. Кому именно она обязана таким характером, оставалось полнейшей загадкой.

Характер ее матери Ян Линьвань был тихим, словно вода, а сама она отличалась мягкостью и изяществом, да и он сам никогда не любил шумных сборищ.

Оставалось лишь гадать, в кого же ребенок уродился таким егозой.

Лин Юйсюань прекрасно понимал, что если бы он вздумал нянчить ее сам, то не выдержал бы и часа. А если хотелось совместить приятное с полезным и укрепить отцовские чувства, приходилось идти к Ян Му и проводить время с дочкой, пока та играла под его присмотром.

Так он мог и отдохнуть, и с ребенком сблизиться. Впрочем, за это время они оба стали куда ближе друг к другу.

Ян Му уплетал ранний летний арбуз — хрустящий и сладкий. Лин Жун, у которой уже прорезались молочные зубки, сидела у него на коленях и пускала слюнки, жадно глядя на то, как дядюшка уплетает лакомство.

— Тоже хочешь? — Ян Му запихнул ей в рот небольшой кусочек и больше о ней не беспокоился. Сможет ли она его прожевать и проглотить — это ее забота, в конце концов, его одежда все равно подлежала стирке.

Эта девчушка давно уже использовала ворот его рубашки вместо нагрудника!

— Рассказ! Рассказ! — зажав во рту огромный кусок арбуза, невнятно потребовала Лин Жун.

Умница какая, она уже вовсю пыталась вести с ним простые диалоги. Хуже всего было то, что ей непременно требовалось послушать сказку — хотя кто ее знает, способна ли эта егоза вообще хоть что-то усвоить?

Мысленно ворча, Ян Му одной рукой держал книгу, а другой поглаживал ее по головке:

— Ладно, так и быть, сегодня я расскажу тебе историю про русалочку.

Он довел навык делать два дела одновременно практически до совершенства. Одной рукой рассказывал сказку, другой листал страницы, и даже не боялся случайно зачитать вслух фрагменты из книги.

Однако стоило ему дойти до самого конца, как малышка разрыдалась:

— Уа-а!

Ян Му отложил книгу и удивленно посмотрел на захлебывающуюся слезами девчушку у себя на коленях. Вошедший в сад Лин Юйсюань с таким же недоумением воззрился на это парочку сокровищ.

http://bllate.org/book/32550/3976870