Готовый перевод Frozen Superman / Евнух и принц: Ледяная верность: Глава 7

— Наследный принц...

Ли Чжао обернулся и, увидев заплаканное лицо Цин Юня, который что-то бормотал, с легкой улыбкой произнес:

— Оказывается, ты умеешь говорить. Так скажи мне, почему ты плакал так горько?

Цин Юнь был сам не свой от растерянности. Он никак не ожидал, что Ли Чжао, будучи занятым человеком и не имевшим времени навестить его, лично придет в комнату Чанлина. То, что Чанлин пользовался столь сильной милостью, заставляло его невольно содрогаться от страха, а еще сильнее он сожалел о том, что только что выдал себя перед Чанлином. Пытаясь в спешке встать с постели и отдать должное приветствие, Цин Юнь обнаружил, что лежит ничком, и Ли Чжао, зная, что его раны еще не зажили, протянул руку, останавливая его:

— Не нужно церемоний.

Но Цин Юнь, наученный Чанлином, разве мог обойтись без поклона? Превозмогая боль, он попытался подняться, и Ли Чжао, видя это, оставалось лишь прямо навалиться рукой на плечо Цин Юня, который отчаянно пытался сползти с кровати.

— Я же сказал: не нужно церемоний, — Ли Чжао заглянул в широко раскрытые глаза Цин Юня и, испытывая смесь жалости и невольного веселья, добавил: — Ты ранен, так что лежи. Но ты так и не ответил, почему ты плакал?

Прижатый тяжелой рукой к постели, Цин Юнь почувствовал, как его глаза снова быстро наполнились слезами:

— Я думал... Наследный принц больше не захочет меня видеть...

Говоря это, он снова зашелся слезами: наполовину искренне, наполовину подражая тому, чему учила наложница Хуэй о способах борьбы за благосклонность в императорском дворе.

Ли Чжао усмехнулся:

— Если я не навещаю тебя, ты сразу пускаешь слезу? В тот день перед моим лицом твой нрав вовсе не казался столь мягким.

Цин Юнь на мгновение растерялся, не зная, как оправдаться. Вспомнив слова Чанлина о том, что принц ценит его преданность и чувство долга, он поспешно произнес:

— Большое спасибо наследный принц за то, что восстановили справедливость ради моего наставника!

Улыбка на лице Ли Чжао померкла:

— Твой наставник — тоже человек несчастной судьбы.

— Наследный принц!

Чанлин, возвращаясь с едой и увидев снаружи две шеренги евнухов и стражников, сразу понял, что Ли Чжао удостоил их своим личным визитом. Он торопливо вошел внутрь и опустился на колени, воздавая должное.

— Что вы оба так спешите кланяться? — Ли Чжао бросил взгляд на коробку с едой в руках Чанлина, а затем снова перевел взор на Цин Юня. — Похоже, это я помешал вашей трапезе.

— Нет, наследный принц...

Цин Юнь в испуге попытался объясниться, но Ли Чжао снова прижал его за плечо.

— Тогда садитесь и поешьте, — Ли Чжао убрал руку и, проходя мимо Чанлина, легко хлопнул того по плечу. — Как поедите, приходите ко мне во внутренние покои.

Широким шагом Ли Чжао двинулся вперед, взмахнув рукавом:

— Заберите его с собой!

Чанлин, стоя на коленях, ответил согласием и лишь тогда, когда фигура Ли Чжао окончательно скрылась вдали, медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на Цин Юня, на лице которого все еще застыло выражение крайнего изумления, словно он все еще блуждал во сне. Чанлин наконец улыбнулся, поднес поднос ближе и произнес:

— Ох и высока же твоя честь! Сам наследный принц пожаловал тебя навестить.

Цин Юнь словно лунатик посмотрел на Чанлина:

— Наследный принц он...

Чанлин поставил поднос на стол:

— Теперь я уж точно не смею распоряжаться твоим временем. Говори: ты сначала поешь, а потом пойдешь к наследному принцу, или же быстренько приведешь себя в порядок и явишься к нему немедленно?

Цин Юнь без раздумий ответил:

— Приведу в порядок.

Чанлин слегка улыбнулся:

— Я и знал, что ты человек смышленый.

На сердце у Цин Юня снова сжалось: он гадал, не показалось ли Чанлину вновь предосудительным такое его поведение. Впрочем, сейчас он уже не мог обращать на это внимания. Во всем существовала своя очередность важности, и ублажение наследного принца стояло на первом месте, а уж что думал по этому поводу Чанлин, пока могло подождать.

После еще одной суматохи Чанлин помог Цин Юню выйти наружу. Шел уже пятый день их пребывания в Восточном дворце, и только теперь Цин Юнь по-настоящему впервые увидел, каков он изнутри.

После смерти Жуйчуня Цин Юнь стал наполовину свободным человеком. Прежде он уже толкал двери Дворца Юйхэ, чтобы выйти наружу, но стоило ему лишь шагнуть за порог, как им овладевал страх. Каков же он на самом деле, этот внешний мир? Страшнее ли он Дворца Юйхэ в сто раз, как говорила тетушка Чису, или же он полон золота, драгоценностей и напоминает земной бессмертный рай, как утверждала наложница Хуэй?

Теперь же казалось, что Восточный дворец больше походил на последнее: куда ни кинь взгляд — везде роскошь, на что ни посмотри — всюду богатство и пышность. Цин Юнь, не видавший в жизни больших видов, чувствовал, что его глаз не хватает, чтобы охватить всю открывшуюся перед ним красоту.

Заметив, что глаза Цин Юня жадно бегают по сторонам, Чанлин подумывал было дать ему пару наставлений, но раз сам наследный принц почтил их своим визитом и явно выделил этого маленького евнуха среди прочих, ему и впрямь не стоило говорить лишнего.

В конце концов Чанлин помог Цин Юню войти во внутренние покои. Ли Чжао только что сменил одежды на повседневные и, услышав, что Чанлин привел Цин Юня по его повелению, слегка нахмурился, но тут же разгладил брови и с улыбкой произнес:

— Я так и знал: поручи Чанлину обучать кого-то — разве выйдет из этого хоть какой-то толк?

Ли Чжао вышел навстречу и заметил, что у опирающегося на Чанлин Цин Юня на лбу выступили капельки пота. Личико его было бледным, но глаза горели ярким блеском, и он, совершенно нарушая все правила приличия, едва завидев принца, уставился на него во все глаза, совершенно не замечая, что сам Чанлин, переступив порог внутренних покоев, тут же опустил голову.

— Приветствую наследного принца.

Чанлин помог Цин Юню совершить поклон. Цин Юнь с трудом опустился на колени, его лицо исказилось от боли, но он тут же постарался расслабить черты. Заметив в поле зрения носки сапог наследного принца, он тотчас же поднял голову, устремив взгляд на принца, и выдавил из себя улыбку.

Лицо Ли Чжао было далеко не таким благожелательным, как тогда, в комнате Чанлина. Он холодно бросил:

— Разве я не говорил — не нужно поклонов?

Заметив, что принц чем-то недоволен, Цин Юнь испугался, и в его глазах снова мгновенно заблестели слезы.

Ли Чжао сделал вид, будто ничего не заметил:

— Вы пообедали?

Чанлин ответил:

— Не смея заставлять наследного принца ждать, мы решили сперва явиться с докладом, а уже после поесть.

— Выходит, мои слова вы вообще в расчет не берете?

Много лет пробыв рядом с наследным принцем, Чанлин по одному лишь тону, которым тот говорил о себе и отдавал распоряжения, понял, что принц вовсе не сердится, а просто решил над ними подшутить. С улыбкой он ответил:

— Как мы смеем.

Слушая со стороны пересмеивания Чанлина и глядя на неразгаданное — то ли радостное, то ли сердитое — лицо наследного принца, Цин Юнь ощутил, как в голове у него гулко зазвенело. Он подумал, что эта подлая змея Чанлин просто-напросто одурачил его, а наследный принц теперь испытывает к нему отвращение!

Не раздумывая ни секунды, Цин Юнь протянул руку и вцепился в подол нового чайного повседневного халата наследного принца. Слезы переполнили его глаза и, казалось, больше не удерживаясь, полились каплями:

— Прошу наследного принца помиловать! Я... я был неправ...

Ли Чжао изначально хотел лишь немного подшутить над ними обоими, но никак не ожидал, что этот смельчак Цин Юнь, который при первой встрече казался совершенно бесстрашным, окажется совершенно не способным перенести шутку — его лицо залилось потоком слез.

Ли Чжао еще никогда не видел, чтобы какой-то слуга плакал перед ним подобным образом, превращаясь в сплошное мокрое место, и вмиг растерялся. Он опустил взгляд на руку Цин Юня, намертво вцепившуюся в подол его верхней одежды, и не знал, смеяться ему или плакать.

— Ты не прав? — сдерживая улыбку, спросил Ли Чжао. — И в чем же твоя вина?

Столкнувшись с Фухаем или Управляющим делами гарема, Цин Юнь еще проявлял определенную сообразительность, потому что те люди, в конце концов, были такими же слугами, как и он сам. Но оказавшись лицом к лицу с наследным принцем Восточного дворца, он растерялся от страха и смятения, и от прежней смышлености не осталось и следа — в голове царил сплошной кавардак, и он заикаясь произнес:

— Я... я сейчас же пойду... вернусь и поем...

Ли Чжао расхохотался во весь голос.

Стоявший рядом Чанлин тоже не удержался и прыснул со смеху.

Услышав его смех, Ли Чжао указал на него пальцем:

— Еще смеешься? Я велел тебе о нем позаботиться, и вот так ты о нем заботишься?

Чанлин ответил:

— Это ведь сам наследный принц изволили сказать, что слугам запрещено учить его, вот я и не смел лишнего говорить.

Ли Чжао опустил руку и с легкой улыбкой посмотрел на остолбеневшего Цин Юня, а затем снова покосился на его пальцы, которые все еще крепко сжимали край его одеяния:

— Вставай. Я жалую тебе еду, поешь прямо здесь.

Только тогда Чанлин взял Цин Юня за руку и тихо произнес:

— Наследный принц жалует тебе милость, разве не поблагодаришь за щедрость?

Цин Юнь постепенно разжал пальцы, отпуская роскошную ткань. Теперь до него дошло окончательно: только что он служил забавой, потешая эту парочку господина и слуги. Он опустил голову, и слезы закапали на каменный пол:

— Благодарю наследного принца за милость.

— Живей отведи его умыться и накорми, — Ли Чжао снова указал на Чанлина. — Смотри мне, больше не доводи человека до слез.

Чанлин улыбнулся:

— Насчет этого слуга ручаться не смеет.

— Ступайте...

Чанлин помог Цин Юню подняться и отвел его в боковой зал. Сначала он помог ему утереть слезы и при этом мягко проговорил:

— Перестань плакать. Наследный принц просто пошутил с тобой пару раз, а ты и впрямь принял всё за чистую чистую монету, какая же ты глупышка.

Заметив, что Цин Юнь молчит, он добавил:

— Впрочем, так даже лучше — наследному принцу как раз нравятся такие прямолинейные люди, как ты.

Цин Юнь долго хранил молчание, в то время как в его груди бушевали целые бури. Он думал о том, что его недавние слезы послужили лишь развлечением для этих двоих, но в то же время радовался, что наследный принц действительно не испытал к нему отвращения. На какое-то время он позабыл обо всем остальном, ощущая лишь пугающую легкость человека, избегшего смертельной опасности.

Младшие евнухи внесли еду, и Чанлин сказал:

— Ешь давай. Ничего страшного, это милость наследного принца, поешь побольше.

Цин Юнь всегда отличался отменным аппетитом, но сейчас он не смел есть много, да и вкуса никакой еды не чувствовал. Сделав лишь пару поверхностных глотков, он произнес:

— Я наелся.

Чанлин знал его обычную меру, но настаивать не стал — в конце концов, разве пристало слуге наедаться досыта в присутствии хозяина?

— Раз наелся, пойдем к наследному принцу.

Ли Чжао находился в кабинете. Подняв голову и завидев их двоих, он сразу бросил:

— Оставьте поклоны.

На этот раз Чанлин не стал поддерживать Цин Юня для поклона, а просто подвел его к письменному столу наследного принца.

— Сколько тебе лет? — спросил Ли Чжао, не отрывая глаз от выводимых им иероглифов.

— Тринадцать.

— В каком году вошел во дворец?

— ...Не помню.

Ли Чжао поднял взгляд. Цин Юнь по-прежнему смотрел на него во все глаза; после выплаканных слез его веки покраснели, а черные зрачки блестели, как капли воды. Подумав про себя, что этот слуга и впрямь вышел на редкость чистым и миловидным лицом, и при этом донельзя бестолковым, Ли Чжао произнес:

— Не помнишь? Как это ты можешь не помнить, в каком году попал во дворец?

— Я помню только, что с самого детства рос во дворце.

Для евнухов, которых приводили во дворец в совсем юном возрасте, забвение дел своего дома не было чем-то из ряда вон выходящим, и Ли Чжао не стал допытываться дальше:

— Ты все время прислуживал во Дворце Юйхэ?

— Да.

— Тогда хочешь ли ты перейти на службу в Восточный дворец?

Хотя Цин Юнь уже несколько дней ждал этого и знал от Чанлина, что останется в Восточном дворце, то были лишь случайные слова Чанлина. Теперь же, когда сам наследный принц произнес это вслух, его сердце наконец успокоилось. Он хотел опуститься на колени и выразить благодарность, но вспомнив, что принц не любит поклонов, растерялся, не зная, как лучше угодить хозяину, и лишь со слезами и улыбкой кивнул:

— Хочу.

У Ли Чжао с малых лет прислуживали евнухи. Несколько лет назад круг его слуг сменили, оставив лишь одного Чанлина. Окружавшие его евнухи отличались и сметливостью, и безупречным знанием правил, причем преобладали среди них люди постарше, и только Чанлин позволял себе изредка переброситься с ним парой шуток.

Сейчас же, глядя на такого простоватого, неуклюжего Цин Юня, который даже называть себя рабом привык с трудом, Ли Чжао нашел это забавным. Он отложил кисть и поманил Цин Юня пальцем.

Цин Юнь опешил. Еще не понимая, чего от него хотят, он услышал, как Чанлин слегка подтолкнул его:

— Наследный принц зовет тебя подойти. Сможешь дойти сам?

— Смогу!

Превозмогая боль, Цин Юнь обошел письменный стол и остановился перед принцем. Принц сидел, а он стоял, но они почти сравнялись ростом. Напряженно глядя на наследного принца, Цин Юнь ждал его приказаний.

Ли Чжао постучал пальцем по столу, заставляя того взглянуть на написанные им иероглифы:

— Грамоте обучен?

http://bllate.org/book/32436/3958882