Готовый перевод The Brocade Zither / Цзиньсэ: Песнь о жемчужной цитре: Глава 15

Ой-ой! — Ши Удуань тяжело рухнул на землю. Он чуть склонил голову, и осунувшееся лицо Белого Ли уперлось ему в ключицу. Казалось, у Белого Ли не осталось сил даже на то, чтобы приподнять голову, а кости его подбородка больно впились в плечо Удуаня. На расстоянии Ши Удуань сразу узнал бы Белого Ли, но сейчас, когда они прижались друг к другу так близко, мальчик вдруг показался ему совершенно незнакомым.

В сознании Ши Удуаня наконец зашевелилось запоздалое недоумение: с чего это вдруг девчонка, похожая на пухлый комочек, превратилась в парня?

К счастью, он был еще мал. Хотя он направо и налево трепал слова вроде «жена» или «тещенька», на деле он знал лишь сами эти названия, а языком метел просто для того, чтобы позлить окружающих и поразвлечься. В душе же он оставался совершенно наивным и ни капельки не понимал, что́ на самом деле кроется за отношениями между мужчиной и женщиной. Поэтому он лишь слегка смутился, не испытав при этом сильного потрясения, и, озадаченно легонько толкнув Белого Ли в плечо, спросил:

— Ты… ты Сяо Ли-цзы?

Белый Ли собрал последние силы, оттолкнулся от него и приподнялся. Одной рукой он прижал грудь и прохрипел:

— Зачем ты пришел сюда? Уходи… уходи скорее!

И правда, Белый Ли.

Ши Удуань опешил. На сердце у него скребли кошки, и он с глупой тоской подумал: раз он вырос и стал парнем, неужто теперь он не сможет быть его женой? Наверное, он просто плохо развился — должно быть, всё из-за того, что мать о нем не заботилась. Эх, не зря в народе говорят, что девичья красота меняется по сто раз на дню! Похоже, вырасти женщиной с малых лет — дело и впрямь непростое.

Ну и ладно, раз не судьба ему стать женой, так тому и быть. Ши Удуань отличался легким нравом: раз превратился в парня, всё равно останется Сяо Ли-цзы, а жену он потом себе другую найдет, а Сяо Ли-цзы будет… будет ему названным братом, вот и всё.

В этот момент Цуйпинская птица испуганно пискнула и, усевшись на плечо Удуаня, слегка заволновалась. Ши Удуань оглянулся: прямо от входа Пещеры Огненного Лотоса по земле шла глубокая трещина, из которой клубами поднималась всё густеющая черная дымка. От одного взгляда на нее казалось, будто дна у этого разлома нет и в помине, словно внизу разверзлось самое настоящее адовы бездны.

Не считая Ши Удуаня и Белого Ли, которых защищал тусклый синий свет астролябии, даже сама лисья владычица Бай Цзыи сжалась в комок на земле, а ее уши превратились в лисьи — судя по всему, она собиралась явить свою истинную суть.

Голубое сияние астролябии становилось все слабее. Ши Удуань почувствовал, как у него в груди словно все замерло — перед лицом этой земной трещины ему сделалось тяжело дышать.

Белый Ли вцепился в плечо Ши Удуаня с такой силой, будто его пальцы норовили впиться в плоть, и, шатаясь, поднялся на ноги:

— Уходи… уходи!

Ши Удуань торопливо вскочил на ноги. Белый Ли дернул его за собой, и они, чудом миновав разлом, побежали вглубь Пещеры Огненного Лотоса. Наверняка в пещере должен был быть потайной ход. Кровь Белого Ли сочилась между пальцами капля за каплей, а на его мертвенно-бледном лице проступила печать смерти. Поразмыслив немного, Ши Удуань сказал:

— Сяо Ли-цзы, уменьшись-ка немного, я понесу тебя на спине!

Однако он присел на корточки и подождал пару мгновений, но Белый Ли не двинулся с места. Тогда Удуань обернулся и спросил:

— Что такое?

— То… то был всего лишь иллюзорный облик, — спустя долгое время тихо произвел Белый Ли. Голос его уже приобрел мальчишеские, слегка низкие нотки, но сейчас звучал хрипло. Бросив на Ши Удуаня сложный взгляд, он какое-то время молчал, а затем горько улыбнулся: — Я так рад, что ты пришел спасти меня, но всё то… была ложь…

— Ой, да я знаю! Давай превращайся обратно, иначе я тебя не унесу, — Ши Удуань еще толком не умел отличать ложь от шуток. Хотя на душе у него скребли кошки, он отличался некоторой толстокожестью и знал, что мелкие демоны вечно любят принимать чужой облик и проказничать, а потому решил, что Белый Ли просто дурачится. В другое время он, пожалуй, стал бы дуться на товарища, но сейчас они ведь бежали спасать свои жизни — разве время было обращать внимание на такие мелочи?

Белый Ли ошеломленно смотрел на него. Он был тяжело ранен: хотя стоило Ши Удуаню снять его с каменного столба, как демоническая сила начала потихоньку возвращаться, это никак не могло восполнить жизненную эссенцию, что вытекала через раны. В конце концов он решил вернуть свой истинный облик — такой же, каким Ши Удуань увидел его впервые, превратившись в маленького ребенка с лисьими ушками.

Ши Удуань взвалил его на спину и что есть мочи бросился вперед. Волосы юноши он заплетал сам, особой аккуратностью не отличался, да к тому же после недавней суматохи они давно растрепались и теперь то и дело щекотали Белого Ли кончик носа. И казалось, щекотно было не только носу — Белый Ли чуть крепче обвился руками вокруг его шеи и тихо спросил:

— Я обманул тебя, неужели ты не сердишься на меня?

— Сейчас некогда, — ответил Ши Удуань. — Выберемся наружу, найдем моего учителя — тогда и рассержусь.

Помолчав немного, он утешительно добавил:

— У моего учителя просто огромные способности, не бойся, всё будет хорошо. Как твои раны? Очень болит? И почему твоя мать так с тобой поступила?

Белый Ли долго молчал. Ши Удуань даже подумал, что тот снова потерял сознание, и уже хотел было оглянуться, как заметил, что у Белого Ли покраснели глаза, а бледное личико было напряжено до предела.

Наконец Белый Ли тихо вымолвил:

— Она сказала, что черная дымка снаружи идет за мной, что во всем виноват я один, и стоит ей убить меня, как Долина Цанъюнь снова заживет в безопасности. Она назвала меня вестником дурного знамения.

Белый Ли казался смертельно испуганным. Словно в саморазрушительном порыве, он выложил всё как есть, втайне надеясь, что Ши Удуань бросит его. В мыслях мелькнуло: если и этот человек оставит меня, у меня больше не останется никаких связей с миром людей, и тогда будет уже все равно, жить мне или умирать — так хотя бы всё закончится чисто.

Кто бы мог подумать, что этот источник вечных неприятностей Ши Удуань ответит на это сугубо из соображений собственной мерки:

— Чего? Всё из-за тебя? Какую же это ты беду умудрился натворить?

Белый Ли опешил и невольно горько усмехнулся:

— Если бы я сам знал… С самого моего рождения в долине ходили всякие слухи: одни боялись меня, другие сторонились, называя проклятым…

С багажом знаний и жизненного опыта, имевшимся у Ши Удуаня на тот момент, ему было трудно до конца постичь подобное. С одной стороны, всё это казалось ему странным, а с другой — ему было искренне жаль Белого Ли. Подобно какому-то взрослому рассудителю, он кивнул и утешил:

— Эх, ну и несправедливо же! Бедняга, столько лет таскал на себе такое тяжелое клеймо.

В один день сердце Белого Ли пережило столько взлетов и падений, что, когда он только что произнес те слова, в нем едва не зародилось безумие — отчаяние накатило холодной водой, грозя захлестнуть с головой. И он никак не ожидал, что эта фраза Ши Удуаня, сказанная с абсолютно серьезным лицом, прозвучит как крошечная игла, которая в один миг проткнула скопившиеся в груди боль и обиду. Белому Ли вдруг стало одновременно смешно и горько: казалось, все те прошлые несчастья, стоило этому ребенку обронить столь небрежные слова, вмиг превратились в омерзительную и нелепую шутку.

Он прижался щекой к шее Ши Удуаня и лишь спустя долгое время прошептал:

— Ты так добр ко мне, я…

— Ха-ха, тогда будь моей женой! — тут же выпалил Ши Удуань, но тут о чем-то вспомнил и покачал головой. — Ай, погоди-ка, ты же не девчонка, теперь в жены тебя уже не возьмешь.

— Ничего страшного, — тихо произнес Белый Ли.

— … — Ши Удуань на мгновение онемел, а затем не удержался и пробормотал: — Вообще-то… это вроде как важно?

Белый Ли тихонько рассмеялся и, вдыхая свежий аромат, исходивший от юноши, чуть прикрыл глаза:

— Раз я сказал, что неважно, значит, так оно и есть. — В мыслях же его промелькнуло: посмей кто-нибудь разлучить меня с ним — я убью его. Раз уж весь мир был со мной жесток, я перебью их всех до единого, и что с того?

Услышав, что под конец голос Белого Ли совсем ослаб, Ши Удуань решил, что тот выбился из сил из-за ран, и не стал с ним спорить. В душе же он с чувством старческой умудренности подумал: «Эх, он еще мал, сколько ни объясняй — всё равно не поймет».

Белый Ли указывал дорогу, а Ши Удуань со всех ног несся с ним на спине, углубляясь в потайной ход Пещеры Огненного Лотоса. Стоило им войти внутрь, как повеяло могильным холодом, от которого пахло гнилью. Ши Удуань не выдержал и спросил:

— Сяо Ли-цзы, мы точно не заблудились?

— Нет, сюда. Здесь есть короткая дорога, она выведет прямо к заставе Сета Сюаньцзун, которую они устроили на склоне горы.

В проходе царил такой непроглядный мрак, что оба беглеца, метавшихся слепыми котятами, даже не заметили, как в углах начала подниматься черная дымка — куда более густая, чем та, что клубилась в самой пещере. Пробежав еще немного, они увидели, что синеватый свет астролябии потускнел настолько, что стал почти неразличим.

Белый Ли не замечал ничего странного. Даже когда прежде их окружила черная туча и у Ши Удуаня от нехватки воздуха защемило в груди, самого Белого Ли дымка, источаемая трещиной в земле, ничуть не тяготила. Но теперь он обратил внимание на то, что дыхание Ши Удуаня становится всё тяжелее и чаще, и обеспокоенно спросил:

— Ты устал?

— Угу… немного… воздуха не хватает, — сморщился Ши Удуань, и пот со лба уже ручьями катился по его щекам.

Протянув руку, Белый Ли нащупал на его лице ледяную липкую влагу и испуганно воскликнул:

— Удуань, опусти меня!

Ши Удуань не сбросил его, но ноги у него подкосились, и он рухнул на колени. Цуйпинская птица уже едва держалась в воздухе и тоже вяло упала рядом. Белый Ли торопливо разжал руки на его шее, в мгновение ока превратившись обратно в подростка. Кровь у него на груди уже остановилась, и неведомо почему он почувствовал прилив сил — пожалуй, даже больший, чем в обычные дни.

Ши Удуань вцепился обеими руками в собственный воротник и судорожно ловил ртом воздух. Ему казалось, будто кто-то невидимый сжимает его грудную клетку тисками, и втянутый воздух, едва дойдя до горла, тут же вырывался обратно, а перед глазами плясали хороводы золотых искр.

Он протянул руку и слегка потер пальцы — на бледных кончиках заплясал крошечный язычок пламени. На этот раз оба наконец разглядели, что прямо за их спинами, во тьме, клубится сгусток черного тумана, формой напоминающий череп. Разянув бездонную пасть, он бросился прямо на них. Неизвестно откуда налетел ледяной, пронизывающий ветер и в одно мгновение задул огонек на пальце Ши Удуаня.

Однако в этот момент Ши Удуань неожиданно успокоился. Посмотрев в другую сторону, он заметил в конце глубокого узкого прохода крошечную точку света и понял, что Белый Ли не ошибся дорогой — выход действительно был там.

Этот юноша словно обладал удивительным свойством: чем горше ему приходилось, тем больше сил в нем пробуждалось. Схватив Белого Ли за руку и опираясь на него, он сумел подняться на ноги, подобрал за шкирку Цуйпинскую птицу, глубоко вздохнул, тряхнул головой и коротко бросил:

— Бежим.

Белый Ли не понимал, отчего Удуаню так плохо. Черная дымка, подбиравшаяся совсем близко, местами впитывалась прямо в его тело, но вместо мучений он чувствовал лишь невероятное облегчение — рана на груди затягивалась, мягко заполняемая этой темной субстанцией. Но раздумывать было некогда: Ши Удуань уже тянул его за собой к выходу.

Преследующая их черная туча, словно почуяв, что они ускользают, в мгновение ока помчалась вдвое быстрее и почти настигла беглецов. Свет у входа в пещеру становился всё ярче и ближе, но у Ши Удуаня ноги налились свинцом, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, однако он по-прежнему инстинктивно сжимал руки Белого Ли и Цуйпинской птицы.

Вдруг что-то схватило его за щиколотку. Ши Удуань резко подался вперед, в глазах у него потемнело, и на миг он потерял сознание. Но головокружение длилось недолго: придя в себя, он тут же почувствовал, как кто-то подхватил его, подхватил поперек туловища и швырнул вперед, отправляя в полет.

Ослепительный свет вонзился в зрачки Ши Удуаня, заставив его широко распахнуть глаза до боли и слез. Его плечо со страшной силой вределось в камень у входа — от боли показалось, что кости раскрошились в труху. В этот миг он воочию увидел, как Белый Ли, швырнувший его наружу, в ту же секунду был полностью поглощен черной тучей. Черный дым пронзил его грудь насквозь, словно клинок. Тело Белого Ли судорожно затряслось, и из его горла вырвался короткий, полный боли крик.

— Сяо Ли-цзы!

Бессчетные потоки черной дымки пронизывали тело Белого Ли, грозя разорвать его на мелкие кусочки. Из уголков глаз Белого Ли брызнули две струйки кровавых слез, губы посинели. Он смотрел на Ши Удуаня, словно стараясь навсегда запечатлеть в памяти образ этого перепачканного землей мальчишки, а затем, не успев вымолвить и слова, целиком растворился в черном тумане и исчез.

На глазах у Ши Удуаня он пропал вместе с той зловещей субстанцией, оставив после себя лишь пустую землю — словно Белый Ли никогда в жизни и не существовал.

И тут Ши Удуань заметил на земле какой-то блестящий предмет. Тихо вскрикнув, он стиснул зубы и, опираясь на наподвижное от боли тело, изо всех сил пополз вперед, пока не нащупал сплетенную из перьев Цуйпинской птицы оплетающую докоу, которую он сам же когда-то подарил Белому Ли. Юноша схватил ее и вцепился мертвой хваткой, а тело его содрогалось от невыносимой боли.

— Я должен найти учителя, — прошептал он самому себе. — Я пойду…

После этого силы окончательно оставили его. Голова безвольно свесилась набок, и он потерял сознание.

http://bllate.org/book/32427/3957983