Готовый перевод Where Did the Loyal Dog Go? Bright Moon Before My Bed / Верный пёс: Лунный свет у изголовья [Завершено]: Глава 15

— Эй, твоё имя слишком литературное, я вечно его забываю.

— Да-да-да, эта картина, м-м… — Цзи Цзиньчуань приоткрыл рот, прикусив виноградинку, которую протянул Тан Дянь, и заодно украдкой легонько чмокнул его в палец. Тан Дянь сделал вид, что собирается наброситься на него, отчего Цзи Цзиньчуань звонко рассмеялся.

— Эй-эй, ты же ещё не всё договорил!

Цзи Цзиньчуань, прижатый к груди Тан Дяня, с улыбкой перевёл дыхание, поднял взгляд на любимого и сам легко коснулся губами его подбородка.

— Эта картина называется «Этот юноша».

Не устоять перед быстротекущим временем, не убежать от юности в эту пору; годы утекают, лица стареют, неизменными остаются лишь любовь и ты.

Глава 12. Секрет вислоухих (часть 1)

Милота — это и есть справедливость.

— Древний завет тысячелетней давности с Континента Эйонини

Для клана Стоячеухих, некогда прославившегося на весь континент, уши были самым важным достоянием.

— Наш клан в своё время завоевал символ высшей милости — Кубок Золотой Лапы! — жестикулируя и пританцовывая, вещал взрослый Стоячеухий в небольшой деревянной хижине. — И всё благодаря нашим большим ушам! Мы так растопили сердца жюри своей милотой, что они в пух и прах разнесли всяких там оленей да кроликов и сходу взяли первое место!

— Ого!

— Это же Кубок Золотой Лапы!

Сидевшие в ряд на скамеечках маленькие Стоячеухие звери дружно ахнули.

— Моя мама говорила, что Конкурс Золотой Лапы проводится раз в сто лет, и его всегда вручают тому, кто милее всех!

— Я тоже хочу получить кубок, учитель Халу!

— Эх вы, ничего-то вы не знаете! Предки тогда приложили столько усилий, изо всех сил изображая милоту, чтобы одолеть нашего главного соперника — Большехвостого зверя, — учитель Халу опустился на землю и почесал задней лапой за ухом. — Хоть мы теперь и уединились в этой горной лощине, всё равно нельзя терять хватку и задирать нос. Знайте же, это худший набор учеников за всю мою практику!

Получившие нагоняй малыши поникли, прижали лапки, молча сжавшись в комочки.

— Вместо того чтобы нормально учиться умилять окружающих и ухаживать за шерсткой, только и горазды целыми днями носиться где попало! — учителю Халу становилось не по себе при одной мысли об этом. — Вечно шерсть взъерошенная, смотреть тошно! Как вспомню, так злость берёт. На сегодня урок окончен, а завтра будет занятие по вилянию задом. Все до единого должны быть бодрыми и собранными! Кто плохо завиляет — останется без ужина!

Получив долгожданную свободу, детеныши не стали слушать дальнейшие нравоучения учителя Халу и наперегонки выбежали наружу, поднимая тучи пыли.

Учитель Халу тяжело вздохнул, подковылял к кадке с водой и сделал пару глётков, как вдруг его взгляд зацепился за две мешкающие фигурки.

Рассмотрев этих двоих, он почувствовал, что у него ещё больше заболела голова.

По правде говоря, способности у нынешнего поколения малышей были неплохими: шерстка мягкая и пушистая, ушки торчат строго вверх, характеры хоть и шкодливые, но в целом послушные. Стоит им моргнуть глазками да повести ушками — такая прелесть!

За исключением этих двух белых ворон…

— Эр Тун, Сяо Чуань, идите уже быстрее, остальные разошлись.

Зверёк по имени Эр Тун басовито отозвался:

— Знаем мы, учитель!

Учитель Халу кивнул.

Эр Тун — сын старейшины клана. Что ни говори, а по внешности и талантам он безусловный лидер этого поколения, вот только характер у него оставлял желать лучшего. Мало того, что его ни капли не интересовала такая важная вещь, как миловидность, так он ещё втайне вздумал изучать боевые искусства! О небеса, да это же вопиющее отступничество от традиций! Узнай об этом предки — они бы точно вылезли из гробов и наподдали ему ремня!

Взгляд учителя Халу переместился на поникшую фигурку рядом с Эр Туном, и он снова тяжело вздохнул.

Каким бы скверным ни был характер Эр Туна, внешне он всё же удался. А вот этот… с самого начала не вызывал никакой симпатии.

Причина была до смешного проста: он оказался Вислоухим. Уродиться вислоухим при родителях со стоячими ушами — кто в такое вообще поверит?!

— Чего стоишь, шевелись давай, — Эр Тун пиннул заднюю лапу Вислоухого зверя и недовольно бросил: — Такой черепаший шаг, ты вообще ужинать собираешься?

Маленький Вислоухий, по обыкновению опустив голову, стоял без движения. Но стоило Эр Туну снова замахнуться лапой, как тот вдруг подскочил и с ошеломлённым видом уставился на собственную белую шерстку.

Эр Тун испуганно отшатнулся:

— Ты чего удумал?

Вислоухий зверек услышал голос, повернул голову и остолбенел. В его глазах, похожих на чёрный виноград, промелькнула целая гамма сложных чувств, после чего он испуганно огляделся по сторонам и сломя голову бросился прочь.

— Эй…

Этот Вислоухий зверек по имени Сяо Чуань, разумеется, и был Цзи Цзиньчуанем. Сейчас на душе у него скребли кошки: ещё секунду назад он нежился в объятиях Тан Дяня, а в следующее мгновение его словно вышвырнуло наружу, забросив в тело этого странного создания.

Какие ещё Стоячеухие звери, какие Вислоухие, какой ещё Кубок Золотой Лапы — что за бред вообще!

Цзи Цзиньчуань чувствовал, что его голова готова взорваться от боли. Чужие воспоминания вызывали приступ головокружения, в сознание потоком хлынула лавина информации, но он совершенно не мог успокоиться и всё разложить по полочкам.

— Сяо Чуань! — свирепо окликнув его, Стоячеухий нагнал беглеца. — Чего ты понёсся сломя голову? Я к тебе обращаюсь, а ты ноль внимания!

Цзи Цзиньчуань резко обернулся, вцепился в пучок шерсти на груди Эр Туна, но слова застряли у него в горле.

— Ты что удумать вздумал?

И правда, что он делает? Цзи Цзиньчуань постепенно разжал ладонь. В этом мире не существовало людей, это были два совершенно разных пространства, и отыскать Тан Дяня не было ни единого шанса…

Боль от внезапной разлуки и жуткое разочарование накрыли его с головой, заставив нос неприятно защипать.

— Ты чего? Ты… ты что, плачешь?! — Эр Тун опешил. Он привык с детства задирать Сяо Чуаня и никогда не видел его таким. На мгновение испугавшись, он заискивающе забормотал: — Я… я же тебя совсем не больно пнул, если ты ревёшь, я не виноват…

— И не виню! — Цзи Цзиньчуань яростно смахнул слёзы и злобно рявкнул: — Отстань, не мешай мне!

Его вспышка гнева, в которой сквозило накопившееся раздражение, была такой сильной, что вся белая шерстка встала дыбом. Одернув себя и всхлипнув пару раз, он больше не обращал внимания на то, что пытался сказать Эр Тун, и, опустив голову, понуро побрёл вперёд.

http://bllate.org/book/32411/3955985