Готовый перевод The Lawbreaker Mad Mad Mad Mad Rabbit / Разрушитель законов: Игры за кулисами: Глава 2

— Он был моим учителем китайской словесности в прошлом. — Линь Юйсин шёл сквозь бледнеющий рассвет, и голос его звучал свежо и прохладно. — На этом Материке он — мой последний старый друг.

Двое дошли до старинной усадьбы к северу от небольшого городка, и в глаза сразу бросилась буйная зелень. Казалось, время повернулось вспять вопреки всем сезонам: по всей стене и во всём дворе бурно и дерзко вился густой плющ, укутанный налётом лет.

Там стоял заброшенный древний дом, с облупившейся росписью на стенах, а ступенчатые камни поросли белым мхом, словно ожидая последних шагов.

Занавеска приспущена, полы подметены, а по ложу покойного полбтся тени плюща.

Переступая через порог, Линь Юйсин вспомнил эти две строчки из прозаического стихотворения.

Много лет назад Лу Цунли читал их ученикам на уроках словесности. В те дни учитель Лу всегда носил безупречно зачёсанные назад волосы, круглые очки в золотой оправе и застёгнутый набок длинный халат, а его глубокий и звучный голос помогал ученикам прочувствовать всю мелодичность и лиричность родного языка.

В те времена семена плюща в старом дворе учителя Лу только-только были брошены в землю, а какой-то юноша стоял перед пестрыми и обветшалыми стенами дома, думая про себя, что он непременно должен дождаться того дня, когда тени побегов плюща доберутся до самого ложа.

Ныне госпожа Лу ещё была жива. Она сидела сбоку в зале прощания, седая, но крепкая.

— Старик в этой жизни остался вполне доволен, и больше всего его грело то, что он выпустил таких прекрасных учеников! — Госпожа Лу без умолку болтала со снующими вокруг учениками, пришедшими выразить соболезнования, и на её лице облегчение преобладало над скорбью. — Только посмотрите: какими сопливыми мальчишками они были тогда, а теперь все стали крупными боссами, великими писателями, знаменитыми актёрами.

— Мы навсегда останемся вашими учениками! В следующем месяце у меня родится внук, так что вам обязательно придётся помочь нам выбрать для него имя.

Толпа респектабельных людей окружила матушку-наставницу и вела беседу.

Когда Линь Юйсин переступил порог зала прощания, он как раз услышал, как госпожа Лу вздохнула:

— Раз вы добились таких успехов, старик на небесах будет бесконечно горд. Если и осталась у него какая-то невысказанная тоска, так это о том самом ученике, о котором он больше всего беспокоился при жизни — куда же он делся потом и придёт ли нынче?

— О ком это вы? Из нашего класса?

— По фамилии Линь, имя Вэйшэн, — произвела она. — Старик учил столько поколений учеников, но только об этом помнил неизменно. То ли в бреду из-за болезни, но разве я не знаю каждого из его учеников?

— Он даже упрямо твердил, будто он ваш одноклассник, и говорил, что прекрасно помнит, как тогда спрашивал вас о ваших мечтах и о том, кем вы хотите стать в будущем. Вы все до единого хотели быть боссами, писателями и звёздами, и только Вэйшэн сказал, что он не хочет быть человеком!

— Старик тогда удивился и говорил, что Линь Вэйшэн по всем предметам получал высшие балы да ещё уродился на редкость пригожим, и никак не мог взять в толк, почему столь перспективный ребёнок не хочет быть человеком?

— А я говорила, что он совсем сжил со свету разум — разве был у него такой ученик? Тогда он принялся перебирать ваши выпускные фото, долго искал и никак не мог найти, так что ему пришлось указать на снимок У Вэньцзюань и заявить, будто Сюань в прошлом вечно докучала ему тем, что хочет поступать с Вэйшэном в Яньцзинский университет и даже выйти за него замуж… Сами скажите, неужели это у меня старческое слабоумие? Я вообще не помню ничего подобного.

Все переглянулись:

— Разве не сама У Вэньцзюань лучше всех училась по словесности? Она ведь потом и вправду поступила в Яньцзинский университет, а сейчас работает адвокатом в Стране Мэйсин, такая важная персона. С чего это нашей классной красавице бегать за кем-то?

Пошумев и пообсуждав всё наперебой, люди в конце концов вспомнили:

— Ой! Была же одна семья по фамилии Линь! Только они исчезли очень давно!

— Говорят, умерли от какой-то тяжелой болезни?

— Вроде бы их приговорили к расстрелу за контрабанду культурных ценностей? Об этом даже писали в газетах!

— Супруги Линь Сю и Сюй Инхуа! Археологи из Бэйпина! Сказывали, их отправили с государственной миссией исследовать Великий Северо-Запад, и они исследовали его много лет подряд. Вот кто по тем временам считался по-настоящему солидными людьми!

— Но ведь у них не было детей…

Никто из присутствовавших не узнал имя Линь Вэйшэна, сорвавшееся с губ старухи, но прямо заявлять, кто именно из них выжил из ума, было неудобно, поэтому они лишь утешили её дежурными словами, перевели тему и вскоре снова принялись взаимно рассыпаться в комплиментах.

Линь Юйсин молча прошёл сквозь эту толпу льстецов и, остановившись перед чёрно-белой фотографией на алтаре с благовониями и свечами в самом центре зала прощания, низко склонил голову, снял головной убор и почтительно совершил глубокий поклон.

Долго глядя на посмертный портрет старого господина Лу, он направился в сторону и точно так же поклонился госпоже Лу.

— Вы…

Перед ней стоял человек в старинном одеянии. Закончив поклон и подняв голову, госпожа Лу увидела миловидное лицо с тонкими чертами. Он опустил глаза и прикрыл взгляд, а его прекрасные черты лица казались воплощением величайшей человеческой утраты и несбывшихся добрых снов.

Сердце госпожи Лу вдруг пронзила беспричинная боль. Она не понимала, откуда она взялась, но подумала лишь одно: если бы она когда-нибудь встретила такого человека, то наверняка никогда бы его не забыла.

Поэтому старая госпожа недоумённо произнесла:

— Те, кто пришёл проводить старика на этот раз — не более чем родные, друзья и ученики… Родню-то она, разумеется, знала, друзья все уже дожили до преклонных лет, а ученики… Старик давно на пенсии, неужели ты тоже его ученик? Как тебя зовут?

— Младший по возрасту — Юйсин, я человек безвестный и ничтожный, не стоит и упоминания, — тихо ответил Линь Юйсин.

Юйсин было его взрослым именем-звёздным стихом, а Вэйшэн — личным именем, но ни то, ни другое не было настоящим.

В те годы, в непроходимых лесах, заслонявших небо, супруги Линь Сю, возглавлявшие археологическую экспедицию Яньцзинского университета, точно так же спрашивали его:

— Малыш, ты здесь совсем один? Как тебя зовут? Почему ты весь в шрамах? Где твои родные?

— Вэйшэн. — Тогда ему было девять лет, охрипшим голосом он солгал правдивую ложь. Вэйшэн было не его именем, а высеченными на горной стене иероглифами: «Вэйшэн недостоин упоминания».

Тогда он бросил на них лишь один взгляд, но эти слова глубоко врезались ему в сердце.

— У меня нет родных, а те, кто привёл меня сюда, исчезли.

Он продолжал говорить правду, в которой крылась ложь. Те трое негодяев уже погибли под той горной стеной, и, конечно же, не он их убил — разве мог девятилетний ребёнок кого-то убить? Он просто обронил пару тихих фраз, и они перебили друг друга сами.

— Они торговцы людьми из Тайбэя.

Так он сказал супругам Линь Сю. До этого у него даже имени не было: когда те были в хорошем настроении, они звали его сокровищем, а когда звались злыми — сопливым мальчишкой, маленьким мусором и паскудиной.

Те трое отпетых головорезов состояли из одного дутого знатока древностей, промышлявшего обманом, одного беглого расхитителя гробниц, совершившего побег из тюрьмы, а также сына того самого знатока древностей. Сынок не перенял отцовского ремесла и наполовину, зато в азартных играх преуспел изрядно: будучи совсем юным, он уже успел по уши залезть в долги в игорных домах Тайбэя разного масштаба, и всякий раз, проиграв деньги, возвращался и срывал злость на маленьком ребёнке, подвергая его жестоким побоям.

http://bllate.org/book/32400/3954459