Готовый перевод Scarlet Fox Love / Алая Лиса Любви: Глава 5

На пятый день после того, как были закуплены новогодние товары, наступил канун Нового года. Рано утром Сюэ Лян был безжалостно извлечен Чан Боцином из теплой постели.

Сюэ Лян полуприкрытыми глазами наблюдал, как Чан Боцин хлопочет на кухне, и вскоре из кастрюли поплыли аппетитные ароматы. Почувствовав их, Сюэ Лян наконец-то окончательно проснулся. Раскинув ноги, он прибежал на кухню и уставился большими глазами на испускающую пар кастрюлю:

— Старший брат Чан, что это ты такое варишь в кастрюле? Так вкусно пахнет.

Увидев, с каким жадным видом Сюэ Лян облизывается, Чан Боцин радостно улыбнулся:

— Сегодня канун Нового года, в каждом доме готовят что-нибудь хорошее. Вчера вечером я зарезал курицу, сейчас она как раз тушится, скоро уже можно будет есть.

Сюэ Лян знал, что хотя Чан Боцин и служит стражником и получает жалованье от государства, жизнь его вовсе не была особо роскошной. Он понимал, что эту курицу зарезали специально для него.

Заметив, что Сюэ Лян молча и не отрывая глаз смотрит на него, Чан Боцин спросил:

— Что такое? Проголодался? Потерпи еще немного, все будет готово.

Сюэ Лян покачал головой и ничего не ответил. Он обхватил себя руками за плечи и втянул голову в плечи. С тех пор как умер отец, о нем уже давно никто так не заботился! Он чувствовал тепло и заботу Чан Боцина, и от этого зимняя стужа больше не казалась ему такой жгучей.

Видя, что Сюэ Лян зябко кутается в плечи, Чан Боцин решил, что тот замерз. Он поднялся, отряхнул со своей одежды солому и сдвинул кучу хвороста для очага в сторону.

— Иди садись сюда! — Чан Боцин похлопал по месту рядом с собой и протянул Сюэ Ляну свою большую теплую руку.

У Сюэ Ляна слегка защемило в носу, а глаза покраснели. Шмыгнув носом, он протянул свою изящную белую ручку и положил ее в большую мозолистую руку Чан Боцина.

Чан Боцин притянул Сюэ Ляна к себе, полуобнимая, а другой рукой продолжал непрерывно подбрасывать дрова в огонь. Сюэ Лян протянул руки, чтобы согреться у огня, и, прижавшись к широкому плечу Чан Боцина и вдыхая аромат, доносившийся из кастрюли, вдруг почувствовал себя невероятно счастливым.

Но Чан Боцин, глядя на сосредоточенно греющего руки Сюэ Ляна, чувствовал тревогу на сердце: он не знал, когда именно Сюэ Лян решит уйти. Последние несколько ночей ему постоянно снилось, как Сюэ Лян уходит от него, а рядом с ним семенит красная Лисица. Лисица смотрела на него взглядом, полным презрения, словно говоря: ты вовсе не достоин быть рядом с Сюэ Ланом.

Насыщенный ароматом бульон в кастрюле забурлил вовсю, крышка запрыгала от поднимающихся пузырей. Чан Боцин открыл ее, бросил в кипяток немного грубой лапши, немного помешал, добавил соли и целую горсть каких-то неведомых овощных листьев. Зеленые листочки на фоне белой лапши выглядели очень красиво.

Накрыв кастрюлю крышкой, Чан Боцин достал из шкафа две пары палочек и миски и попросил Сюэ Ляна отнести их в гостиную. Сам же он подхватил чугунок с крышкой, в котором сварилась лапша, перенес его в гостиную вместе с целой тарелкой вяленого мяса.

Хотя Сюэ Лян практиковал культивацию уже несколько сотен лет, он никогда прежде не спускался с гор и тем более никогда не пробовал ничего столь вкусного.

Сюэ Лян жадно уплел жирную куриную ножку, съел огромную миску лапши и прихватил еще два кусочка вяленого мяса, после чего довольно сыто икнул и помог Чан Боцину убрать со стола.

Следом за завтраком наступило время обеда. Перед едой они запустили связку хлопушек, и грохот стоял оглушительный. Сюэ Лян, зажав уши руками, спрятался за спиной Чан Боцина и с улыбкой смотрел на то, как белый снег покрылся алыми обрывками бумаги.

Обед вышел более скромным: утром оба наелись от пуза, так что в обед совсем не чувствовали голода и перекусили лишь ради приличия. Едва трапеза завершилась, они сели в гостиной. Сюэ Лян смотрел на падающий за окном густой снег, похожий на лебяжий пух — еще утром погода стояла отличная, а снег взял и повалил безо всяких предупреждений.

В этот момент кто-то пожаловал во двор. Низкорослый человек в толстом ватнике с ног до головы был обсыпан снежинками.

Увидев гостя, Чан Боцин торопливо поднялся навстречу:

— Тетушка, при такой метели — и вдруг к нам? Чего это вы пришли?

Эта пожилая женщина была вдовой с двумя дочерьми и двумя сыновьями. Жила она в соседнем с Чан Боцином сыхэюане, и вся ее семья зарабатывала на жизнь изготовлением тофу.

— Да разве ж это расстояние! К тому же вечер на носу. Я пришла позвать тебя: сегодня вечером не готовь ужин, иди к нам отмечать Новый год.

— Не стоит, вы каждый год меня зовете, мне уже и совестно перед вами. — К тому же в этом году он хотел побыть с Сюэ Ляном, ведь нынче он больше не был одинок.

Сюэ Лян, одетый в алые одежды, вышел из комнаты:

— Старший брат Чан, кто это пришел?

Увидев Сюэ Ляна, пожилая женщина на мгновение замерла. За всю свою жизнь она не видала девиц такой невиданной красоты! Неудивительно, что Чан Боцин отказывался.

Тетушка загадочно улыбнулась:

— А это кто?

Чан Боцин слегка покраснел:

— Моя благодетельница.

Сюэ Лян приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но так ничего и не произнес.

— Вы ведь еще не поженились? — поглядев на лицо Чан Боцина, спросила тетушка.

Чан Боцин опешил. И впрямь, они ведь еще не поженились!

— Нет.

Сюэ Лян перевел взгляд с пожилой женщины на Чан Боцина и с улыбкой подошел ближе:

— Женитьба — дело наживное, к тому же... — Сюэ Лян озарил всех застенчивой улыбкой.

Взглянув на Сюэ Ляна, тетушка сразу всё поняла: раз уж эти двое прожили под одной крышей столько дней, разве могло обойтись без того самого?

А Чан Боцин и не думал ничего объяснять: раз уж невинность «благородной девицы» оказалась «погублена» им, то что тут объяснять? Только он никак не ожидал, что Сюэ Лян так прямолинейно подтвердит их отношения, и на сердце у Чан Боцина разлилась сладкая истома.

Видя блаженные улыбки на лицах обоих, тетушка решила не расспрашивать дальше и, перебросившись еще парами дежурных фраз, откланялась.

Проводив ее взглядом, Чан Боцин все еще пребывал в некотором замешательстве. Он взял Сюэ Ляна за руку и спросил:

— То, что ты сейчас сказал...

Но договорить ему помешал другой голос.

— Старина Чан! Старина Чан! — в коридоре раздался топот ног.

Чан Боцин и Сюэ Лян переглянулись и с любопытством вышли наружу. Стражник Сяо Лю тяжело дышал, стряхивая снег со своей соломенной шляпы и дождевика, сплетенных из сухой травы.

— Сяо Лю? В разгар новогодних праздников тебя какими судьбами сюда занесло? — с любопытством спросил Чан Боцин.

— Думаешь, мне самому охота! Вернулся уездный начальник, велел передать тебе словечко, — бросил Сяо Лю косой взгляд на Чан Боцина.

— Взрослый вернулся? И когда же?

— Да кто его знает. Утром помощник уездного судьи прислал людей ко мне, велел перехватить тебя и передать указ: сегодня вечером явиться на новогодний ужин в резиденцию начальника, да еще велел захватить с собой твою благодетельницу.

Чан Боцин нахмурился еще сильнее. С какой стати звать его на новогодний ужин безо всякой видимой причины? И почему помощник уездного судьи не прислал людей прямо к нему, а отправил передавать весточку через Сяо Лю?

Сяо Лю тяжело вздохнул:

— Старина Чан, будь начеку. Чет у меня душа не на месте от этого приглашения. Только толком ничего объяснить не могу, в общем... берегите себя оба сегодняшним вечеров.

С этими словами Сяо Лю развернулся и скрылся в бушующей метели, его фигура растаяла в снежной пелене.

Вернувшись в комнату, Чан Боцин нахмурился. Слова Сяо Лю поселили в его душе еще большую тревогу.

Сюэ Лян подошел к нему и запустил пальцы в его растрепанные волосы:

— Уездный начальник наверняка оценил твои заслуги в искоренении бандитов, вот и пригласил на праздничный ужин. К тому же я пойду с тобой! Эту званую вечерину уговоров он, Сюэ Лян, непременно сорвет!

http://bllate.org/book/32371/3950079